📕 Камикадзе: пилоты-смертники. Японское самопожертвование во время войны на Тихом океане — Юрий Иванов » 📚 KnigkinDom — Электронная библиотека «Книжкин Дом» | Читать Книги Онлайн Бесплатно и без регистрации

📕 Камикадзе: пилоты-смертники. Японское самопожертвование во время войны на Тихом океане - Юрий Иванов » 📚 KnigkinDom - Электронная библиотека  «Книжкин Дом» | Читать Книги Онлайн Бесплатно и без регистрации Женщине

Что такое бусидо?

Bushido, буквально переводя Путь война, впервые был придуман как термин в начале 17 века, в 1616 военной хронике Kōyō Gunkan . Похожие термины , используемые в то время включали Mononofu no michi, Samuraidô, Bushi no michi, Shidô, Bushi katagi , и многие другие.

Фактически, несколько подобных терминов также предшествовали Бусидо. В Япония была воинственная культура на протяжении многих веков до начала периода Эдо в начале 17 — го века. 

1- gi — правосудие 義

Фундаментальный принцип кодекса бусидо: вы должны быть справедливыми и честными во всех отношениях с другими. Воины должны размышлять о том, что истинно и справедливо, и быть праведными во всем, что они делают.

2- yū — храбрость 勇

Те кто не смелы, совсем не живут. Жить смелой жизнью — значит жить полноценной жизнью. Воин должен быть храбрым и бесстрашным, но его следует сдерживать разумом, размышлениями и силой.

3- jin — сострадание 仁

Истинный воин должен быть сильным и могущественным, но он также должен быть чутким, сострадательным и сочувствующим. Чтобы иметь сострадание, необходимо уважать и признавать точку зрения других.

4- rei — уважение 礼

Истинный воин должен уважительно относиться к другим и не должен чувствовать необходимости выставлять напоказ свою силу и власть над другими. Уважение к чувствам и опыту других, а также вежливость при общении с ними необходимы для успешного сотрудничества.

5- makoto — честность 誠

Вы должны придерживаться того, что говорите. Не говорите пустых слов — когда вы говорите, что что-то сделаете, это должно быть сделано. Живя честно и искренне, вы сможете сохранить неприкосновенность своей целостности.

6- meiyo — честь 名誉

Истинный воин будет действовать благородно не из страха перед осуждением других, а ради себя. Решения, которые они принимают, и действия, которые они выполняют, должны соответствовать их ценностям и их словам. Так охраняется честь.

7- chūgi — долг 忠義

Воин должен быть верен тем, за кого он отвечает, и обязан защищать. Важно выполнить то, что вы обещаете сделать, и нести ответственность за последствия своих действий.

8- jisei — самоконтроль 自制

Самоконтроль — важное достоинство кодекса бусидо, и он необходим для того, чтобы правильно следовать кодексу. Нелегко всегда делать то, что правильно и нравственно, но, обладая самоконтролем и дисциплиной, можно идти путем настоящего воина.

Бусидо в период эдо

Итак, что изменилось в 17 — м веке , почему Бусидо выделяться из других воинственных кодексов поведения? В двух словах — объединение Японии.

До периода Эдо Япония веками представляла собой совокупность враждующих феодальных государств, каждое из которых управлялось соответствующим феодалом- даймё . В конце 16 — го века и в начале 17 — го ч века, кампания по объединению Японии была начата даймё Ода Нобунага, которую затем продолжил его преемник Тоётоми Хидэёси, и была завершена его сыном Тоётоми .

Каков результат этой многолетней кампании? Единая Япония. 

Таким образом, если на протяжении веков раньше работа самураев заключалась почти исключительно в ведении войны, то в период Эдо их должностные инструкции начали меняться. Самураям, которые по-прежнему оставались воинами и слугами своих даймё (которые находятся под властью японских военных диктаторов, известных как сёгун), чаще всего приходилось жить в мире.

С этими новыми реалиями в жизни самураев должен был появиться новый моральный кодекс. Это был кодекс Бусидо.

Кодекс Бусидо больше не был просто кодексом военной дисциплины, храбрости, доблести и жертвы в битве, он также служил гражданским целям. Этот новый кодекс поведения использовался, чтобы научить самураев, как одеваться в определенных гражданских ситуациях, как приветствовать высокопоставленных гостей, как лучше охранять мир в своей общине, как вести себя со своими семьями и так далее.

