Что такое ложь
По множеству причин скрыть правду пытаются все люди, и мы постараемся осветить главные поводы обмана.
Что такое ложь? Это широко распространенное коммуникативное явление. Иногда лгут, чтобы почувствовать себя значительнее – человек играет некую роль, которая позволяет ему не обладая определенными позитивными качествами приписать их и получить удовольствие от своего вымышленного образа.
Вторая причина в том, что обман несет некую выгоду, которая станет невозможной в случае раскрытия лжецом своих мотивов. Стремление отстаивать личные интересы и одновременное понимание, что достижение целей будет затруднено, если открыто их обозначить, делает человека противоречивым и заставляет прибегать к искажению реальности.
Лжец пытается оформить свою ложь очень обтекаемо или вовсе выдумать нечто несуществующее, выдав одно за другое – благодаря чему быстро получить выгоду. К сожалению, при этом мало кто думает о последствиях, оставляя их на потом. А так как часто для решения результатов обмана используются те же обходные методы – возникает эффект «снежного кома», который делает человека патологическим лжецом.
Понятие ложь в психологии наделяется однозначно негативным значением, так как разрушительно действует на психику и в целом на весь организм. Единожды солгав, человек вынужден постоянно помнить и поддерживать этот образ, буквально «входить в легенду».
Определенные участки мозга непрерывно находятся в перенапряженном состоянии, вследствие чего страдают остальные психические процессы и эмоциональная сфера, происходит истощение. В теле же ложь формирует зажимы, с которыми подчас человек продолжает жить всю жизнь. Таким образом, личность закрывает путь к своему подлинному Я и нарушает психологическое здоровье.
О соотнесении понятий ложь, дезинформация, умолчание
Комплексное описание семантики умолчания требует уточнения её границ, определения отношений между понятиями умолчания и лжи.
Современные исследователи для снятия этического аспекта в понятии ложь предлагают рассматривать всякую информацию как трансинформацию (истинное сообщение) и дезинформацию (ложное сообщение) (М. Мазур, 1974). Некоторые ученые расширяют понятие дезинформации, рассматривая её как цель, а ложную информацию как средство. При этом дефицит (отсутствие) информации, равно как и избыток (перенасыщение ею), нередко вызывает дезинформированность адресата (Н. В. Елаголев, 1987, с. 63). Полагаем, что подход к переименовыванию предмета речи вследствие этического гнета является сферой семантики умолчания: умолчать — чтобы избежать отрицательной оценки. Здесь уместно привести пример, иллюстрирующий, как логопеды последовательно отказывались от оценочных номинаций физических и умственных отклонений человека: волчья пасть—расщелина нёба, косноязычие — дислалия и т. и. (Ю.В. Сложеникина, 2000, с. 16).
Для корректного сопоставления понятий умолчания и лжи достаточно последнюю рассматривать как функционально-семантическое значение с собственной системой разноуровневых средств выражения. Функционально-семантическое значение лжи обладает своим планом содержания и выражения. На уровне плана содержания семантика умолчания и значение лжи имеют зону совпадения, поскольку одной из целей семантики умолчания являются «случаи лжеумолчания», см. (О. Б. Акимова, 1999, с.28). С другой стороны, целью значения лжи в сфере художественных текстов является вызвать эстетическое наслаждение адресата или создать комический эффект. См. по этому поводу слова X. Вайнриха о различии собственно лжи и литературной лжи как художественного приёма: прекрасная страна литературной лжи приветствует читателей улыбкой авгуров, передаёт сигнал лжи для посвященных, загадки для глупцов и только серьёзных (Н. Маетней, 1970, Б.73). Следовательно, поэтика литературной лжи входит в зону пересечения с семантикой умолчания. (Попутно заметим, что книга X. Вайнриха «Лингвистика лжи» была издана как серия ответов на вопрос, заданный немецкой Академией в 1964 г.: «Может ли язык скрывать мысли?»).
На уровне плана выражения значения умолчания и лжи имеют сходные средства, поскольку многие языковые единицы семантики лжи основываются на значении неопределенности. См. высказывание Н.В. Глаголева: ложные высказывания по-своему опираются на свойство неопределенности информации. Для выявления истины и разоблачения лжи адресат информации подгоняет под свою систему оценок меру неопределенности сведений (Н.В. Глаголев, 1987) .
