Феминность в мужской психике обладает огромной властью

Здесь представлен психологически обоснованный обзор материнского комплекса. И снова психика ребенка находится под влиянием огромного количества материнской формирующей энергии. Восприятие детьми своих матерей интериоризируется как комплекс, эмоциональный энергетический кластер, неподвластный Эго. Поскольку мать связывает своего сына с природой, телесным миром и человеческим царством, мальчик ощущает эти переживания в глубинах своего архетипического мира.

Следовательно, отношение мужчины к себе, другим людям и существующей в нем силе жизни глубоко укоренено в его первичном отношении к матери. Когда она не удовлетворяет потребности мужа и навязывает ему свои личные комплексы, он будет страдать от депрессии и покинутости. Именно из-за покинутости он не чувствует себя полноценным и защищенным в этом мире. Он не способен защитить хрупкие границы своего эго, когда его перегружают, поэтому он становится либо уступчивым и созависимым, либо испуганным, чрезмерно компенсированным и властным. В обоих случаях изображается человек, не способный функционировать сам по себе, поскольку он постоянно живет в тени своей матери, чье влияние часто бывает подавляющим, настолько, что скрывает его истинное внутреннее «я». В детстве это компрометирующее психологическое развитие проявляется неоднократно, создавая воображаемую личность, которая затем влияет на последующие отношения со взрослыми. Таким образом, человек живет с ложным «я» или воображаемым «я». 101

Поскольку ребенок полностью зависит от родителя, любая угроза того, что родитель не выполнит его просьбу, причиняет ему сильную боль. Об уязвимости каждого человека можно иногда вспомнить. Ксенофобия означает страх того, что их не удовлетворят, что их влечение превратится в зависимость, если их потребности не будут удовлетворены. Мужчины всех возрастов подвержены этому состоянию уязвимости, которое вызывает гнев и печаль. Мужчина злится, когда не может удовлетворить свои потребности, и грустит, когда теряет что-то важное для себя. Чем больше мужчины взрослеют, получают удары и приспосабливаются к ним в соответствии со своими взрослыми ролями, тем больше эти эмоции уходят в бессознательное. Тем не менее, энергия этих эмоций не пропадает, а постоянно где-то накапливается. У мужчин гнев может быть глубоко подавлен и стать причиной длительной депрессии или, в сочетании с другими негативными эмоциями, вызвать различные психосоматические заболевания. Мужчины могут отыгрывать свой гнев, избивая женщин и преследуя гомосексуалистов, или драться при каждом удобном случае. Это напоминает им о мире их матери, и поэтому они не доверяют своей аниме. Вполне естественно, что это может привести к раздражительности и общей неудовлетворенности. Обычно люди выражают свою печаль в виде меланхолии, которая, как зависимость, заставляет их попадать под влияние материнского комплекса или испытывать смутное желание, чтобы возлюбленный вышел на поверхность и исцелил их.

В центре этой психодинамики лежит, с одной стороны, страх мужчины остаться без заботы, а с другой стороны, эмоционально подавляющий страх его эго перед зависимостью. Таким образом, мужчины борются с внутренней и внешней женственностью из-за преимущественно бессознательного страха перед собственной кровосмесительной тоской по миру.

Все мужчины имеют образ матери глубоко внутри своей психики; однако каждый образ вызывает разный эмоциональный отклик; следовательно, их сознание формируется под влиянием материнского комплекса, что приводит к очень узкому определению мужественности. В результате развития патриархата мужчины создали, сформировали и развили иерархическое мышление, иерархию и социальные структуры, а также подчинение женственности, ограждающее их от материнского комплекса. Отцы и сыновья редко общаются из-за постыдного секрета: большинство отцов уже кастрированы и планируют кастрировать своих сыновей тем же способом, что и Кронос — Сатурн. Именно желание защитить себя, в данном случае от кастрации, вызывает компенсацию, как это происходит в целом. Репрессия, вызванная страхом, и патриархальная реакция на эту репрессию отчуждают мужчин от самих себя.

На протяжении всей своей жизни мужчина будет вступать в контакт со своими партнершами, социальными институтами или каким-либо другим эмоциональным контрагентом, который несет в себе психодинамику детства. В действительности прошлое не является прошлым. Как часть коллективной психики, мать и отец постоянно живут внутри нас: не только как кровные родители, но и как образы коллективной психики. Даже не осознавая этого, мужчины проецируют свою психодинамику на другого человека, находящегося рядом с ними, пусть даже бессознательно, поскольку чувствуют потребность, страх, тоску и гнев, которые когда-то существовали внутри них. Тогда этот Другой получает власть, которой когда-то обладал его кровный родитель; эту власть мужчина будет пытаться ублажать, контролировать или даже избегать различными способами.

Оно объясняет, почему так много мужчин злятся или начинают демонстрировать свою силу как на работе, так и дома. Это явление также объясняет рост числа мужчин, которых можно назвать пассивно-агрессивными. Другой чувствует себя бессильным, но он или она злится и использует любую возможность, чтобы унизить или навредить другому. Из-за отсутствия примеров того, как мужчины самостоятельно справляются с серьезными проблемами, они чувствуют себя бессильными, потому что существует очень мало доказательств того, что мужчины могут самостоятельно справиться с серьезными кризисами.

Мир никогда не будет восприниматься мужчинами реалистично, то есть как действительно отличный от них, пока они не почувствуют на себе действие материнского комплекса, который вызывает перепады настроения. Конечно, для этого осознания требуется много вдохновения, мужества и дисциплины, а также систематическая работа. Лишение материнского комплекса силы и влияния на жизнь мужчины рискует поставить под угрозу его и без того хрупкую мужскую идентичность. Альтернатива заключается в том, что, если мужчины не пойдут на риск, они перестанут развиваться в состоянии нарушенной идентичности, что приведет к дальнейшему внутреннему расколу и отчуждению от остального общества.

Нам необходимо знать, что означает этот вид исцеления с точки зрения того, что можно сделать сегодня для помазания исцеления, прежде чем мы сможем перейти к сути вопроса исцеления мужчин.

