Почему общество предпочло моногамию
Полигамия, а точнее, полигиния или многожёнство — распространённое явление в нашем прошлом. 85% всех обществ разрешали мужчинам иметь более одной жены. Исследование генетической информации в Y-хромосоме человека показало, что сдвиг в сторону моногамии в Европе и Азии произошёл 5–10 тысяч лет назад.
Учёные предположили, что моногамия стала выгодной моделью, поскольку позволяла сохранить всё нажитое в семье. В таком ракурсе надо было жениться «поближе», в пределах своей общины, чтобы не разбазаривать богатство. Более того, моногамия исключала постоянную защиту своих жён от посягательств других мужчин, оставшихся без невест.
Такая охрана требует немало времени и сил, которые можно потратить на что-то более полезное.
Свой вклад в распространение моногамии внесла христианская церковь. В Средние века у знати женился и плодил законных наследников только старший брат, а остальные не имели права на родительские богатства и часто оседали в монастырях.
Почему моногамия выгоднее для развития общества
Моногамия позволяет снизить количество конфликтов и преступлений в большом сообществе. Если богатые мужчины забирают себе всех женщин, возрастает конкуренция за невест, а вместе с ней растёт агрессия и уровень криминала.
Полигамные скотоводческие народы Азии и Аравии постоянно воевали между собой, вторгались в Европу, Индию, Китай и Африку, убивали мужчин и уводили молодых женщин. Но что хорошо для скотоводческой орды, не подходит для большого города, где агрессия и криминал тормозят развитие экономики.
Если же каждый мужчина уверен, что найдёт себе жену, у него появляется пространство для других мыслей и стремлений. В итоге мирная обстановка, которая возникает в обществе, создаёт благоприятные условия для торговли, инвестиций и свободного потока информации, способствует развитию инноваций и экономическому росту.
Кроме того, моногамия помогает избавиться от ранних браков и гендерного неравенства.
В условиях полигинии с жёсткой конкуренцией за невест женщин выдают замуж очень рано. Не поторопишься — останешься без жены. Родственники девочки могут воспринимать её как товар и наживаться, продавая состоятельному и, как правило, взрослому мужу. Попадая в гарем, девочка не имеет права голоса — всё решает её взрослый супруг. Всё это увеличивает гендерное неравенство и ставит женщину в подчинённое положение.
Не меньшее значение имеет забота о своём потомстве. В полигамном браке мужчина вынужден обеспечивать всех своих жён и детей, так что последним достаётся меньше ресурсов и внимания, чем детям из моногамных семей.
Почему моногамия лучше для женщин
Возможно, мужчин и устраивает многожёнство, но вот для женщин и детей она оказывается губительной. В таких отношениях процветают конфликты между жёнами и домашнее насилие, а дети получают меньше заботы и больше стресса, чем при моногамии.
Большая часть женщин из полигамных семей в Южной Африке не имеет высшего образования, денег на еду и одежду. Они гораздо младше своих мужей и вынуждены искать удовлетворение на стороне, испытывая постоянный стресс.
В 2021 году учёные сравнили психическое состояние женщин из моногамных и полигамных семей Иордании. Выяснилось, что полигиния плохо сказывается на женском психическом здоровье, снижает самооценку, удовлетворённость браком и жизнью в целом.
То же самое наблюдали и в Сирии, и в Палестине. Анализ 22 научных работ 2021 года подтвердил этот факт:
У женщин в полигамных семьях чаще встречается соматизация — перенос негативных эмоций на физический план, депрессия, тревожность, враждебность и психические заболевания.
Конечно, есть и защитники полигамии. Терри Конли (Terri Conley) из Мичиганского университета считает, что западный научный мир предвзято относится к такой модели брака, и утверждает, что в полигамных семьях уровень доверия, верности, страсти и общего удовлетворения отношениями ничуть не меньше, чем в моногамных.
Греко-римская культура и христианство
Частичная моногамия, вероятно, зародилась в древнегреческом обществе, где была придумана демократия, распространявшаяся, однако, только на граждан мужского пола. В месте, где все граждане равны, многоженство, лишающее некоторых мужчин брака даже с одной женщиной, существовать, очевидно, не могло.
И, как мы выяснили выше, формирование прослойки мужчин без партнерш, вынужденных долго воздерживаться от секса, вряд ли можно считать рецептом государственной стабильности. При греческой «моногамии» каждому гражданину мужского пола назначалась жена, и, кроме того, у мужчин был еще один вариант (которого, конечно же, не было у женщин): им разрешалось заниматься сексом с рабами (рабынями) и любовниками (любовницами).
Ибо вот что значит жить с женщиной как со своей женой: иметь от нее детей, представить сыновей членами клана и дема, обручить дочерей с мужьями, передав в их собственность. Любовниц мы держим ради удовольствия, наложниц для ежедневной заботы о нашей персоне, но жены нужны, чтобы родить нам законных наследников и быть верными хранительницами домашнего очага.
Следовательно, эта так называемая моногамия была односторонней. Она предполагала дискриминацию в отношении женщин, которым по-прежнему запрещалось вступать в связь с другими партнерами и которых стали просто «более равномерно» распределять между мужчинами. Соответственно, положение мужчин улучшилось, а у женщин осталось прежним.
Автором исходного мифа о моногамии, благодаря которому появилось выражение «вторая половина» и который подхватила западная культура, стал древнегреческий философ Платон, предположительно цитирующий в своем диалоге «Пир» Аристофана. Согласно изложенному им мифу, люди когда-то были андрогинными (и состояли из двух мужчин, двух женщин или из мужчины и женщины), у них было по четыре руки, четыре ноги, две головы и так далее.
