«системный гедонизм» как этическое учение – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Философские размышления.

Верная ссылка на статью:

Василенко Ю.В. — «Системный гедонизм» как этическое учение // Философская мысль. — 2022. — № 12. DOI: 10.25136/2409-8728.2022.12.31933 URL: https//nbpublish.com/Hbrary_read_article.php?id=31933

Систематический гедонизм» как урок этики

Василенко Юрия Владимировича

кандидат философских наук

Доцент, факультет гуманитарных наук, Национальный исследовательский университет Высшее

Экономическая школа — Пермио

1, улица Добролюбова, д. 114, Пермь, Пермь, 614107, Россия

И yuvasil@yandex.ru

DOI:

10.25136/2409-8728.2022.12.31933

Статья была отправлена в редакцию в следующий день:

10-01-2020

Дата, когда статья была просмотрена:потомств

10-01-2020

Статья из раздела «Этика

Аннотация.

Изучение генезиса гедонизма направлено на рассмотрение концепции «системного гедонизма» — управленческой концепции, предложенной современным российским специалистом И. В. Волочковым. Вписывая «системный гедонизм» в широкий исторический контекст этических учений — от времен Древней Греции (киренаики Аристипп и Гегесий) до современных американских гедонистов (Дэвид Пирс), разрабатывавших проблемы достижения человеком счастья через удовольствия и наслаждения, автор утверждает, что «системный гедонизм» может быть принят как разновидность «возвышенного гедонизма», близкого по своему идейно-ценностному содержанию к эвдемонизму Аристотеля и Эпикура. Анализ идейно-философских явлений и выделение элементов теории — основной прием, используемый в исследованиях. В данной работе автор сравнивает этическую доктрину «системного гедонизма» с родственными доктринами того же типа, выделяя ее оригинальные аспекты. В статье рассматривается «системный гедонизм» как доктрина, направленная на последовательность и самосовершенствование современного человека. Основным выводом исследования является утверждение, что в контексте набирающих силу тенденций общественного развития «системный гедонизм» может рассматриваться как астрофе для семьи Ульяновых.

Этос, возникающий в среде современной российской буржуазии, стремится к осознанному потреблению, в основе которого лежат этические рамки.

Ключевые слова: гедонизм, эвдемонизм, системный гедонизм, атомизированный индивид, буржуазный этос, этическое учение, современный человек, добро, категорический императив, счастье

На современном книжном рынке можно найти самые разнообразные книги. Среди его неотъемлемых атрибутов, получивших развитие после перестройки, — литература о том, как стать счастливым. Целая традиция, протянувшаяся почти на столетие назад, к довоенному классику «оратора-мотиватора» Д. Карнеги с его

От бестселлера «Как перестать беспокоиться и начать жить» 1948 года до ныне живущего американца японского происхождения Р. Т. Кийосаки с его книгой 1997 года, ставшей

Классика, «Богатый папа, бедный папа» ^ и С. Прессфилд с его «Войной за креативность. Преодолеть внутренние барьеры и начать творить» (2002)* Все эти книги учат нас, как раскрыть свой внутренний потенциал или, проще говоря, как стать счастливым и богатым, предлагая множество рецептов, основанных как на личном опыте, так и на последних открытиях в области психологии. Несмотря на это, мы бы не решались сказать, что этот сегмент книжного рынка также переполнен довольно примитивной литературой, да и четких критериев оценки подобной литературы с точки зрения научной иерархии не существует. Между тем, спрос на эту литературу не уменьшается и вряд ли уменьшится в обозримом будущем, поскольку современный человек, все еще находящийся в тисках технологической цивилизации начала 20 века, переживает острый психологический стресс, делающий его несчастным, поскольку возможности человеческой природы, воспетые классиками, остаются нераскрытыми, а богатыми остаются/стали единицы. Таким образом, мы имеем широкий спектр философских течений, способных осмыслить процесс дегуманизации.

В этом контексте многие книги, направленные на развитие и самосовершенствование, рискуют затеряться на полках магазинов и не найти своего читателя; лавина литературы, обрушивающаяся на человека, делает его скептиком, а негативный опыт и неудачи только усугубляют этот скептицизм. Подобная литература воспроизводит философскую и психологическую классику в современных терминах, добавляя лишь контекст «здесь и сейчас».