Франц Кафка написал пророческий рассказ «Деревенский врач» в начале двадцатого века. Приехав по вызову к пациенту в глухую деревню, провинциальный врач попадает в снежную бурю. Прибыв на место происшествия, он обнаруживает, что вся деревня собралась вокруг молодого человека и умоляет доктора спасти его. Осмотрев больного, врач не может найти никаких признаков болезни. Молодой человек умоляет врача спасти его. Когда врач осматривает пострадавшего, он видит открытую рану на правом боку, в районе бедра, а также небольшую рану размером с ладонь. Она зияет, как шахтная яма, демонстрируя все оттенки розового, темнея внизу и постепенно светлея к краям с тонкой тканью и сгустками крови. Издалека это выглядит вот так. При ближайшем рассмотрении я вижу, что у пациента осложнение. Черви размером с мизинец, пропитанные кровью, кишат в глубине раны, извиваясь на своих многочисленных ножках и выставляя на свет свои белые головки. Как только доктор признается, что не может спасти человека, жители деревни набрасываются на него, срывают с него одежду, лишая его целительной силы, и выгоняют его из деревни, чтобы он сам нашел дорогу домой. Доктор размышляет следующим образом:

» Таковы люди в нашем районе. Они ждут от врача невозможного. Старой веры не осталось, священник заперт в своих стенах, рвет в клочья облачения; теперь люди ждут чудес от врача, от слабых рук хирурга. Ну, как хотите, я сам не просил быть святым, и если вы решите пожертвовать мной ради вашей веры, я открыт и для этого; и на что мне надеяться, мне, старому деревенскому врачу, потерявшему свою служанку? «103

Кафка Ф. Избранные произведения, в 2-х томах. Москва: Политиздат, 1991. С. 368.

Как метафора и пророчество, рассказ Кафки имеет смысл. Поскольку церковь утратила свою власть, на смену ей пришли новые предрассудки и новый священник — в белом халате вместо черной рясы. Точно так же и научная медицина не приносит спасения. Только тщательное обследование выявит красно-розовую рану. Несмотря на свою поразительную силу, наука не может исцелить такую рану. Таким образом, врач становится еще одним дискредитированным служителем дискредитированного божества. Направляя нашу веру во внешний материальный мир, Кафка предостерегает нас от воссоздания мира, который мы нашли в девятнадцатом веке. Добраться до души — единственный способ исцелить наши раны, поскольку они являются душевными травмами.

Врач — это слуга Physis (природы). Врач не лечит, природа лечит сама (от латинского medicus — «лечить», mederi- «лечить» и docere- «направлять»). Когда наше тело испытывает боль, врач может создать условия, позволяющие телу исцелиться, но он не исцеляет наши физические травмы. Д.Х. Лоуренс понял это несколько десятилетий назад:

Я — не механизм и не составная конструкция,
И я болен
Вовсе не потому, что неисправен механизм.
Я болею, поскольку изранена душа, мое глубинное
ощущение Я,
И требуется очень много времени, чтобы исцелить
мои душевные раны,
Здесь помочь может только время
И покой, а еще — обязательно тяжкое покаяние,
Долгое покаяние, осознание всех грехов в своей жизни
И собственное освобождение
От бесконечных повторений ошибок,
Которые все человечество решило одобрить¹⁰⁴.

Общество долгое время рассматривало мужчин как «машины» или «шестеренки», необходимые для получения прибыли и прогресса. В результате непонимания душевных наслаждений мужчины преодолели свои страдания. Рана, нанесенная таким самоуничижением, глубока; она длится так долго и стала настолько обыденной, что выздоровление отдельных людей, а тем более мужчин в целом, весьма сомнительно. Тем не менее, избиение продолжается, сатурнианская тень живет, и мужчины позорят тех, кого они считают ущербными, используя тот же метод. Поскольку избиение институционализировано и открыто принимается обществом, мужчины невольно соглашаются и участвуют в собственном распятии.

Все люди страдают от невроза. Хотя невроз подразумевает некий механический недостаток, он возник как следствие стремления эпохи Просвещения смоделировать космос и человека.

По сути, невроз представляет собой глубокий разрыв между человеческой душой и социализацией, внутри человеческой психики и внутри культуры общества. Душа человека развивается неравномерно, если социальные роли не соответствуют ее особенностям. Страдания, вызванные этим дисбалансом, толкают человека на враждебное отношение к себе и другим людям.

Работа терапевта заключается в том, чтобы выявить эту расщелину и наблюдать за образами, характерными для нее. Такие образы являются симптомами. Немецкое statusbild (симптом) буквально означает «картина состояния» и связано со стремлением психики к самоисцелению через создание символов. Симптомы появляются как в бессознательном, так и в сознании. Они выступают в качестве метафорических связей. Метафора образована от греческих слов meta («через») и pherein («нести»). Слово «психотерапия», используемое в психологии, сродни таким словам, как «обязательное проявление души» и «внимание к проявлению души». Юнгианский анализ не редуктивен и не синтетичен; слово «анализ», происходящее от греческого analusis, означает не «постигать», а «раскрывать» или «освобождать». В основе психического самоисцеления лежат образы, которые раскрывают или освобождают сознательное самоощущение человека. Юнг отмечает:

» Конечный продукт [например, образ или символ]. образует исходный материал вовсе не для процесса распада, а для процесса конструирования, в котором играют свою роль и теза, и антитеза. Создается новое содержание, определяющее всю установку, тем самым прекращая разделение между противоположностями и направляя их энергию в общее русло. Жизнь возвращается к прежнему состоянию стабильности, и появляется новое чувство целеустремленности, от имени новых целей.

По своей сути исцеление души сравнимо с творчеством, именно поэтому оно лучше всего соотносится с деятельностью художника. Художник создает образы из своей головы. Часто многие художники вспоминают, что они начинали работать над одной идеей, а потом их внимание привлекало что-то совершенно другое. Когда художникам удается подчинить свое Эго и свой талант, лучшие работы выходят в виде красок, слов и звуков. Поэтому Юнг утверждал, что творческий процесс включает в себя «активацию архетипических образов и их оформление в законченное произведение». «.

Психотерапия активизирует образы, рожденные в психике, поддерживая диалог между ними. Согласно Юнгу, в ходе этого процесса «Я» стремится преодолеть барьер между сознательным и бессознательным. Психика пытается исцелить себя. Метод основан на принципе «подобное лечится подобным», что больше похоже на гомеопатию, чем на аллопатию. Целители достигают исцеления через резонанс, созвучие и со-знание с подобными сущностями. Для мужчин исцеление происходит, когда их отцы или старейшины племени моделируют эти образы или когда они сами могут их активировать. Исцеление души происходит через воспоминания о символических образах или действиях, которые связываются с расщеплением души.

Часто шаманы в культурах с похожими религиозными традициями рассказывают мифы о сотворении мира и легенды о происхождении племени для исцеления своих пациентов, потому что такие истории пробуждают трансцендентную функцию в психике страдающего пациента. Исцеление происходит, когда эти образы глубоко воспринимаются и интегрируются сознанием. Обращая внимание на эти образы, сохраняя приверженность им и работая с ними, современные аналитики способствуют этому процессу. В каждом случае исцеления оно происходит через трансперсональное сакраментальное действие, называемое благодатью. Тогда, как напоминает нам Рильке, «мы осознаем, что в нас есть вторая бесконечная жизнь. «.