Вернемся к работе X. Вайнриха «Лингвистика лжи». Немецким учёным была поставлена проблема: следует ли тропы (вторичные номинации, иносказания — «Апс1ег8ге(1еп”) считать ложью? Ответ на этот вопрос звучит отрицательно (Н. Уешпс11, 1970, Б. 13). Полагаем, что тропы являются распространенным средством выражения семантики умолчания и значения лжи. На материале политического дискурса Л. Пёппель показала, что тропы (метафора, ирония, мейозис и т.п.) используются для реализации фигуры умолчания, чтобы замолчать и скрыть некоторую информацию (Л. Пёппель, 2000).
Отдельно от других тропов X. Вайнрих рассматривает иронию, сочувственно приводит замечание Прудона о том, что правда и ложь не образуют контраста в иронии. X. Вайнрих называет сигналы иронии различных видов: мигание глазами, откашливание, выразительный голос, особенная интонация, выделение слов в печатных текстах курсивом или кавычками, скопление напыщенных выражений, сверхдлинные предложения (Н. Уетпсй, 1970, Б. 61). Основой иронического употребления является принцип семантической двуплановости, создаваемый прямым и переносным значениями. Ирония, равно, как ложь и умолчание, характеризуется мерой неопределенности, т. е. основана на некоторой редукции информации (редукция прямого значения слова/высказывания побуждает адресата искать переносное). Поэтому семантика умолчания обладает сходными с иронией паралингвистическими сигналами (кроме двух последних вышеназванных): подмигивание, покашливание, выразительный голос, особая интонация. Эти паралингвистические знаки, как правило, содержат компонент намёка.
Вот любопытный пример употребления иронии в качестве средства выражения семантики умолчания. В популярной телепередаче «Кто хочет стать миллионером?» на вопрос, содержащий семантику умолчания, что чаще всего забывают школьники (учебники, спортивную форму, дневник, завтраки)? «потенциальный миллионер» ответил: « форму.
Мой сын часто забывает спортивную форму». Правильным ответом был «дневник». Вопрос относился к числу лёгких, шуточных (до тысячи рублей), соответственно только такой ответ включал и переносное значение. В вопросе намекалось, что школьники забывают дневники не просто, а намеренно. Таким образом, ирония используется как средство выражения семантики умолчания.
Если сопоставлять мейозис и гиперболу как сигналы иронии, то, полагаем, мейозис ближе к значению умолчания, поскольку характеризуется редукцией семантических признаков по сравнению с заменяемой единицей. См., наир., высказывание о полной женщине: Она немного полновата. С другой стороны, гипербола, обладающая повышенной мерой семантических признаков, ближе средствам выражения лжи.
Гипербола как в дискурсе, так и в художественной речи, является преимущественно сигналом ложности номинации или высказывания в целом. См., наир., ложность номинации генерала в замечании Чичикова: Генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников (Н.В. Гоголь. Мертвые души). См. интервью Ф. Киркорова: Я классический тип абсолютно сентиментального болгарина, который свято блюдет определенный кодекс. Этот кодекс исключает даже намёк на какую-то похоть. Да, у меня было полно увлечений, но все они были прекрасны… ну, не все, к сожалению, я это слишком (Ф. Раззаков. Досье на звезд). Ср. замечание С. Л. Сахно о связи преувеличенности и ложности номинации (С. Л. Сахно, 1983, с. 36).
Сопоставляя значения умолчания и лжи заметим, что средства их выражения совпадают там, где основываются на семантике неопределенности.
Ср.: «Нередко сознательное умалчивание может быть рассмотрено как форма дезинформации» (А. Н. Полянский, 1984). Следовательно, зона пересечения функционально-семантических значений умолчания и лжи обширна как в плане содержания, так и в плане выражения. См. точку зрения Н. Д. Арутюновой: «Связь речеповеденческих актов с этикой и их вхождение в контекст жизни вовлекают в их орбиту «фигуры умолчания», те случаи, когда человек должен был бы сообщить некоторую (вполне определенную) информацию, но не сообщил» (Н. Д. Арутюнова, 1992, с. 14).