Но иногда это не так: есть книги, которые как бы под другим углом заставляют нас взглянуть на проблемы человеческого развития и самосовершенствования. Почему «как бы»? Потому что их авторы используют уже знакомые и устоявшиеся концепции, что, конечно, может легко сделать их непривлекательными для неопытного читателя. Кроме того, авторы могут подмешать в «старый мехи» совершенно новое «вино», которое, прежде чем отвергнуть, необходимо попробовать, поскольку вкус и особенно послевкусие могут оказаться весьма неожиданными. Эти книги также могут натолкнуть на философские размышления, если не о прошлом и будущем человека, то, возможно, о его нынешнем состоянии, или, говоря более точно, «поставить диагноз времени», определить меняющиеся тенденции в обществе.

В данном случае речь идет о книге «Дневник реалиста: Книга о деньгах, отношениях и

Смысл жизни» [4]. Илья Волочков, ее автор, изобретатель и общественный деятель, не просто обобщает свой собственный опыт современного молодого человека (1988 года рождения), он действует и отстаивает права и свободы других людей.

В этой главе он представляет некоторые новые технологии (как он их называет), которые, на наш взгляд, заслуживают внимания, поскольку вписываются в контекст философской и психологической классики. Тем более, что по состоянию на 2022 год книга выдержала три издания, став одновременно аудиокнигой и книгой в мягкой обложке в шести странах.

На первый взгляд, книга затрагивает несколько общих для жанра вопросов: Личная жизнь (знакомства, любовь, отношения, семья); деньги (профессионализм, пассивный доход, бизнес-идеи, работа в Интернете); здоровье (сон, питание, спорт, витамины, экология); саморазвитие (осознанность, внимание, память, скорость мышления, интуиция); психология (ограничения, эмоции, зависимости, стрессы, манипуляции); эффективность (цели, мотивация, сила воли, теория риска, теория решения изобретательских задач (ТРИЗ)) и образ жизни (удовольствия, путешествия, хобби, смысл жизни).

Интрига начинается, когда в тексте появляются слова, которые не совсем понятны и требуют профессионального понимания; например, «траблхакинг» как форма решения нетехнических задач путем выявления

Закономерности в определенных системах G4, p- 250; также: 51 и «системный гедонизм» стр. С этого момента книга перестает быть обычной и жанровой, а ее автор, намеренно использующий простой язык, оказывается чем-то большим, чем модный бизнес-тренер, предлагающий за большие деньги советы о том, как делать деньги и быть счастливым. Тем не менее, наше внимание как философов привлекает «системный гедонизм», который можно понимать с двух точек зрения: философской и как социальное явление. В отношении последнего мы остаемся при своем мнении.

Давайте начнем издалека. Основной вопрос возникает в связи с тем, что каждая эпоха в истории человечества имеет свои представления о добре и зле, и первый вопрос — как определялись границы между ними, ведь на протяжении истории вещи хорошие и плохие постоянно меняются. Время от времени это положение закрепляется, а иногда оно меняется на противоположное.

В данном случае нас интересует такое явление, как гедонизм — философско-этическое учение, в котором смысл жизни человека и все его стремления, как правило, видят в удовольствиях и наслаждениях (от древнегреческого □ 5ovr| — удовольствие, наслаждение, удовлетворение, радость), которые объявляются высшей добродетелью. Следовательно, зло и все, что должно быть предотвращено любым способом, становятся их противоположностями — страданием и всеми его последствиями. Далее, уже в истории философии возникает вопрос о нюансах, поскольку гедонизм, как и все философско-этические учения, имеет множество концептуально-исторических вариаций, позволяющих разделить их, на наш взгляд, на две большие группы: 1) «вульгарный гедонизм», делающий акцент на чувственных удовольствиях и наслаждениях; 2) «возвышенный гедонизм», делающий акцент на, скажем так, утонченной их разновидности. В прошлом часто случалось, что обе стороны гедонизма у одного философа переплетались самым причудливым образом, и он вряд ли смог бы четко разграничить их, если бы мы спросили его об этом прямо. Поскольку ни один философ не хочет признать себя сторонником «вульгарного гедонизма», на первый план явно выходит «возвышенный гедонизм», тесно переплетающийся с таким учением, как эвдемонизм (от древнегреческого ‘Еи5а1|-^1а — счастье), который со времен Аристотеля и Эпикура, вплоть до Декларации независимости Америки (1776) и