Семь шагов на пути к здоровью

Позвольте мне представить семь пунктов, утверждающих возможность исцеления в этом заключительном разделе. Эти два пункта не являются оригинальными, но в сочетании они могут помочь мужчинам, а также мужскому сообществу в целом добиться позитивных изменений.

Я хотел бы повторить, что, при всем уважении к тем, кто участвует в современном мужском движении, я не ожидаю от него большого прогресса. Я уже считаю некоторые его аспекты несерьезными или устаревшими. Возможно, я несправедливо отношусь к мужскому движению, но нет сомнений, что внутренние силы этого движения слабеют. Я уверен, что коллективные изменения начнутся только тогда, когда изменится достаточное количество конкретных мужчин. Изменение направленности нашей культуры будет зависеть от того, на каком уровне мы способны осуществлять процесс самоисцеления.

Надежды на то, что это произойдет, мало, но это более реалистичная перспектива, чем просто ожидать, что коллективное сознание изменится за одну ночь. Несмотря на предписания Сатурна, мужчины будут продолжать испытывать угнетение, которое приносит Сатурн. Материальные блага будут по-прежнему преобладать над душами и телами. От них по-прежнему будут ожидать принятия и укрепления патриархальных ценностей, отчуждения от себя и других мужчин. В них до самой ранней смерти будут жить ярость и печаль. Тем временем, я надеюсь, что мужчины постепенно осознают происходящее, спасут себя и помогут другим. Возможно, среди них даже найдутся те, кто сможет стать мудрыми старцами, в которых мы все отчаянно нуждаемся.

Ниже перечислены семь этапов самоисцеления, и мы обсудим каждый из них подробнее.

1. Вспоминая потерю отца.
2. Рассказывать секреты.
3. Ищите наставников и учите других.
4. Рискните полюбить мужчин. Исцели себя сам.
5. Вернитесь из своих духовных странствий.
6. Участвовать в «революции», процессе радикальных изменений.

Если мы посмотрим на себя с точки зрения пола, то наше отношение и к собственному отцу, и к старейшинам племени становится более критичным. Но со времен промышленной революции и миграции большей части населения в города более 200 лет назад большинству людей пришлось оторваться от своих корней: от дома, от бизнеса и от души. Растущая экономическая свобода заставила их адаптировать свою энергию к социальным ролям, которые позволяют им зарабатывать деньги, но которые также являются эмоционально травмирующими.

Такие травмы причиняли горе и страдания мужчинам, и они невольно наносили их своим сыновьям. Подобно трагическому заклинанию в греческой драме, травма передавалась из поколения в поколение. Только люди, способные распознать такие исторические травмы, увидеть их в своей родословной и реконструировать себя, то есть исцелить внутренний раскол, могут преодолеть историческое бремя Сатурна. Мало кто из нас может выразить свой опыт жизни с травмированным отцом более драматично, чем Шэрон Олдс в своем стихотворении «Сатурн «108.

Он лежит на кушетке одну ночь, другую…
Рот открыт, и темнота комнаты
Наполняет его рот, и никто не знал,
Что мой отец пожирал своих детей.

Далее она описывает, как ее отец пожирает одного ребенка за другим. Она уверена, что

…Каждым нервом своих десен и кишок
Он знал, что делает, и при этом не мог
Остановиться.

Ведь именно этого он хотел:
Взять в рот живое создание
И показать, что может сделать мужчина,—
показать своему сыну, Что значит быть мужчиной.

Сыновья часто видят, как их отцы страдают под бременем «Сатурна»; я видел, как мой отец, проработав всю неделю на сборочной линии, в выходные брал лопату и разгружал вагоны с углем, наполняя им соседские бункеры. В те времена мы воспринимали еду на столе, квартплату и новые ботинки как должное. Стихотворение «Эти зимние воскресенья» повествует о борьбе отца Хейдена за выживание, а также о его наивности и безразличии к пережитому. Ему больно вспоминать об этом:

…Говоря равнодушно с ним,
С тем, кто сделал так, чтобы в доме было тепло,
И к тому же начистил мои чудесные ботинки.
Что же я знал, что я действительно знал
Об аскетической любви и одиночестве в рабочем
кабинете?¹⁰⁹

Они были травмированы сильнее, чем мы можем себе представить. Им было невозможно быть самими собой, у них не было внутреннего эмоционального разрешения. Печаль, вызванная их бедственным положением, не должна быть постыдной.

Печаль по своей сути честна. Это признание того, что было потеряно или что никогда не будет оценено. Независимо от этого, мужчины чаще несут свое бремя в виде депрессии, которую они могут даже не осознавать. Мы не можем подавить опыт потери отца, как бы глубоко мы его ни подавляли. Как бы глубоко мы его ни подавляли, психика знает об этом, и она несет это бремя в себе. Несмотря на то, что печаль — это открытое воспоминание, его искренность делает его очищающим и исцеляющим опытом, независимо от того, как оно ощущается в тот момент. Независимо от того, насколько мы активны во внешнем мире, депрессия может погрузить нас в мир тьмы. Самые большие радости жизни могут быть сметены под ее бременем.

Биржевой маклер сам себя загнал, как и его отец. Он не умел отдыхать. Все свои выходные он проводил на работе. Он много работал, чтобы заслужить одобрение отца, потому что у его отца была только одна ценность в жизни — работа. Даже после смерти отца его образ сохранил сильный эмоциональный заряд и по-прежнему вовлекал брокера в гонку. Даже когда он достиг более высокого финансового положения, чем его отец, он не мог остановиться. Наконец, после двух лет терапии, брокер решил прекратить работать по выходным и впервые в жизни отправился на могилу отца. Там он плакал, сокрушаясь о нежности и одобрении, которых он так и не получил от своего отца. Слезы и печаль позволили ему начать двигаться вперед по жизни, которую он почти не знал, потому что она была предопределена для него тенью Сатурна в лице избитого и раненого отца.

Подавленная печаль или неразрешенный гнев могут привести к депрессии. Травматические события естественным образом вызывают гнев в теле. Отец одного из моих пациентов однажды рассказал мне, что он вовлек двух своих сыновей в кровосмесительные отношения. Даже когда он находился в их власти, он принимал активное участие в самоутверждении. Я почувствовал, как во мне нарастает гнев и одновременно сочувствие к мальчикам, которые искали отцовской любви и отцовского прикосновения, но нашли предателя, который воспользовался их бессилием, наивностью и бессознательным буквализмом и обманул их, заставив поверить, что это были только телесные, сексуальные отношения. Его теперь уже взрослые сыновья должны знать об этом, поэтому он предупредил их, ожидая их гнева и печали, надеясь, что эта история поможет исцелиться, по крайней мере, одному из них.