Согласно житейской логике, не сообщая ничего, не говорят лжи, а не прибегая ко лжи, не лгут. Житейская логика имеет под собой чисто прагматическое основание. Поэтому умолчание и сопоставляется с ложью. Спрашивающий приравнивает умолчание ко лжи, отвечающий (умалчивающий) — к не-лжи. См. характерную точку зрения: Оказывается, говорить правду можно только в том случае, если живешь по правде. А иначе — или ври, или клади трубку (В. Токарева. День без вранья). Ср. также: — Мама за враньё всегда ещё хуже сердится. — А мы не будем врать!—радостно воскликнул Чук,— если она спросит, где телеграмма, — мы скажем. Если же не спросит, то зачем нам вперед выскакивать? — Ладно, — согласился Гек… — Если врать не надо, то так и сделаем (А. Гайдар. Чук и Гек).
Начиная сопоставлять, что общего у функционально-семантических значений умолчания и лжи, мы пришли к выявлению их особенного. Различия находятся как в плане их содержания, так и в плане выражения. В своей книге «Лингвистика лжи» X. Вайнрих, критикуя Гитлера за языковое манипулирование, показывает, как подменяется при лжи «модальная морфема глагола да/нет». Гитлер заявил 26.09.1938 в своей открытой речи: «Я уверяю его, что немецкий народ ничего другого не хочет, как мира». Гитлер (…) семантически вуалирует важный вопрос: война —Да или Нет? Это речь для людей Германии и вне Германии, которые прислушивались в напряженном ожидании и страхе. Слышат все слова, но слышат только о Да или Нет. В этой морфеме подделана правда. Злая общая ложь — это синтаксическая сущность; она подделывает смысл в каждом решающем месте (Н. АМетпсй, 1970, Б. 56-58). Как представляется, этот пример иллюстрирует различие в понятиях ложь и умолчание. Оба значения основаны на редукции информации, т. е. умолчание включает многие разновидности лжи, порожденной эвфемизмами, недосказанностью, вле- кующей неверное толкование, но ложь, построенная на назывании черного белым, не относится к семантике умолчания. Иными словами, различие в плане выражения состоит в том, что только значение лжи использует значимую подмену (случаи, когда черное называют белым). И в этом смысле умолчание, основанное на неоднозначности толкования, содержит больше прагматических возможностей. Ср.: «однозначность правды или лжи снимает неопределенность информативности и разрушает коммуникативную конвенцию недосказанности» (Н. В. Глаголев, 1987 с. 65).
Некоторые лингвисты противопоставляют эвфемию и ложь. И. Р. Гальперин и В. П. Москвин считают, что эти понятия противопоставлены функционально. Цель эвфемии — смягчить высказывание, цель лжи — дезинформировать адресата. В.П. Москвин полагает, что неправильно подразделять эвфемизмы на «смягчающие» и «искажающие», как это делается при изучении политической эвфемии.
Полагая эвфемию как составную часть семантики умолчания, заметим, что на практике умолчание это не ложь и не правда. Умолчание использует переходную зону между правдой и ложью. Сфера проявления переходной зоны имеет, по крайней мере, два вида. Первый — в случаях, когда воздействующая функция языка выдвигается на первый план. Напр., в сфере речевого этикета. Пожилой женщине делают комплимент: «Какая вас красивая брошь». В косвенных речевых актах, когда на вопрос о математических способностях студента преподаватель отвечает, что он хорошо играет в футбол. В сфере рекламы, когда говорится, что «Наше подсолнечное масло содержит витамин Е» (а он всегда содержится в подсолнечном масле!).