В начале девятнадцатого века Великобритания и Франция увидели важность человеческого счастья над удовольствием, не сводя первое к первому. К сожалению, сама категория счастья остается не только неопределенной, но и противоречивой из-за давней исторической традиции. Аристотель писал: «По вопросу о том, что такое счастье, существуют разногласия, и большинство дает

Несмотря на их разные подходы к этой теме» [6, с. 43]. В свете всего, что произошло с тех пор, что можно сказать? Так или иначе, Аристотель и Эпикур считаются основателями эвдемонизма благодаря их глубокому влиянию на европейскую мысль. Несмотря на то, что Аристотель, по словам Б. Рассела, не дал много

В этом отношении именно он предоставляет рамочную концепцию, позволяющую осмыслить эти идеи.

Так, в «Никомаховой этике» Аристотель трактует счастье как «высшее и прекраснейшее [благо], дающее величайшее наслаждение, и все это в оном предается лишению всех прав с

Я определяю гедонизм как синтез обеих разновидностей, 6: 53. Однако далее он старательно разделяет их, связывая «счастливую жизнь» уже не с

Однако даже если вы ведете «грубый» образ жизни, быть счастливым все равно возможно. Но если вы «очень грубы» и ведете «зверский образ жизни», то счастье все равно ассоциируется с

Идея заключается в том, что вы являетесь сторонником идеи, что вы являетесь приверженцем

Вульгарного гедонизма». Если вы «достойные и активные люди» [6, с. 44], то вы также

«средствами для достижения счастья» [6, с. 49] будут для вас «почет, удовольствие, ум и

6, pp. 48-49], то есть вы сторонник «возвышенного гедонизма», или эвдемонизма. С другой стороны, человек настолько разнообразен, что внимательный к реальности Аристотель вынужден признать: «Одним людям добродетель кажется счастьем, другим благоразумие, третьим некая мудрость, четвертым все это [вместе] или одно в сочетании с удовольствием или не без удовольствия; есть, [наконец], и такие, которые включают внешнее благополучие [в счастье]». [6, Sr.

Следовательно, оба гедонизма пересекаются с эвдемонизмом; в том смысле, что сам Аристотель на стороне тех, для кого счастье является добродетелью [6, Psh 52]. Важно отметить, что счастье «является плодом добродетели и своего рода ассимиляцией знаний или

Упражнение» [6, с. 54], т.е. счастью можно и нужно учиться: «ибо посредством своего рода тренировки и усердия оно может принадлежать всем, кто не искалечен, чтобы

Добродетели» [6, с. 54]. Ниже приводится краткое изложение анализа и критики Аристотелем «удовольствия и страдания» и гедонизма:

Вещи, доставляющие удовольствие, так же далеки друг от друга, как и сами удовольствия [6, 199]. В идеале человек должен избегать удовольствий, поскольку «нет искусства наслаждения, в то время как всякое благо [счастье — Ю. В.] есть дело

Искусство» [6, p. 198]. В любом случае, увидев множество примеров, Аристотель приходит к тому, что Рассел называет «золотой серединой» [7, с. Кроме счастья, мы считаем, что должно быть и удовольствие. В этом тоже есть своя прелесть, если это философия, которая «содержит удовольствия, удивительные тем, что они чисты и устойчивы» [6, с. 267].

Таким образом, Аристотель проводил различие между «вульгарным» и «возвышенным» гедонизмом, что проложило путь европейским этическим традициям. Эпикур размышлял о счастье в своих «Главных мыслях» примерно в том же ключе,

Повторяя основной тезис Аристотеля из последних книг «Никомаховой этики»: «Из всего, что мудрость приносит для счастья всей жизни, самое важное — это

Обладание дружбой» Эпикур гораздо больше озабочен проблемой

Удовольствия. Начиная с общих рамок эпикурейства как разновидности гедонизма: «Пределом величины удовольствия является устранение всякого страдания». А там, где есть удовольствие, пока есть удовольствие, нет ни страдания, ни печали, ни