Гнев, проявляющийся в их язвах и мигренях, исходит от сына, который пытается самоутвердиться (что необходимо каждому ребенку). Для того чтобы исцелиться, мужчинам, возможно, необходимо испытывать гнев по отношению к людям, которые нанесли им травмы. Понятен вопрос: что хорошего в таком выражении гнева спустя долгое время после травмы? Как и любая другая эмоция, обладающая энергией, гнев не может быть рассеян. Всегда найдется кто-то другой, кто возьмет верх. Ушибленный сын снова нанесет синяк своему собственному сыну, если тот не исцелит себя и не разорвет этот круг. Необходимо пойти на риск, если гнев является частью решения, чтобы разрядить ситуацию и возобновить отношения с отцом, который продолжает оставаться прежним. Необходимо сознательно принять решение не вступать в конфликт с отцом, когда гнев увеличит психологическую дистанцию с ним. Тем не менее, каждый сын должен противостоять своему гневу, иначе он останется заложником Сатурна.

Несомненно, мужчины должны более осознанно подходить к передаче своего внутреннего опыта. В большинстве случаев они не могут изменить прошлое, и даже не могут изменить внешние отношения между отцом и сыном. Тем не менее, то, чего они не знают, на самом деле работает внутри них. В соответствии с замечанием Юнга о том, что непрожитая жизнь родителей должна быть самым тяжелым бременем для ребенка, каждый сын должен без всякого осуждения признать, как травмы отца сформировали его личность. В противном случае он будет жить, повторяя или реагируя на действия своего отца, в каждом случае, как если бы он был пленником Сатурна.

Сыновья должны спросить себя: «Какие травмы были у моего отца?». Готов ли он был пожертвовать чем-либо ради меня и других? О чем он мечтал? Как воплотились его мечты? Чтобы прожить такую жизнь, был ли он эмоционально свободен? Жил ли он по заповедям Сатурна или по своим собственным? Как культура и отец его отца мешали его скитаниям? Каким образом я хотел бы узнать от него о его жизни и его истории? Какой самый важный урок о том, как быть мужчиной, я хотел бы получить от него? Пытались ли мои родители когда-нибудь ответить на вопросы подобного рода, но только себе, а не посторонним? Приходилось ли ему когда-нибудь спрашивать их о чем-либо? Является ли моя жизнь в каком-то смысле жизнью моего отца, благодаря ему?

Многие из этих вопросов передаются из поколения в поколение, но не произносятся вслух. Когда они не задаются сознательно, ответы часто живут внутри, не осознаваясь, что приводит к травмам. Чем чаще мы задаем эти вопросы, даже если отец умер, тем больше у нас шансов избежать его идеализации или обесценивания. По сути, он становится для нас братом, человеком, который пережил те же испытания, что и мы. На протяжении всей жизни, даже когда у него серьезная травма, мы склонны относиться к нему с симпатией. Мы сохраним связь с нашим травматическим опытом, если ненависть пересилит нас. С точки зрения взрослых, мы с большей вероятностью станем отцами для своих детей, если лучше поймем своих отцов.

Хранить секреты

Профессиональные целители знают, что когда человек отрицает травму, рана загноится. Там, где есть сопротивление, как вы знаете из программы «Двенадцать шагов», 110 сохраняется. Большинство мужчин живут жизнью, основанной на отрицании и сопротивлении. «Я мужчина, и я болен, потому что я мужчина», — признавался Пабло Неруда. Он не говорит: Я болен, потому что я — это я. Он считает, что его роль мужчины делает его больным. В глубине души человека он считает, что внешние силы физически деформируют его. В отличие от Торо [112], который на некоторое время погружается в лесную чащу, чтобы познать себя и радикально пересмотреть свою жизнь, миллионы мужчин и женщин ежедневно уходят в апатию и коллективную анонимность. Результатом, по словам Торо, является тихое отчаяние.

Поскольку психика «знает» больше, чем разум, эта деформация души остается и проявляется в ряде реакций. Самая заметная реакция — это оттенок грусти, который преследует мужчин всю жизнь, даже если они умеют его хорошо скрывать. И снова Неруда говорит нам правду, от которой невозможно скрыться:

Есть целые пространства
затонувших фабрик, огромных бревен,
о которых знаю только я один,
потому что я грущу и потому что я путешествую,
и я знаю землю, и я грущу¹¹³.

Другая типичная реакция мужчин, ставшая пословицей, — это их гнев: неопределенный и неспецифический, направленный против себя и других. И за всей этой «яростью и кошмаром в наших жилах «114 стоит ужасный страх. Ни один мужчина не чувствует себя настоящим мужчиной. Его поведение мачо скрывает его ужас. W. X. Ауден также раскрывает правду:

Патриоты? Маленькие мальчики,
Одержимые Огромностью:
Огромным пенисом,
Огромными деньгами,
Огромным шумом¹¹⁵.

Всякий раз, когда мужчины чувствуют себя обманутыми, то есть зажатыми между тем, чего жаждет их душа, и тем, чего хочет общество, им приходится притворяться, чтобы сохранить лицо. Отчуждаясь от своего внутреннего «я», своей анимы, они ожидают, что женщины будут нести тяжесть их эмоций. Через секс мужчины справляются с чувством отчуждения от своего тела и со своими чувствами, которое возникает, когда они отчуждены от своего тела. После того как Другой восстановит их силы и придаст им уверенности перед рассветом, они поднимутся и снова будут сражаться. Поэтому они не становятся менее уязвимыми и зависимыми, чем были раньше. Когда люди ненавидят тех, от кого они зависят, напряженность и враждебность возрастают, и эрос уступает место власти.

Это фундаментальные секреты мужчин: они чувствуют свою мужскую неполноценность, то есть неполноценность человека, который оказался мужчиной. Они разрываются между страхом и гневом, они эмоционально зависимы и в то же время отвергают объект, от которого зависят. Повторяю: единственный выход из этого состояния — признать и признать существование этой невыносимой истины. Вы можете начать с себя, а затем поделиться этой истиной с другими, но не с женщиной, а с другим мужчиной. Этот человек, также находящийся во власти страшной неуверенности в себе, может презрительно усмехаться над человеком, который говорит ему правду, его презрение соизмеримо с его страхом, но он также может сделать шаг вперед и признать своего брата.

В мифологии описано множество героических приключений: покоряются вершины, убиваются великаны, побеждаются драконы; но гораздо больше мужества требуется от человека, чтобы выразить свои истинные чувства. Путешествия современных героев происходят не в реальном мире, а через психическую пустыню. Там может быть не варвар, стоящий на страже у входа, а скорее некая внутренняя тьма, которую можно победить только мужеством. Юнг описал эту задачу героя следующим образом:

Это дух зла, который является духом страха и запретных желаний. Это враг, который противостоит жизни в ее борьбе за вечность и препятствует всем великим деяниям. Через коварный укус змеи наш враг вводит в наше тело яд слабости и старения. По сути, это дух регресса, угрожающий нам материнским заточением и полным растворением в бессознательном. Страх бросает вызов герою, потому что только мужество может избавить его от страха. В отсутствие риска жизнь человека так или иначе будет бессистемной116.