Второй случай,— когда прагматический компонент языковых единиц является избыточным, и его пытаются «уменьшить, затемнить». Напр., в надписях на этикетках. «Медицинский » вместо «спирт»: из-
за запрета розничной торговли спиртом в аптеках; с целью уклониться от соответствующих налогов (ср. «Пиво руское». С целью избежать уплаты налогов за использование слов русский, российский). Сочетание Медицинский раствор в подобном употреблении является эвфемизмом: употреблен гипероним вместо гипонима (: спирт). Но является ли такое употребление правдой? Ложью? Кажется, такое употребление лучше всего характеризуется как уклончивость. Другой пример — в медицинской практике, когда, например, смертельно больному человеку вместо онкологического диагноза говорят: «Ну вот, вы выпивали, печет себе и испортили. Нужно полечить». И лжи тут нет, т.к. при таком диагнозе печень действительно испорчена. Во всех подобных случаях производится переакцентуация центральной и периферийной информации.
Выражаясь метафорически, умолчание — это лазейка в переходную зону между правдой и ложью. Ср. высказывание Е. И. Шейгал о политическом манипулировании: «В рамках референциального манипулирования выделяется фактологическое манипулирование, которое включает весь диапазон операций с истинностным аспектом высказывания — от полного искажения (лжи) и полного умолчания до полуправды (частичного искажения и частичного умолчания) (Е. И. Шейгал, 2000, с. 20).
Завершая сопоставление понятий и умолчание, приведем два
примера, иллюстрирующих основу их сравнения. В примерах показано, как на основе неизвестности — неопределенности — незнания возникают фантазия и ложь. (…) выдумает сам из
какой дряни, которая, бог унает почем вообразится ему именно сред
ством против его болезни (Н. В. Еоголь. Мертвые души); Ольга (…) спросила молочницу, кто этот мальчишка, который совещается о чем-то с хулиганом Квакиным./ — Не знаю, — с сердцем ответила молочница. — Наверное, такой же хулиган и безобразник. Он все возле вашего
дома околачивается (А. Еайдар. Тимур и его команда).
Таким образом, функционально-семантические значения умолчания и лжи пересекаются. Зона пересечения семантики умолчания и лжи достаточно велика.
Патологическая ложь
Большинство здоровых людей лгут, сохраняя логическую цепочку и четко понимая цели, которых они хотят достичь благодаря обману. При этом искажение действительности зачастую незначительное. Но существует и так называемая патологическая ложь. Для нее характерно искажение реальности без явной на то необходимости, в любых мелочах, это становится автоматизмом.
К примеру, такой человек сообщает супруге, что придет домой в одно время, а возвращается в другое. На работе гарантирует выполнение задачи на оговоренных условиях, но не соблюдает их. Он врет друзьям и приятелям, чтобы получить их внимание, врет в общении с противоположным полом, желая понравиться. И на этой мелкой, уже ставшей обыденной лжи – построена вся его жизнь.
В основе патологической лжи лежит огромная потребность получить внимание и ощутить собственную важность, подкрепленная сильной фантазией. Мифотворчество и тонкое чувствование людей как аудитории своей лжи – одновременно талант и способ выживания в социуме для лгуна.
Он интуитивно понимает, что нужно каждому, и готов обещать это без зазрения совести. Часто патологическая ложь на словах сопровождается для подкрепления и действиями: например, для создания видимости своей успешности человек берет в аренду элитную машину или заказывает столик в дорогом ресторане.
Патологическая ложь в психологии иногда рассматривается как следствие органических нарушений головного мозга или врожденного психического заболевания. Однако она может являться и следствием личностного расстройства. Здесь она рождается как способ адаптироваться в социуме и укрепляется в стратегию поведения.
Чаще всего причина находится в ранних объектных отношениях дитя и матери, в которых мать не принимает реальность и ребенка таким, какой он есть, наказывает или игнорирует его за естественные проявления себя. Ребенок усваивает от матери посыл: «Такой, какой ты есть – ты мне не нужен».
И начинает создавать свою легенду, все больше теряя связь с реальностью. Поговорка «врет и не краснеет» относится как раз к таким лгунам, которые сами верят в свою ложь. Даже на детекторе лжи часто не обнаруживаются вегетативные проявления обмана такого человека – он в согласии с собой, верит сам в то, что выдумывает, и проживает эту историю, когда ему доверяют.
Яркий пример патологического лгуна – герой Леонардо Ди Каприо в кинофильме «Поймай меня, если сможешь». Здесь показан классический сценарий жизни обманщика – он получает не только выгоды от своей лжи, но и наказание, которое приходит вследствие его же личных глубинных убеждений.