Конечно, кодекс Бусидо по-прежнему оставался кодексом поведения воина. По большей части речь шла об обязанностях самурая в бою и его обязанностях перед своим даймё, включая обязанность совершить сэппуку (форма ритуального самоубийства, также называемая харакири ) в случае неспособности защитить хозяина самурая.

Однако с годами к Бусидо добавлялось все больше невоенных кодексов, что делало его всеобъемлющим повседневным кодексом поведения, а не просто военным кодексом.

Бусидо сегодня

После реставрации Мэйдзи с классом самураев было покончено, и была создана современная японская армия. Однако кодекс бусидо продолжает существовать. Достоинства класса воинов-самураев можно найти в японском обществе, а кодекс считается важным аспектом японской культуры и образа жизни.

Образ Японии как военной страны — это наследие самураев и принципов бусидо. Имперская   идеология бусидо использовалась для внушения идеологии японским военнослужащим, вторгшимся в Китай в 1930-х годах и напавшим на Перл-Харбор в 1941 году.

Бусидо испытал возрождение во второй половине 20 — го века и продолжается по сей день. Современный бусидо отвергает военные аспекты кодекса и вместо этого подчеркивает достоинства, необходимые для хорошей жизни, включая честность, дисциплину, сострадание, сочувствие, верность и добродетель.

Военные традиции в культуре японии: культурно-религиоведческий анализ самурайских традиций

1. Алиев Р. Ш.-А. Япония: традиции и внешняя политика. Проблемы Дальнего Востока. 1990, №1, с. 82-91.

2. Абаев Н.В. Чань-буддизм и культура психической деятельности всредневековом Китае / Отв. ред. Л.П. Делюсин. Новосибирск: Наука, 1983. -125 с.

3. Абаев Н.В. Чань-буддизм и культурно-психологические традиции в средневековом Китае. Новосибирск: Наука. Сиб. Отделение, 1989. — 271 с.

4. Алпатов В. М. Япония. Язык и общество. М.: Наука, 1988. 134 с.

5. Арутюнов С.А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. М.: Наука, 1989.

6. Арутюнов С.А., Светлов Г.Е. Старые и новые боги Японии. М.: • Наука, 1968.-200 с.

7. Бакшеев Е.С. Представления о «душе», «жизни» и «сердце» в тра-‘ диционной японской культуре. Вестник Моск. унив-та. Сер. 13. Востоковедение.-2001, №3, с. 17-36.

8. Барулин B.C. Социальная философия. В 2-х ч. — М.: Изд-во МГУ,1993.

9. Барьядаева В.А. Философия культуры. Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2004.-117с.

10. Барьядаева В.А., Барьядаева Б.К. Философские проблемы культу-ф ры. Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 1997. 92 с.1.. Барьядаева В.А. Философские проблемы культуры. Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2001.-56 с.

11. Белова Л.В. Влияние буддизма на культуру воинского сословия средневековой Японии. Автореф. дисс. на соискание учен. степ. канд. филос. наук. Улан-Удэ: ИПК БГСХА, 2000. 22 с.

12. Блайс Р.Х. Золотой век дзэн: Антология классических коанов дзэн эпохи Тан/Пер. с англ. А.А. Мищенко. Составл. И комментарии Р.Х. Блайса. СПб.: Издательская группа «Евразия», 2001. — 415 с.

13. Бугаева Д.П. Японские публицисты конца XIX в. М.: Наука, 1978. -164 с.

14. Буддизм. Четыре благородных истины. М.: Изд-во Эксмо; Харьков: Изд-во Фолио, 2002. — 832 с. (Серия «Антология мысли»).

15. Варли П., Моррис А., Моррис Н. Самураи. Пер. с англ. А.В. Щего-левой. СПб.: Гиперион, 1999. 128 с.

16. Верисоцкая Е.В. Идейные предпосылки агрессивной политики японского империализма: Из истории учений японских идеологов 40 60-х гг. XIX в. — Япония: экономика, политика, история. М.: Наука, 1989, с. 255261.

17. Верисоцкая Е.В. Идеология японского экспансионизма в Азии в конце XIX начале XX вв. 4.1-2. М.: Наука, 1990. — 337 с.