Мы подводим свой страх, скатываясь к хвастливой компенсации мачо или постыдному соучастию. Открыть истину своей души — это первый шаг. Важно также жить в соответствии с этой правдой. И передать ее другим — это третий шаг. Все мы в жизни сталкиваемся с этой задачей — передавать истину от одного человека к другому. Возможно, однажды мы вообще перестанем «страдать от того, что мы мужчины».

Недавно один из пациентов рассказал о том, как трудно и в то же время необходимо для него рискнуть влюбиться в мужчину. Будучи человеком интуитивным и очень мужественным, он понял, что проблема заключается в его собственной гомофобии, то есть страхе перед мужчинами. Почему же он боялся мужчин того же пола, что и он?

Я считаю, что мы были воспитаны в обществе конкуренции и не доверяли друг другу, потому что выросли в соперничестве друг с другом. Это происходит потому, что мы крайне осторожны и боимся, что какой-нибудь патриарх поднимет руку с большим пальцем, направленным вниз, как это было принято в древних патриархальных играх. Мы должны помнить, что эта дилемма имеет более глубокие корни, чем социальная травма, и это поможет нам обнаружить истинный источник гомофобии. Мужчины свели свои отношения с женщинами к узкому, хрупкому мостику сексуальности, но они боятся любить друг друга, опасаясь сексуализации. Есть вероятность, что гомосексуалисты могут быть даже гомофобами, поскольку они могут бояться мужчин еще больше. Негласное вмешательство страха снова играет здесь решающую роль.

Внешние проявления физического партнерства между мужчинами приемлемы на игровом поле. Во время и после матча мужчины по-дружески обнимаются и похлопывают друг друга по плечу, держатся за руки и плечи и даже могут вместе плакать в раздевалке. В бою кровь может смешиваться, и мужчины могут стать кровными братьями. В Канаде одна моя пациентка недавно участвовала в сплаве на плотах во время разлива реки. Ее жизнь была в опасности, но она преодолела свои страхи, освоила управление плотом и установила близкие отношения с мужчиной-плотогоном. Через несколько дней они стали думать как одно целое и быстро принимать решения, управляя своим плотом на порогах. Он;; получил такой редкий опыт, что если бы у двух мужчин был такой же опыт, они бы дорожили им до конца жизни.

Это приносит большее удовлетворение, чем что-либо другое, когда ты вводишь мяч в игру противника или резко поворачиваешься, чтобы отдать пас в идеальный момент, и видишь, как твой товарищ по команде мчится с мячом к линии соперника и наблюдает за тем, как мяч пересекает ее. Возможно, это редкое чувство единения отчасти вызвано внешней потребностью преодоления эго в достижении общей цели, но, возможно, и тем, что ситуация позволяет мужчинам проявить свою мужественность, не чувствуя угрозы или конфликта. Несмотря на утраченную душевность и трансцендентность обстановки, старые сомнения и двусмысленности все еще очевидны.

Печально то, что у мужчин нет трансцендентных товарищей, кроме как в спорте и на войне. Эмоционально близкий друг-мужчина — такая редкая находка для мужчины! Женщины обычно переживают близость на глубоком уровне, а мужчины — поверхностно. Многие мужчины скорее умрут, чем откроют свои страхи, свое бессилие или свои хрупкие надежды. Женщины созданы для того, чтобы нести груз своих эмоций. Хотя нам, безусловно, было о чем поговорить, я не стала делиться своими переживаниями с лидером мужской общины в Санта-Фе в первой главе своей книги. Однако в Индианаполисе и близ Вены у меня есть друзья, с которыми я могу обсудить тему, которую мы начали и не закончили много лет назад. На протяжении всей моей профессиональной карьеры психотерапевта у меня было множество увлекательных встреч с мужчинами. Только после того, как я стала меньше бояться самой себя и у меня появилось желание лучше узнать себя, эти встречи стали возможны.

Как и в парадоксальной заповеди Иисуса о любви к ближнему как к самому себе, если человек может любить себя, то он может любить и других. В конце концов, мы избегали других людей из-за нашего гнева и ненависти к себе. Если мы признаем, что отстранились от брата, потому что боимся его — а боимся мы его потому, что боимся сами, — то мы уже сделали первый шаг к любви к нему. Не существует такой вещи, как ненависть или страх, противоположные любви. Нам трудно любить других людей, индивидуально или коллективно, поскольку мы должны любить себя с таким большим риском. Мужчинам чрезвычайно трудно принять себя такими, какие они есть, когда они сталкиваются с неудачей и страхом. Эрос и забота должны заменить гомофобию в семье.

Исцелить себя

Мы все время будем возвращаться к тому, что в нашей жизни нет старейшин племени. Наши знания показывают, что исцеление происходит от подобного к подобному, то есть со-звучие, повторное звучание и восстановление памяти. Поэтому ушибленные мужчины травмируют своих сыновей и других мужчин. Новое поколение молодых мужчин попадает между теми же жерновами, что и сатурнианские жертвы. Исцеление может и должно произойти, если читатель может чему-то научиться в этой книге.

Культуру и ее влияние на нас невозможно изменить. Более того, наша индивидуальная история, безусловно, не может быть изменена из-за огромного влияния наших родителей, живых и мертвых, и того, как мы интериоризируем наши культурные контексты и адаптируемся к социокультурным нормам, чтобы остаться в живых. Кажется, что почти все мы сбились с пути. Переполненные надеждой найти учителя, один слепой вел другого.

В своей предыдущей книге «Переход через середину пути» я привел множество примеров развития в нас так называемой «временной личности» в ответ на детские переживания и показал, как мы вступаем в жизнь с этим ложным «я» и делаем выбор, который впоследствии уводит нас от самих себя, и как мы страдаем в среднем возрасте от растущего раскола между сформировавшейся личностью и истинным «я». Необходимо, чтобы мужчины, независимо от их жизненного этапа, преодолели этот кризис и перешли через этот перевал, чтобы спасти себя. Физический уход из дома — это первый переход, когда человек не знает, как его внутренний багаж, который он должен нести оттуда, куда бы он ни пошел, повлияет на будущий выбор. Последний переход связан со старением и встречей со смертью.

Смерть Ивана Ильича» — пример того, какие долги приходится выплачивать человеку, не нашедшему себя. В данном случае мы имеем дело с мотивом «обыкновенного» человека, причем Иван Ильич — это «обыкновенное» имя и отчество главного героя.