Обоих вместе, J8″ Эпикур также порождает «вульгарный гедонизм» («Плоть воспринимает пределы удовольствия как безграничные и доставляет его беспредельно

Время» [8]) и «возвышенное» («Разум, достигнув понимания предельного блага плоти и его предела и рассеяв страхи относительно вечности, доставляет нам совершенную жизнь, и мы больше не нуждаемся в бесконечном времени» [8]), снова стремясь к «золотой середине»: «Но разум не избегает удовольствий» [8]. По-видимому, Эпикур приписывает высшее наслаждение философии и философу, который в силу своей мудрости может достичь атараксии (спокойствия, невозмутимости). Эпикур отличался от Аристотеля тем, что выступал против академической философии и научного поиска. Интересно, что именно этот аспект перевесит эпикурейство в последующих интерпретациях, если рассматривать его через призму «вульгарного гедонизма», что, конечно, является явным упрощением философии Эпикура. Доктрина эпикурейства может быть определена только как пограничная доктрина между эвдемонизмом и «вульгарным гедонизмом». «.

Наиболее близкий вариант эвдемонизма к тому, что мы знаем сегодня, содержится в этической философии британско-французского Просвещения. Юм, Вольтер, Дидро, Ж.-Ж. Среди них Руссо, Клод Гельвеций, Филипп Гольбах и др. ), в котором счастье может рассматриваться как чувственное, но на вторичном уровне; все остальные аспекты — в соответствии с собственной интерпретацией индивида. В силу потенциально либерально-буржуазного характера философии Просвещения, последний объявляется не только самодостаточным, самоценным и, соответственно, свободным в своих желаниях и стремлениях, но и обладающим обязательной чувственной природой, от которой он вряд ли когда-нибудь сможет полностью отказаться, то есть вольно или невольно он вступит в область «вульгарного гедонизма». Далее, знаменитая фраза Вольтера, переведенная как «счастье — это только мечта, а горе — реальность», выражает скепсис, присущий даже общему оптимизму эпохи Просвещения в целом. Поэтому средневековый христианский эвдемонизм с его сильным акцентом на познании Бога и возможности однажды предстать перед ним, является не только более логичной и последовательной интерпретацией эвдемонизма, но и менее развитой в практическом плане.

Именно Аристипп (435-355 гг. до н.э.) и его ученик Гегесий (ок. 320 — ок. Аристотель и его последователи (280 г. до н.э.) считаются основателями «вульгарного гедонизма» как этической философии. Кстати, и Аристипп, и Гегесий, не оставившие нам своих полностью сохранившихся произведений, могли стать жертвой позднейших интерпретаций, поскольку сами были, прямо скажем, беспринципными и спорными людьми, смело вступавшими в споры с Сократом и Платоном, за что могли быть сознательно очернены своими интерпретаторами. Согласно Диогену Лаэртскому, римскому философу приблизительно второго или третьего века до нашей эры, Аристипп считал, что «лучший жребий — не воздерживаться от удовольствий, а властвовать над ними, не подчиняясь им». [9, Ci 115], что сразу же поднимает его на уровень «возвышенного

Я бы не называл это «гедонизмом», если бы речь не шла о сексуальных удовольствиях. Более того, Гегезий и его последователи (гегезианцы) различают только «два конечных состояния»:

Удовольствия и боли». Мудрец [9, Ci 120-1211], заявил, что «он [мудрец — И. В.] считает своей конечной целью жить без боли и горя, и это достигается более всего путем

Тех, кто не делает различия между источниками удовольствия. [9, Ci 1211.

Так или иначе, имея масштабную историческую традицию, мы можем вслед за английским философом и экономистом Г. Сиджвиком (1838-1900), который был профессором моральной философии в Кембриджском университете и являлся сторонником так называемого «универсального гедонизма», пересекающегося с современным И. Бентаму утилитаризмом, утверждать, что наиболее востребованный гедонизм предстал в двух качествах: как практическая философия и социальная психология. Причем гедонизм как социальная психология (в терминах Сиджвика: «психологический гедонизм»), оправдывающая те или иные явления общественной жизни, на наш взгляд, важнее гедонизма как практической философии (в терминах Сиджвика: «этический гедонизм»), поскольку в последнем случае гедонизм уязвим для критики.