18. Воллан-де Г. В стране восходящего солнца. Очерки и заметки о Японии. С-Пб., 1906. 566 с.

19. Вооруженные силы Японии: История и современность (К 40-летию разгрома милитаристской Японии во второй мировой войне) Отв.ред. А.И. Иванов. М.: Наука, 1985. 326 с.

20. Восточная Азия и соседние территории в средние века. Сб. ст. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1986. 110 с.

21. Главева Д.Г. Традиционная японская культура: Специфика мировосприятия. М.: Вост. лит., 2003. 264 с.

22. Глускина А.Е. Заметки о японской литературе и театре (древность и средневековье). М.: Наука, 1979. 294 с.

23. Грачев М.В. «Наставления из 17 статей» Сётоку-тайси (604 г.): полемика, содержание, значение: (о японском документе управления государством). Восток: Афр-азиат. о-ва: история и современность. 1997, №6, с. 3342.

24. Григорьева Т. Путь японской культуры. Иностранная литература. 2002, № 8, с. 249-252.

25. Гришелева Л.Д. О некоторых функциях традиционной культуры в ^ современной Японии. Культурное наследие народов Востока и современная идеологическая борьба. Отв. ред. А.Д. Литман, В.М. Солнцев. М.: Наука, 1987, с. 222-237.

26. Гришелева Л.Д. Формирование японской национальной культуры: конец XVI начало XX вв. М.: Наука, 1986. — 285 с.

27. Гришелева Л.Д., Чегодарь Н.И. Японская культура нового времени. Эпоха Мэйдзи. М.: ИФ «Вост. лит-ра» РАН, 1998. 240 с.

28. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.: Искусство, 1972.-317 с.

29. Гуревич П.С. Культурология. М.: Проект, 2003. 336 с.

30. Гуревич П.С. Философия культуры. М.: NOTA BENE, 2001.-352 с.

31. Дискуссионные проблемы японской истории. Сб. ст. Отв. ред. А.Е. Жуков. М.: Наука, 1991. 175 с.

32. Долин А.А. Культ самурайских воинских искусств в современной Японии. «ДухЯмато» в прошлом и настоящем. М., 1989.

33. Долин А.А. Путь самурая: (исторический очерк). Проблемы Дальнего Востока. — 1989, №6, с. 191-200 (продолжение: 1990, №1, с. 158-162; №2, 202-214).

34. Долин А.А. Путь самурая: (о зарождении самурайства). Азия и • Африка сегодня. — 1983, №9, с. 57-59.

35. Долин А.А., Попов Г.В. Кэмпо. Традиция воинских искусств. М.: Фирма «Рипол»; Фирма «Глобус», 1996.-471 с.

36. Дюмолар Г. Япония. Политическое, экологическое и социальное положение страны. С-Пб., 1904. -288 с.

37. Дюмулен Г. История Дзэн-буддизма. Индия и Китай. СПб.: ТОО «ОРИС», ТОО «ЯНА-ПРИНТ», 1994. 336 с.

38. Жуков Е.М. Капиталистическое развитие Японии. Всемирная история. Глав. ред. Е.М. Жуков. М.: Соцэкгиз, 1960. Т.7.

39. Жуков Е.М. и др. Очерки новейшей истории Японии. М., 1957.

40. Ф 41. Иванин М.И. О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар исредне-азиатских народов при Чингисхане и Тамерлане. Байкал. — 1993. -№5, с.72-148.

41. Иванов М.И. Рост милитаризма в Японии. М.: Воениздат, 1982. -159 с.

42. Иванов М.И. Япония в годы войны: Записки очевидца. М.: Наука, 1978.-253 с.

43. Иванов Ю.Г. Камикадзэ: пилоты-смертники. Японское самопожертвование во время войны на Тихом океане. Смоленск: Русич, 2001. 528 с.

44. Ф 45. Игнатович А.Н. Буддизм в Японии. Очерк ранней истории. М.: Наука, 1987.-314 с.

45. Идеалы самураев. Сочинения японских воинов. Сост. У.С. Уилсон. СПб.: Евразия, 2001. 252 с.

46. Из истории общественной мысли Японии XVII XIX вв. Сб. ст. М.: Наука, 1990.-210 с.