Бессознательная жизнь Ивана Ильича определялась социальными нормами. Потом у него обнаружили неизлечимую болезнь, и стало очевидно, что у него нет собственного внутреннего мира, от которого можно было бы отступить. Так же пусты были его жена и друзья, и они ничем не могли помочь. Вся его жизнь была не более чем фикцией, и он жил чужой жизнью, а не своей. В середине жизни он не осознавал, что совершил переход от временной, связанной с детством, культурно обусловленной жизни к мужской зрелости, поэтому он не только не воспринимал свою жизнь как переход, но и оказался не готов встретить смерть. Независимо от возраста и статуса, страдающим кризисом среднего возраста необходимо максимально использовать рефлексивное поведение и рефлексивные установки, радикально перестроить свою жизнь и рискнуть пережить ужасающие требования своей души.

Определяя роль матери (а значит, и материнского комплекса с его архетипическим подтекстом) в нашем развитии и устанавливая, к чему приводит отсутствие отца и старейшин племени, мы узнаем о себе нечто такое, что обязательно должны выяснить самостоятельно.

Почти у каждого человека есть психологическая история, сформированная желанием, чтобы о нем заботились и защищали в детстве. В процессе этот внутренний ребенок начинает смотреть в мир, борется там и в конце концов умирает. Тем не менее, поскольку желание иметь «безопасное убежище» никогда не исчезает, а наоборот, постоянно растет, мужчины обычно возлагают это бремя на женщин. Однако большинство женщин отказываются выступать в роли матери для мужчин, поэтому мужчине приходится самому становиться «тихой гаванью». Роберт Блай так описывает переходные ритуалы мужчин австралийских аборигенов. Он начинается с того, что мужчины садятся в круг, перерезают себе вены и сцеживают кровь. Передавая банку друг другу, они пьют кровь вместе, старый и молодой. «Молоко твоей матери вскормило тебя, — заявляют они, делая это. Теперь молоко твоего отца поддерживает тебя».

Страх зависимости понятен мужчинам, но они не должны бояться своей потребности в заботе и внимании. Все мужчины хотят, чтобы о них заботились. В образах одинокого степного странника, воплощенного на экране Джоном Уэйном или Клинтом Иствудом, мужская гиперкомпенсация зависимости является патологической: каждый, кто сталкивался с таким мужчиной, может подтвердить это. Необходимо признать потребность мужчин в заботе и внимании. Независимо от того, где они находят источник внимания и заботы, они должны осознать, что в первую очередь несут ответственность за пропитание и собственное благополучие. Тогда у них будет соответствующее отношение как к страху перед другими людьми, так и к потребности в них.

Потребность мальчика в заботе является архетипической, скрытой в его отношениях с матерью, и поэтому его становление мужчиной отвечает архетипической потребности, потребности, которую отец должен удовлетворить. Сыну необходимо видеть, как отец развивает отношения со своей внутренней правдой, как он справляется со стыдом и страхом, как он поддерживает баланс со своей внутренней женственностью с достоинством и уверенностью, и как он организует мир вокруг себя. Комплексы стремления к власти не следует путать с уверенностью в себе. Это выхолащивает всех мужчин. Иметь уверенность в себе — значит чувствовать себя энергичным и мотивированным, чтобы принять любой вызов, который бросает вам жизнь. Мужчина может погрузиться в эту жизнь и попытаться постичь ее глубокий смысл. Когда на него надвигаются силы тьмы, он испытывает чувство надежды, что сможет выйти из нее. Чтобы развить такую уверенность, полезно иметь возможность равняться на собственного отца, но большинство мужчин идут к этому самостоятельно.

Отцовский и материнский комплексы человека — это заряженные сгустки энергии, которые неподвластны сознанию. Все люди должны быть знакомы со всеми их интериоризированными образами и уметь распознавать, какое из их посланий указывает на проблемы выживания и самосохранения, а какое — на стремление к лучшей жизни. Как заряжаются эти кластеры? Можете ли вы сказать, какие сообщения они посылают внутренне и внешне? Что происходит, когда человек делает неправильный выбор?

Человек должен задать себе те же вопросы, которые задавал ему отец, чтобы понять его и пережить его горе. Где его травмы, его стремления, все непрожитые жизни, которые он не прожил? На протяжении всей своей жизни каждый мужчина должен снова и снова задавать себе вопросы, на которые он хотел бы услышать ответ от своего отца. Если раньше он хотел узнать от отца, как стать мужчиной, как справиться со страхом, как обрести мужество, как сделать выбор, который не одобрят другие, как сбалансировать мужскую и женскую энергию, где разместить гироскоп души и как идти по жизни в соответствии с ним, то теперь он должен рискнуть задать эти вопросы самому себе. По крайней мере, он задает правильные вопросы, даже если не знает на них ответа. Однажды Рильке написал молодому другу следующее:

Не беспокойтесь о том, на что вы еще не ответили в своем сердце, и просто постарайтесь получить удовольствие от самих вопросов. Ищите ответы на них; вы не можете иметь их, и вы не можете жить ими. Дело в том, что каждый должен их прожить. Проживите вопросы сейчас. Тогда, может быть, постепенно, сами того не замечая, однажды вы проживете ответ.

Человек должен спросить себя, например, чего он боится и почему не предпринимает никаких действий? Есть ли что-то, что я обязательно должен сделать? Каково мое призвание в жизни? Можно ли сбалансировать мою работу и потребности моей души? Как я могу строить отношения с другими людьми, чтобы развиваться личностно и как личность? В какой части непрожитой жизни моего отца мне следует сделать ставку? В конце концов, человек приходит к решающему моменту в своей жизни: он идет на риск, проявляет мужество, чтобы разобраться с экзистенциальными вопросами. Чтобы стать мужчиной, нужно знать, чего ты хочешь, а затем мобилизовать свои внутренние ресурсы для достижения этой цели. Вначале человеку очень трудно понять, чего он хочет. Что он может сделать, чтобы отделить внутреннюю правду от сложного переплетения общественных ожиданий и личных комплексов? Что нужно сделать, чтобы жить в этом мире после обретения своей внутренней правды?

Такие вопросы, а также проявление мужества в странствиях по внешнему и внутреннему миру — вот что превращает мальчика в мужчину. Тень Сатурна, заложенная в наших культурах, отягощает прошлое, но наша психика обладает огромными ресурсами, и ее мятежная энергия преодолеет прошлое и перестроит будущее. Мы не решаем свои проблемы, а перерастаем их.119 По мере роста осознанности мы можем начать исцеляться. Каждый из нас хотел бы ощущать тепло и заботу матери и быть под защитой сильного отца, который подготовил бы для нас путь. Но это невозможно. Необходимо отпустить требования своих родительских комплексов, чтобы каждый человек мог принимать собственные решения для удовлетворения своих потребностей. То, что родители не смогли активировать или активировали лишь частично, теперь должны мобилизовать они сами.