Дело в том, что еще в XVIII веке гедонизм как практическая философия подвергся очень серьезной критике со стороны И. Канта, который в «Критике практического разума» писал, что удовольствие связано с «произвольным выбором», поскольку «о любом представлении о любом предмете, каково бы оно ни было, нельзя a priori знать, связано ли оно с удовольствием или неудовольствием, или воля [к ним]

Инертным» —3951. и поэтому нет «объективной необходимости» его использовать в,

Следовательно, «такой принцип никогда не может быть практическим законом» [9, Ci 3961. Согласно Аристотелю, удовольствие не предназначено для интеллекта, а принадлежит чувствам. Разумное существо, которое стремится к счастью, то есть стремится сделать свою жизнь приятной, и которое основывается на «произвольном выборе», реализует «принцип себялюбия» [10, Ci

396! которое в контексте «категорического императива» Канта приобретает самые негативные коннотации. «Добродетель не должна сводиться только к удовольствию», — говорит Кант. Он стал вульгарным гедонистом, несмотря на все свои оговорки. Это также можно рассматривать как кантовскую критику «системного гедонизма». Таким образом, все склонности вместе (которые, конечно, можно приручить в правильную систему, удовлетворение которой будет называться счастьем), — пишет Кант, — создают эгоизм (solipsismus). Поэтому мы имеем либо эгоизм, либо самолюбие, ставящее превыше всего удовольствие для себя (philautia), либо эгоизм самоудовлетворения (arrogantia). «Самолюбие — первое, самомнение — второе» [10, C-461]. Суждение Канта, таким образом, довольно сурово: Волохов должен осудить «эгоизм самолюбия» («эгоизм самолюбия») и «эгоизм самомнения» («самомнение»). Правда, Кант сразу же помогает, разрабатывая концепцию «практического разума», который «сдерживает

Эго» и «сокрушителей эго в целом». —461! Если «системный гедонизм» сочетается с «практическим разумом», то теоретически допустимые в его рамках крайности «вульгарного гедонизма» преодолеваются. Если человек, практикующий «системный гедонизм», следует моральным нормам, которые для Канта являются apriori (и чрезвычайно строгими), то вопрос о добродетели удовольствия также отпадает.

По сравнению с «этическим гедонизмом», «психологический гедонизм» более прост, поскольку опирается на простой факт: человек стремится к удовольствию, поэтому избегание боли является его главной мотивацией.

Кроме того, исследования «психологического гедонизма» возвращают нас к старым философским дебатам древних греков. Единственное, что мы можем добавить к ним, это, во-первых, утилитаризм XIX века Бентама и Сиджвика, которые стремились ограничить крайности «вульгарного гедонизма» и гедонизма в целом этическим ригоризмом Канта, а позже хорошо согласовать с «протестантской этикой» Макса Вебера; и, во-вторых, современный контекст «общества потребления».

Итак, у нас есть футурологический «Манифест Интернета» современного британского философа-.

D. «Гедонистический императив» Пейрса (1995) G11], где гедонизм обосновывается как фундаментальная моральная ценность для всей биосферы, а не только для людей. В таком широком контексте старый «психологический гедонизм» может даже выглядеть как «простая истина, наглая ложь».

Естественные науки и возможности их применения к человеку, Пейрс утверждает, что в конце концов «секуляризм и индивидуализм восторжествуют над мятежным исламским и

Соответственно, гедонизм начнет действовать, как только «глобальный триумф антинаучной теократии» станет невозможным. Отсюда традиционный, со времен Просвещения, сдвиг в сторону индивидуализма и связанного с ним гедонистического разнообразия, поскольку и удовольствие от удовольствия, и счастье имеют прежде всего индивидуальное измерение; кроме того, «разнообразие — это важнейшая составляющая

Для того чтобы быть довольным, есть одно обязательное условие: «Счастье рационально обосновано, как и любое другое эмоциональное состояние или реакция».