47. Илюшечкин В.П. Сословно-классовое общество в истории Китая (опыт системно-структурного анализа). М.: Наука, 1986. — 394 с.

48. Ирумада Н. Новое толкование истории страны и регионализма в Японии. Эко. 1998, №3, с. 156-165.

49. Ш 50. Искандеров А.А. Тоётоми Хидэёси. М.: Наука, 1984.-447 с.

50. Искандеров А.А. Феодальный город Японии XVI столетия. М.: Наука, 1961.- 114 с.

51. Искусство Японии. Сб. статей. М.: Наука, 1965. 149 с.

52. История и культура Японии. Сб. ст. Отв. ред. В.М. Алпатов М.: Крафт , 2001.-288 с.

53. История стран зарубежного Востока в средние века. М.: Изд-во• МГУ, 1957.-371 с.

54. История Японии. Ред. В.М. Меньшиков. Ч. 1,2. М.: ИВРАН, 1999. -Ч. 1-663 с. Ч. II-703 с.

55. История Японии: Сб. исторических произведений. Ред. И.А. На-^ стенко. М.: Евродинц: Русская панорама, 2003. 504 с.

56. Ито Нобуо и др. История японского искусства. Пер. с япон. М.: Прогресс, 1965. 158 с.

57. Иэнага С. История японской культуры. Пер. с япон. М.: Прогресс, 1972.-231 с.

58. Каган М.С. Философия культуры. СПб.: Петрополис, 1996. 416 с.

59. Кармин А.С. Основы культурологии: Морфология культуры. СПб.: Лань, 1997 г.- 512 с.

60. Квигли Г. Правительство и политическая жизнь в Японии. Пер. с ^ англ. Н. Звавича. М.: Соцэкгиз, 1934. 317 с.

61. Кин Д. Японцы открывают Европу 1720-1830. Пер. с англ. М.: Наука, 1972.-207 с.

62. Кирквуд К.П. Ренессанс в Японии: Культурный обзор семнадцатого столетия. Пер. с англ. М.: Наука, 1988. 302 с.

Как быть Леди:  Синонимы к слову «античеловечество» (4 слов)

63. Классическая японская проза XI XIV веков. Сэй-Сёнагон: Записки у изголовья; Камо-но-Тёмэй: Записки из кельи; Кэнко-хоси: Записки от скуки. Пер. со старояп. Т. Григорьевой. М.: Худож. лит., 1988.-479 с.

64. Клири Т. Японское искусство войны. Постижение стратегии. Пер. с англ. Р.В. Котенко. СПб.: Евразия, 2000. 256 с.

65. Ш 66. Клири Т. Кодекс самурая: современный перевод «Бусидо Сёсинсю»

66. Тайра Сигэсукэ. Пер. с англ. Ю.Е. Бугаева. М.: ACT: Астрель, 2005. 122 с.

67. Книга Самурая. Юдзан Дайдодзи «Будосёсинсю». Ямамото Цунэтэ-мо «Хагакурэ». Юкио Мисима «Хагакурэ Нюмон». Пер. Р.В. Котенко, А.А. Мищенко. СПб.: Евразия, 2003. 384 с.

68. Книга японских обыкновений. Сост. А.Н. Мещеряков. М.: Наталис, 1999.-399 е.: ил.

69. Кодзики: Записи о деяниях древности. Сост., общ. ред. Р.В. Гри-щенкова. СПб.: Кристалл, 2000. 608 с.

70. Конрад Н.И. Запад и Восток. Статьи. М.: Наука, 1972. 496 с.

71. Конрад Н.И. Избранные труды. История. М.: Наука, 1974. 469 с.

72. Конрад Н.И. Избранные труды. Литература и театр. М.: Наука, 1978. -461 с.

73. Конрад Н.И. Избранные труды. Синология. М.: Наука, 1977. 621 с.

74. Конрад Н.И. Очерк истории культуры средневековой Японии, VII -XVI вв. М.: Искусство, 1980. 144 с.

75. Конрад Н.И. Очерки японской литературы. Статьи и исследования. М.: Худож. лит., 1973. 462 с.

76. Конрад Н.И. Японская литература в образцах и очерках. Репринт, издание (Л., 1927). М.: Наука, 1991. 551 с.