Во время Второй мировой войны один из моих одноклассников в детстве потерял отца. На протяжении многих лет он оплакивал свою потерю, постоянно ощущая себя в тисках враждебного мира, чувствуя себя уязвимым и незащищенным. Он часто привязывался к сильным и знающим мужчинам; иногда он увлекался различными идеологиями, в которых искал силу и мудрость своего отсутствующего отца. Несколько раз во время недельного отпуска в Кейп-Мей он беседовал со своим умершим отцом, задавая ему вопросы, которые никогда не мог задать при жизни. Внутри себя он чувствовал присутствие кого-то, с кем он мог поговорить и кто мог ответить на его вопросы.

По сути, он обращался не к реальному отцу, а к его образу, то есть к той части его личности, которая была вызвана этими вопросами. Поскольку образ отца в родной культуре не должен был копироваться, вместо этого он должен был активировать и поддерживать архетипический образ отца в сыне. Если отец отсутствует или сам слишком травмирован, чтобы выполнить свое предназначение, у сына есть или будет пожизненное ощущение внутренней пустоты. Эта проблема может быть в значительной степени или даже полностью решена, если сын обратит свои вопросы, страхи и желания вовнутрь и проявит почтение к своим внутренним образам. В результате мечтательности и активного воображения сын в конце концов сможет протянуть руку помощи и получить поддержку от образа своего отца.

На кровных родителях лежит большая ответственность привить своим детям жизненную силу, превосходящую их собственную умеренную жизненную силу, которую они затем передадут вместе с собственной травмой. Сын может процветать, несмотря на ограничения, наложенные родительской травмой, с помощью мужества и упорного труда. Эту работу он делает для себя и для мира, в котором живет. Николаос Казантзакис сформулировал эту задачу следующим образом.

Мы все — комки грязи, как и все человечество в целом. В чем наш долг? В том, чтобы бороться за то, чтобы из грязи тела и души вырос маленький цветок.

Жуки-скарабеи известны тем, что скатывают комки грязи, и древние египтяне считали их священными, потому что видели, как из комков грязи появляется что-то живое. Каждый из нас обладает способностью очищать свои израненные души от прошлого.

Благодаря женщинам, протестовавшим против традиционных ролей и социальных институтов, отрицавших равенство и уникальность, мужчины теперь могут признать свой первый секрет: их жизнь также регулируется определенными социальными ролями. Первыми на пути к освобождению были женщины. Существует множество причин, по которым многие мужчины сопротивлялись эмансипации женщин: они не только чувствовали, что что-то уходит, но и считали достаточным выполнение строгих социальных и гендерных норм. Женщины часто заставляли мужчин взглянуть на себя более пристально после того, как те понимали, что их роли содержат элемент угнетения.

Пока жизнь не заставит его измениться, среднестатистический человек все еще испытывает отвращение к себе, а перемены всегда вызывают тревогу. По сравнению с депрессией и яростью, вызванными ограничениями, перемены кажутся ему более привлекательными, когда он понимает, что перемены сопровождаются тревогой. Юнг заметил, что невроз возникает всякий раз, когда неограниченный потенциал индивида подчиняется культурным ограничениям:

Люди часто становятся невротиками в результате того, что их удовлетворяют неполные или неправильные ответы на жизненные вопросы. Они стремятся к успеху, высокому социальному статусу, счастливому браку, но, несмотря на свои достижения, остаются несчастными. Как правило, эти люди духовно ограничены, а их жизнь, как правило, черства и однообразна. Невроз обычно исчезает, как только человек достигает духовного развития.

Хотя ложные цели и золотые идолы, перечисленные Юнгом, представляют собой западную мечту об успехе, мужчины не чувствуют себя успешными, даже если они достигают этих целей и приносят жертвы этим идолам. Они испытывают чувство напряжения, стыда и одиночества. Многие ли из нас помнят семью, собравшуюся у могилы Вилли Ломана, героя романа Артура Миллера «Смерть моряка»? Когда Чарли восхвалял друга Вилли, сын Чарли сказал: «Чарли, этот человек не знал, кто он такой. «.

Вряд ли можно найти более печальные слова о жизни человека, особенно того, кто занимался тяжелым трудом и получал увечья. Но зачем мы живем на этой планете, если не пытаемся познать себя? Они больше не задают правильных вопросов, поэтому безропотно страдают до самой смерти. Восстановив чувство внутреннего странствия, только они могут спасти себя. У них нет другого выбора, кроме как сделать это.

Следующий сон недавно рассказал мне один из пациентов:

Мы с моим партнером находимся в воде. Его ногу свело судорогой. Он тонет. К сожалению, я не умею хорошо плавать, чтобы помочь ему. Мне нужно что-то делать. Я ныряю под воду, нахожу его на дне и вытаскиваю наверх. Я делаю ему искусственное дыхание. Больше никого нет. Он начинает дышать и приходит в себя.

Утопающий не является ни сновидцем, ни самим сновидцем; интуитивное эго-сознание осознает его потребность в спасении. Однако он будет спасен только в том случае, если погрузится в свои собственные глубины и возьмет на себя ответственность за возрождение, то есть за повторное дыхание («re-breathing», in-breathing, spiritus, spiritus). Никто не может сделать это за нас; мы должны вернуться на путь героического странника и глубоко погрузиться в себя. Это и есть настоящая работа человека, работа спасателя.

Выполняя как внутреннюю, так и внешнюю работу, мужчины могут глубже познать мир. Несмотря на свой успех, большинство мужчин не чувствуют себя важными, даже если они успешны. В результате, если в процессе индивидуации не была проделана достаточная внутренняя работа, им придется заниматься этой деятельностью, чтобы утвердить свою идентичность. Более того, Альбер Камю заметил, что жизнь — ничто без работы. Смерть жизни наступает тогда, когда у работы нет души. Если мы не можем игнорировать материальную сторону жизни, мы все равно должны быть уверены, что работа, которую мы делаем, наполняет нашу жизнь смыслом. Поэтому мужчинам необходимо переосмыслить, кто они такие и на что они хотят тратить свою энергию.

Невозможно, чтобы человек покинул дом и оказался в чужой среде без душевных и физических страданий. Он должен научиться говорить себе: «Я не должен отождествлять себя со своей травмой или с тем, как я защищаюсь от нее. Я совершаю свое собственное путешествие». В травме душа может умереть, а может развиваться работа сознания. Только растущее сознание может осветить блуждания. Мигель де Унамуно выразил эту проблему таким образом:

Стряхни свою грусть и воспрянь духом…
Разбрасывай себя по пути, как семя, и…
Не оборачивайся, ибо ты повернешься к смерти,
И не позволь прошлому встать у тебя на пути.
Оставь наезженную колею — то, что в тебе умерло,
Ибо жизнь течет иначе, чем плывут облака,
Однажды работа приведет тебя к себе¹²⁴.