Возгордившись своей силой, эти создания осмелились напасть на самих богов, и в наказание Зевс разделил их на два существа. Половинки тосковали друг по другу, стоило им встретиться, сплетались телами в стремлении вновь слиться воедино и в конце концов умирали от голода и бездействия, не желая ничего делать порознь.
Миф о моногамии мог возникнуть в Эдемском саду или в «Пире» Платона, но, как мы убедились, реальность была далека от него, по крайней мере для мужчин. Попытки теоретически обосновать моногамный образ жизни и для них тоже начались с рождением христианства, которое после распада Римской империи взяло ее в этом смысле за образец (а Римская империя когда-то переняла частичную моногамию от древних греков).
Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.
Брак стал церковным понятием, и теперь от людей ожидалось, что они будут жить с одним и тем же партнером всю жизнь, — модель, которой никогда не было ни в Римской империи, ни в еврейском мире. После этого христианство шагнуло еще дальше — в сторону отрицания сексуальности и идиллического восприятия безбрачия.
Поэтому апостол Павел утверждал в своем Первом послании к Коринфянам (7:9), что людям лучше быть одиночками, как он, «но, если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Апостол Павел считал, что ни один человек не может быть слугой двух хозяев одновременно — Бога и своего партнера. Христианский идеал — это даже не моногамия, а полное безбрачие.
Игрушки для укрепления семьи: как бывшая летчица построила бизнес-империю на «магазинах для взрослых»
Один из самых влиятельных пап, Григорий I, в VI веке прямо заявил, что, хотя секс в браке сам по себе не является грехом, он должен служить только для зачатия детей и не приносить удовольствия. Таким образом христианство фактически связало сексуальность с чувством вины, стыда и страха.
Свадьба и моногамия стали считаться меньшим злом для людей, не могущих сдержать свою похоть, и лишь спустя почти тысячу лет, в XIII веке, вступление в брак превратилось в одно из семи христианских таинств — действ, посредством которых божественная благодать снисходит на человека.
В XVI веке на Тридентском соборе, одном из важнейших вселенских соборов католической церкви, было заново подтверждено превосходство монашества над институтом брака. Однако в чистом виде, которого ожидал христианский мир, не удалось воплотить в жизнь не только идею монашества, но даже моногамию.
Европу заполонили любовницы, куртизанки и все виды «дам с камелиями». Даже у пап были внебрачные дети. Больше всех в этом смысле прославился Родриго де Борджиа, в конце XV века ставший папой Александром VI, гордый отец девятерых детей, рожденных несколькими его любовницами.
Вечером последнего дня октября года Чезаре Борджиа устроил в своих покоях в Ватикане пиршество с участием «пятидесяти честных проституток», называемых куртизанками. После ужина они танцевали со своими спутниками и другими присутствующими: сперва одетые, затем — обнаженные.
Потом канделябры с зажженными свечами убрали со столов и поставили на пол. Повсюду были рассыпаны каштаны, которые обнаженные куртизанки подбирали, ползая меж канделябрами на четвереньках, а Папа, Чезаре и его сестра Лукреция смотрели на них. Наконец, были объявлены призы — шелковые туники, туфли, заколки и другие вещицы — для тех, кто сумеет совершить больше всех актов любви с куртизанками.
Папа римский, христианство, монашество, моногамия… О чем мы вообще?
Но, несмотря на все это, миф о моногамии продолжал цвести на Западе пышным цветом. И, поскольку западная культура стоит на двух столпах — античности и христианстве, неудивительно, что моногамия стала одной из главных ценностей нашего общества.
Сколько партнёров положено по природе
В природе моногамия часто встречается у птиц: 90% пернатых создают пары и вместе ухаживают за потомством. А вот среди млекопитающих таких нравов придерживаются только 3–5%.
Дело в том, что птицы откладывают яйца, которые нужно всё время согревать и защищать от хищников, но при этом чем-то питаться, чтобы не умереть с голоду. Поэтому, чтобы потомство выжило, нужна коллективная работа. У млекопитающих же самка может позаботиться о пропитании без отрыва от вынашивания, так что у большинства видов самец ограничивается спариванием и не заботится о потомстве.
У ближайшего предка человека — шимпанзе — вообще промискуитет. Это когда все со всеми и никто точно не знает, от кого детёныш. Раньше считалось, что такая форма спаривания была и в первобытном человеческом обществе, но позже было доказано, что это не так.
У приматов с общественными сексуальными отношениями конкуренция идёт на уровне сперматозоидов. Например, у самцов шимпанзе большие яички, короткий семявыводящий проток и способность спермы формировать плотную пробку после оплодотворения. Эта пробка закрывает влагалище самки и не даёт сперме следующего её партнёра проникнуть внутрь.
У человека таких особенностей нет, а значит, он приспособлен для спаривания только с одной, «своей» женщиной.
Однако это возможно и в гареме, и в моногамной семье, только в первом случае «своих» женщин много, а во втором — одна.
У всех млекопитающих, кроме человека, система брачных отношений не меняется. Шимпанзе, например, не могут вдруг уйти от промискуитета, создать крепкую пару и прожить вместе в горе и в радости, а птицы не станут вести беспорядочную половую жизнь, забыв о своих семейных обязанностях.
Человек же обладает гибкой системой брачных отношений и может придерживаться как моногамии, так и полигамии. А значит, особенности создания семьи следует искать не в физиологических предпосылках, а в общественном укладе и нуждах социума.