Но без использования наркотиков и их аналогов: допустимость «фармакологических

И «управляемый генами» гедонизм исключается Пирсом Концепция

Гедонизм начинает шататься, когда Пейрс утверждает, что «без страдания не может быть никакой

Счастье нужно заслужить, что подразумевает определенную долю страданий, усугубляемых

«естественный отбор», который нельзя отменить -Ш1 ; это противоречит и удовольствию с удовольствием, и счастью. Предлагая вернуться к утилитаризму Бентама, Пирс просто замыкает концептуальный круг, путая рационализированное счастье с рационализированной полезностью. Пессимистические утверждения о том, что виртуальное счастье и фантазии не являются реальными, поскольку представляют собой формы психологического бегства, а «государство всеобщего благосостояния» вряд ли может быть «государством всеобщего благосостояния».

Распространение на весь земной шар только усиливает основную идею Пирса.

По существу, европейская этическая традиция в отношении гедонизма подчеркивает, что счастье — это сложное и внутренне противоречивое понятие; и человек, и общество должны стремиться к его достижению. В то же время общество (в широком смысле) — это совокупность индивидов и отношений между ними, характеризующаяся тем же огромным количеством противоречий: между индивидами, между индивидами и обществом, между индивидами и группой индивидов, между группами, между группой и обществом и т. д. В частности, прелесть гедонизма как морального учения заключается в том, что он апеллирует непосредственно к личности, поскольку как социальные группы, так и отдельные граждане стремятся решить свои собственные проблемы и при этом пренебрегают любой личностью. Кроме того, гедонизм отвергает все проблемы, порождаемые обществом и непосредственным окружением человека; все они развиваются по своим собственным законам, изменить которые человек, как правило, не в состоянии. Различные группы, общества или государство могут удовлетворять большую часть потребностей индивида, позволяя ему заключать различные формы «общественного договора», но и для них невозможен ряд проблем, и прежде всего достижение счастья. Отсюда радикальный

Индивидуализм не только среди «богатых», где он присутствует как демонстрация уникальных возможностей, но и среди безликих масс, для которых желание вырваться из социальной среды связано с огромной ценой.

Несмотря на это, оптимизм всегда сохраняется, когда человек развивается и совершенствуется. Мы считаем, что концепция «системного гедонизма» Волочкова вписывается в европейскую нравственную традицию, а также вносит в нее свой вклад, поскольку представляет собой одно из возможных решений, предлагаемых современному атомизированному индивиду.

» Системный гедонизм», с точки зрения его автора, «это философско-этическое учение, направленное на повышение продуктивности жизни посредством

Систематизация удовольствий» [4, С. 352]. «Систематизацию удовольствий» можно назвать гедонизмом; «повышение продуктивности жизни» — эвдемонизмом. Он связан с «вредными пристрастиями» (алкоголь, табак и т.д.).

Наркотики, мастурбация, сладости, компьютерные игры, социальные сети, сериалы) [4, с. 353, к которым человек привыкает, но которые «незаметно грабят ваше здоровье».

Деньги, время жизни, отношения с противоположным полом и физическая красота. Заменив вредные пристрастия наибольшим разнообразием полезных удовольствий, можно достичь «возвышенного гедонизма».

Волочков предлагает составить «меню удовольствий», в которое каждый из нас включает все, что приносит ему удовольствие. Важно, чтобы это меню регулярно обновлялось и присутствовало в любое время, чтобы досуг способствовал развитию и самосовершенствованию. Тем самым Волохов не просто создает моральные императивы, как это делают многие этические учения, но изобретает конкретный инструмент — памятку — и делает ее исполнение обязательным, поскольку тело все равно ее исполнит. Здесь можно найти самые разные виды удовольствий: для тела (8 пунктов), для общения (8 пунктов), для взрослых (8 пунктов), для различных безделушек (7 пунктов), хобби и спорт (13 пунктов), благотворительность (5 пунктов), активный отдых (33 пункта), туризм (17 пунктов). Всего в [4, с. 358 — без учета разновидностей] перечислено 99 видов удовольствия.

Консультация Волочкова приводит к тому, что жизнь открывается с новой, позитивной стороны, позволяя человеку больше наслаждаться жизнью, забыть о вредных пристрастиях и заменить их полезными удовольствиями, повысить свою энергию, работоспособность и устойчивость к стрессам*—3631. Правила этой разновидности «экзальтированного гедонизма» можно свести к секуляризованной «протестантской этике»: пока мы получаем удовольствие, мы не можем грешить. Следовательно, «возвышенный гедонизм» свободен от каких-либо «вульгарных» элементов.