Если человек хочет спастись, он должен вернуться к своим духовным странствиям. Он должен вновь обрести способность видеть себя в безграничном и вечном мире, который гораздо шире окружающей его действительности. Он задает человеку вопрос, на который мы все должны ответить для себя:

Связан ли он каким-то образом с чем-то бесконечным? Его жизнь сосредоточена на этом вопросе. Когда мы осознаем и чувствуем, что здесь, в этой жизни, мы связаны с бесконечным, наши желания и отношение меняются. Жизнь стоит чего-то, только если она действительно ценна, а если это не так, то она напрасна.125

Дело не в том, что чувствует человек, и не в том, какой оттенок имеют его чувства: религиозный, политический или семейный. В конечном счете, он представляет свои собственные скитания, и это обстоятельство является решающим. Он имеет право испытывать ужас в бурных водах жизни, но, отказываясь плыть по течению, цепляясь за какую-либо идеологию или зависимость от кого-либо, он теряет свою мужественность. Признать, что мы боимся, и продолжать блуждать — это время быть честным с самим собой.

Блуждания не являются оправданием самовлюбленности. Чтобы человек был ответственным, он должен продолжать выполнять свои обязательства перед другими. При этом он слышит в себе его неумолимый зов. В этом случае он станет проблемой для окружающих, если, забыв об этом зове, станет рассеянным в течение всего своего короткого времени на земле. В мире души человек отдает себя природе, живет ради людей и упивается тайной, которая делает нашу жизнь таким удивительным экспериментом. Тогда мы станем воплощением невидимого, освещая краткое время между двумя великими тайнами. Жизнь — это краткий промежуток между двумя великими тайнами, которые едины.

7. Присоединиться к «революции» — процессу радикальных изменений

Если эта книга вызывает пессимизм в отношении ближайших социальных изменений или скептицизм в отношении мужского движения, она все же несет в себе оптимизм, связанный с возможностью каждого мужчины расширить свое сознание, найти мужество измениться, перевернуть свою жизнь и тем самым принести эти изменения в мир.

Изменения происходят, когда культура становится слишком односторонней. Тогда эта компенсация возникает в бессознательном всех живущих в этой культуре. Вследствие этого человек приобретает дар интуитивного прозрения; то есть он способен получить доступ к бессознательному содержанию и найти из глубин бессознательно отвергаемые ценности. Он может стать первым, кто воплотит эти ценности в своем творчестве, и тогда он опередит свое время. Несмотря на насмешки, отвержение или, что еще хуже, безразличие, он может зарыть брошенные им семена в других. Хотя пророка могут пытать, его истина все равно остается вызовом обществу. То же самое мы наблюдаем и сейчас: Узы Сатурна ослаблены, кот вырвался из мешка. Перемены ощущаются в воздухе. В результате такого сатурнианского контроля диктатуры подавляют художников и провидцев, поскольку они наиболее опасны для любого вида группового мышления.

В девятнадцатом веке дети считались собственностью. Исторически сложилось так, что к женщинам относились как к собственности без прав, недостойной уважения. На протяжении всей истории человечества мужчины подавляли и угнетали друг друга. Даже в то время, когда мы стали восприимчивы к правам детей, а женщины получили заслуженное уважение, мужчины в основном превратились в бездушные машины. За несколько сотен лет до того, как генерал Люти из Франции посадил дерево, ему сказали, что оно не расцветет в течение целого столетия. Я ответил: «Тогда мы должны начать это прямо сейчас». 127 И мы тоже должны начать прямо сейчас. Наши индивидуальные действия являются частью проблемы, равно как и ее решения. Пока мы не станем свободными, ничего не изменится.

Давайте перестанем лгать: Давайте выступим против тех, кто утверждает, что мужчина — это тот, кто имеет власть над другим мужчиной, женщиной или ребенком. Пришло время противостоять тем, кто угнетает других: боязливым фанатикам, благочестивым политикам и так далее. Мы должны нарушить гнетущее молчание, которое продлевает владычество Сатурна, позорит мужчин и разделяет их. Пусть люди расскажут свои секреты. По сути, это и есть лилипутские нити, связывающие Гулливера воедино.

Быть революционером — это не значит бороться за миску супа. Это значит быть честным с самим собой. Как революция, она начинается внутри. Зная это, читатель понимает, что он не одинок, что другие переживают то же, что и он, и страдают вместе с ним.

» Революция» начинается тогда, когда люди перестают обманывать себя и берут на себя ответственность за свои обманы. Они по-прежнему должны страдать и бороться, но теперь они могут быть честными. Революция» должна начаться с них самих, когда они осознают, что представление Сатурном их прав, на признании которых они выросли, кастрирует и разрушает их так же верно, как это делали старые деспотические боги с их кастрирующими серпами.

Тот, кто избавляется от тени Сатурна, делает многое для других, независимо от того, осознают они это или нет. Никому, кроме него, невозможно обрести над ним власть. В конце концов, он смирился с необходимостью своих душевных скитаний. Казантзакис описывает его мольбу как «рапорт солдата своему генералу: вот что я сделал сегодня, как я боролся за победу в битве на своем участке, какие препятствия я видел и как я планирую бороться завтра». Старые деспоты ослабляют свою власть, когда один, другой или третий человек начинает брать на себя ответственность за свою жизнь.

Как известно, однажды до Зевса дошел слух, что во вселенной есть сила, превосходящая саму силу, и громовержец испугался. В своем обычном бычьем стиле Зевс и его приспешники, Сила и Могущество, самодовольно правили, внушая страх всем окружающим. Даже Прометей, само имя которого предвещало революцию, страдал в ущельях Кавказа. Но власть никогда не может быть подавлена. Эта сила, которой боятся все быки и деспоты, называется Справедливостью, и даже боги должны трепетать перед ней.

Справедливость возвращается, когда бог-тиран свергнут, когда мужчины выходят из тени Сатурна, когда они отказываются от ожиданий общества и начинают искать свои собственные пути. Пока большинство мужчин испытывают угнетение, они отыгрываются за свою боль, угнетают других мужчин, притесняют женщин и обижают детей. Разумеется, здесь не может быть справедливости. Однако каждый из нас должен найти ее самостоятельно, сначала в своем сердце, а затем на предстоящем пути.

Странник, ты прошел длинный путь, ведомый этой звездой.
Но царство желаний — на другой стороне ночи.
Может, попрощаешься с ним, дружище, давай, наслаждаясь, путешествовать вместе,
Переживая катастрофы и питаясь чистым светом¹²⁹.

Американский ученый середины XIX века Генри Дэвид Торо специализировался на естественных науках, в частности, был экспертом в биологии.

Предыдущие

Следующая