Он знает, что лжет, и устав от бесконечной эмоциональной перегрузки бессознательно стремится, чтобы его поймали, уличив во лжи. Герой внутренне сдается, начинает допускать ошибки одну за другой и заигрывать со следователем. Наказание является одновременно и разрядкой, облегчением, даже если оно предстает в виде тюрьмы, разбитой машины, сломанной ноги…
Как проработать эту проблему? Человек должен осознать свою ложь, тогда он сможет овладеть своим поведением и даже отчасти выбирать наказание, которое в любом случае придет по заложенному в этом механизме бессознательному сценарию. К таким самостоятельно выбранным наказаниям можно отнести религиозную епитимью и ее аналоги в светской жизни – благотворительность, физические сверхнагрузки, саморазрушение, уход от дел.
Симптомом приближающегося наказания является чувство вины, отследив которое можно исправить ситуацию, в том числе с помощью психотехник, позволяющих проговорить, продышать, прописать, прорисовать проблему. И в результате получить контроль над ситуацией.
Признаки лжи в речи
Выделяют основные формы лжи в речи человека – искажение и умолчание. Умолчание – это более социально приемлемая форма лжи. Искажение – это та форма, которая является более энергозатратной и более легкой для распознавания, потому что в этот момент человек тратит большое количество ресурсов организма. Искажение считается менее социально приемлемой формой лжи, она порицаема и осуждаема, когда человек взамен истины говорит ложную информацию.
Рассмотрим, в какой форме и с каким вербальным сопровождением часто проявляется искажение.
1. Усиленные оправдания. Они проявляются в том, что собеседник пытается убедить верификатора и навязать ему свою точку зрения. На ней лжец будет делать особый акцент. Он не просто врет, он утяжеляет свои слова дополнительными аргументами. Это связано с тем, что он знает, его слова лживые, и ему кажется, что их дополнительно нужно чем-нибудь подкрепить. Например, жена, заподозрив мужа в измене, спрашивает изменял ли он ей. На что он ей отвечает: «Я тебя люблю, зачем мне это надо, ты меня устраиваешь на все 100!». В данном случае муж не дает прямого ответа, но он оправдывает себя излишне, чем этого требует ситуация. «Ты достал кошелек из моей сумки» – «Зачем мне это надо? Я хорошо к тебе отношусь и не сделал бы тебе ничего плохого. К тому же зачем мне эти деньги, я и так достаточно зарабатываю» – еще один пример усиленного оправдания. Честный ответ звучал бы как: «Нет, я не брал твой кошелек». Вспомните сами, наверняка у вас были случаи, когда вам кто-то не верил, а вы и доказывать ничего не хотели, потому что внутренне знали, что говорите правду.
2. Такой паттерн как «Дача клятв» является разновидностью паттерна «усиленные оправдания». Зачем клясться в том, в чем ты уверен и относительно чего ты спокоен? «Сынок, ты сходил за хлебом?» – «Да, мама, клянусь, что сходил». Поэтому любого рода клятвы для себя отмечайте и перепроверяйте правдивость слов.
3. Эмфаза. Это эмоционально-экспрессивное выделение какого-либо значимого элемента высказывания или его смысловых оттенков. Как правило, эмфаза свидетельствует о том, что человек пытается навязать свою точку зрения как единственно правильную, продавить интонационно. Естественно мы сразу должны ответить себе на вопрос, зачем человек это делает.
«Вы взяли деньги из сейфа?» – «Сколько можно вам говорить, ничего чужого я не брал». В данном случае эмфаза выражена продавливанием голосом, интонацией, какого-то кусочка текста, который необходимо донести до оппонента, как обязательный для его восприятия. «Еще раз повторяю, у меня никогда не было секса с той женщиной, мисс Моникой Левински». Помните слова Б. Клинтона? Там как раз была эмфаза.
Отрывок из книги «Лжец. Отклонить».
Речь является достаточно информативным каналом детекции лжи, об этих и других вербальных признаках лжи Вы можете подробно прочитать в нашей книге.