Поскольку целью автора не является создание чисто научной концепции, мы не находим здесь строгой разработки «системного гедонизма» со всеми формальными свойствами, связанными с наукой, но эта концепция имеет четкое пересечение с классической этической традицией. От того, что гедонизм как таковой делится на «вульгарный» и «возвышенный», до того, что он предстает перед нами как практическая философия или философия, отвечающая высшим требованиям «категорического императива» и потому пригодная для практического применения. Хотя Волочков не говорит о счастье, как это делают сторонники эвдемонизма, в глубине души мы говорим именно о счастье. Ориентация

» Включение в «меню удовольствий» благотворительных практик (в частности, помощь детским домам, волонтерство на благотворительных мероприятиях, помощь

Поскольку он бездомное животное (G4—36), он имеет прямую связь с христианской этикой, которая в принципе отвращает гедонизм.

Есть несколько фундаментальных различий и сходств между классическим и «систематическим гедонизмом». Первый избегает каких-либо предписаний (это лишь общая установка — удовольствие и наслаждение являются высшей ценностью, а все остальное остается на усмотрение конкретного человека), тогда как «системный гедонизм» идет на следующий шаг: он предписывает человеку всю полную логику поведения (что, собственно, и делает его «системным»). В данном случае Волочков целенаправленно выводит проблему смысла жизни за пределы своего

Посвятив этому вопросу отдельную главу, G4, pp. 372-377, классический гедонизм предлагает собственное категорическое решение.

Аристотелианство и утилитаризм ближе к «системному гедонизму». Кроме того, Бентам дает конкретные указания для индивида, наделяя личностно-ориентированный гедонизм социальными характеристиками. Тот факт, что книга Бентама «Введение в

Его «Принципы морали и законодательства», опубликованные в 1789 году, предполагает, что утилитарная этика, в отличие от «вульгарного гедонизма», направлена на предотвращение социальных катастроф; и что как либерал Бентам должен был относиться к Французской революции более благосклонно, чем консерваторы. Далее, Бентам подчеркивает, что средний класс — это «разумные» люди; это имеет прямое отношение к социологии «системного гедонизма». Волочков и Бентам оба ссылаются на развивающуюся рыночную экономику, что, несмотря на ограниченность исторических параллелей, также сближает их концепции. Аналогичная философия вошла в «системный гедонизм» с его акцентом на преследовании удовольствий и наслаждений в более инструментальном и, следовательно, умеренном тоне, чем «вульгарный гедонизм» Аристиппа и Гегесия. Волохов не демонстрирует пессимизм Пейрса. Гораздо уместнее параллели с историческим оптимизмом Просвещения: имея средства утопить свою жизнь в крайностях «вульгарного гедонизма», Волочков активно участвует в различных социальных проектах (самый громкий из них — «Стоп алкоголь, 2022», в результате которого по всей России в

Магазины начали требовать паспорт при покупке алкоголя спонсируется

Спортивные мероприятия, пробует себя в политике (член Молодежного совета при

Городская Дума пятого созыва, Пермь 14).

Если «системный гедонизм» в пересечении с философской классикой — понятие эклектичное, то это чисто академическая дискуссия. С точки зрения социальной практики, наш опрос 298 студентов-волонтеров из Перми (менеджеров и историков из Пермского кампуса ВШЭ, а также филологов и философов из Пермского государственного университета) показал, что такого рода «воспитание чувств» востребовано. Студентам было предложено прочитать книгу Волочкова и свободно высказать свое мнение. В результате 256 человек (85,7%) оценили эту концепцию как полезную, а 231 человек (77,5%) сказали, что они уже думали в этом направлении и книга помогла им развить свои мысли.

Нетрудно понять общее негативное отношение к гедонизму. Исторически в

Традиционном обществе гедонизм был разновидностью аморализма, будь то Афины в пятом-четвертом веках до нашей эры или французская галантность в восемнадцатом веке, когда среди аристократов он, по сути, свелся к банальному безнравственному поведению. Уже на пике своего развития и на грани краха или фундаментальной трансформации находились общества, которые предоставляли чрезмерные возможности для досуга своему богатому классу. Богатые бездельники были не в состоянии ответить на это,

Используя концепции А. Дж. Тойнби [15, Ci 106-1131], ни на вызов внешнего врага (Спарты), ни на революционно ориентированный внутренний «пролетариат». Другой классический пример — крах Римской империи, который со времен Дж. Вико интерпретируется как результат морального разложения правящего класса, чрезмерно увлекшегося погоней за богатством.

Для удовольствий и наслаждений: «неистовая и развратная наглость» [16, Ci 91-921. Следовательно, и стоицизм, и христианство как этические противоположности любому гедонизму возникают именно в период упадка античных обществ: противопоставление двух современников, ученика Аристиппа и учителя Сократа как главного авторитета

Эта история является одной из ключевых сюжетных линий произведения [17, Ci 37-461].

Работа с памятью — большое преимущество «системного гедонизма». Человек легко забывает о возможностях удовольствия и следует вредным пристрастиям, о которых он лучше осведомлен. Превращая «системный гедонизм» в этическую доктрину, Волочков вводит уровни мастерства: на базовом уровне человек — потребитель, на

Наслаждения, которые он создает, являются его собственными [4, Ci-364]. Не является ли это позитивной трансформацией «общества потребления»? Волочков также предлагает следовать двум принципам, которые могут поднять человека на новый уровень познания мира: «принципу контрастов» (отказ от привычных благ) и «принципу хамелеона» (жить жизнью другого

Человек) [4, Ci 365-3661. В результате субъективное восприятие времени удлиняется, а рутинная жизнь потребителя, напротив, ускоряет его.

Эта концепция важна для современной России, которую предлагает молодежь формирующегося класса буржуазии. Мы надеемся, что творческий психологический менталитет российского общества со временем станет буржуазным этосом, подняв российское общество на новую высоту.

Библиография

1. Карнеги Д. Перестать беспокоиться и начать жить. Москва: Попурри, 2022. 416 с.

2. Я — Опра. Oprah.com. М.: Попурри, 2022. 173 с.

3. Прессфилд С. Война за творчество. Узнайте, как преодолеть внутренний страх и начать творить. Российское издательство Альпина, 2022. 188 с.

4. Дневник реалиста: о деньгах, отношениях и смысле жизни Иванов И. В. Москва: Арт-Экспресс, 2022. 384 с.

5. Соколовская И.Е., Волошков И.В. Социально-психологические аспекты развития сверхспособностей человека с использованием методики «траблхакинга» (психологический анализ методики) // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2022. №4. С. 363-366.

6. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Этика. МОСКВА: АСТ, 2002. С. 39-279.

7. Рассел Б. История западной философии и ее связь с политическими и социальными условиями с древности до наших дней. СПб: Азбука, 2001. 956 с.

8. Эпикур. Главные мысли. URL: http://simposium.ru/ru/node/9959 (дата обращения: 01.08.2022).

9 — Диоген Лаэртский. Философы: Их жизнь, учения и высказывания. Москва: Мысль, 1986. 571 с.

10. Кант И. Критика практического разума // Кант И. Собрание со-чинений. Т. 4. М.: Чоро, 1994. С. 373-565.

11. Pearce D. The Hedonistic Imperative. URL: https://www.hedweb.com/hedethic/tabconhi.htm (дата обращения: 01.08.2022).

12. Bentham J. An Introduction to the Principles of Morals and Legis-lation. L.: Т. Payne and Son, 1789. CCCXXXV pp.

13. Протокол заседания Молодежного совета при Пермской го-родской Думе от 28.02.2022. URL: http://old.duma.perm.ru/upload/pages/2171/Protokol_2_28-02.pdf (дата обращения: 01.08.2022).

14. Постановление № 142 об утверждении временного состава Пермского молодежного совета при Пермской городской Думе с 29.12.2022. URL:

http://duma.perm.ru/upload/pages/933/Polozhenie_o_sostave_.doc (дата обращения: 01.08.2022).

15. Тойнби А. Дж. Создание истории. Москва: Прогресс, 1991. 736 с.

16. Вико Дж. Новая наука для понимания природы народов. М.-Киев: Рефл-бук, МСА, 1994. 656 с.

17. Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. М.: Наука, ИФ РАН, 1993. 592 с.