77. Конрад Н.И. Японская литература. От «Кодзики» до Токутоми. М.: Наука, 1974.-565 с.

78. Корнилов Л.Н. Страх и культурные традиции Японии. — Человек: образ и сущность: (Гуманитарные аспекты). Ежегодник. — М., 1991, с. 5469.

79. Корнилов М.Н. Японское общество и культура: Аналитический обзор. М.: ИНИОН, 1983. 104 с.

80. Крапивенский С.Э. Социальная философия. 3-е изд., испр. и доп. -Волгоград: Комитет по печати, 1996. — 352 с.• 81. Краткая история литературы Японии. Курс лекций. Отв. ред. Е.М.

81. Пинус. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1975. 119 с.

82. Кузнецов Ю.Д. и др. История Японии. М.: Высшая школа, 1988. -432 с.

83. Кургузов В.Л. Восток Россия — Запад: теория и практика межкультурной коммуникации: очерки лекционного курса. Улан-Удэ: Изд-полиграф. комплекс ВСГАКИ, 2003. — 351 с.

84. Кургузов B.JI. Гуманитарная культура. Улан-Удэ: ВСГТУ, 2000. -556 с.

85. Лазарев А. Броня крепка. Япония сегодня. — 2002, № 1, с. 16-18.

86. Лазарев А. Виллы на северном и восточном холме. Япония сегодня. — 2001, №1, с. 16-17.

87. Лазарев А. Железная маска. Япония сегодня. — 2002, №2, с. 15-17.

88. Лазарев А. Миниатюры на мече. Япония сегодня. — 2002, №4, с. 16-17.

89. Лазарев А. Тайны японского булата. Япония сегодня. — 2002, №3, с. 15-17.

90. Лазарев А. Школа скульпторов «кэй». Япония сегодня. — 2000, №12, с. 16-17.

91. Латышев И.А. Внутренняя политика японского империализма накануне войны на Тихом океане (1931-1941 гг). М.: Госполитиздат, 1955. — 229 с.

92. Латышев И.А. Япония накануне и в годы второй мировой войны. -Проблемы Дальнего Востока. 1986, № 1, с. 108-114.

93. Литвинова Т.И. Культурные традиции Японии. География в школе. 2001, №2, с. 37-40.

94. Лиф Ш. Война и экономика Японии. М.: Политиздат, 1940. 246 с.

95. Мазуров И.В. Японский фашизм (Теоретический анализ политической жизни в Японии накануне Тихоокеанской войны). М.: «Вост. лит.» РАН, 1996.- 158 с.

96. Маринов В.А. К вопросу о континентальной экспансии Японии в начале XX в. В кн.: Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии (Вопросы истории и экономики). Сб. ст. Отв. ред. И.С. Казакевич. М.: Наука, 1970.-318 с.

97. Маркарьян С.Б., Молоднякова Э.В. Истоки и корни японского национального характера. Проблемы Дальнего Востока. — 1994, №3, с. 155163.

98. Маркарьян С.Б., Молоднякова Э.В. Японское общество: книга перемен (полтора века эволюции). Новосибирск: ИВРАН, 1996. 256 с.

99. Мендрин В. М. История сёгуната в Японии: Нихон гайси. Пер. с ^ япон. В 2-х т. М.: Рос. гос. б-ка; СПб.: Летний сад, 1999. Т. I — 384 с. Т. II480 с.

100. Мещеряков А.Н. Взгляд в ничто: Близорукость и дальнозоркость японской культуры. Ориентация — поиск: Восток в теориях и гипотезах. Сб. ст.-М., 1992, с. 7-14.

101. Мещеряков А.Н. Герои, творцы и хранители японской старины. М.: Наука, 1988.-239 с.

102. Мещеряков А.Н. Древняя Япония: культура и текст. М.: Наука, 1991.-224 с.

103. Мещеряков А.Н. Заговор против крови. Знание — сила. 1991, №10,с. 24-27.

104. Михайлова Ю.Д. Общественно-политическая мысль в Японии, 6080-е гг. XIX в. М.: Наука, 1991.-216 с.

105. Михайлова Ю.Д. Школа национальных наук в Японии: К вопросу об истоках японского национализма. Народы Азии и Африки. 1987, № 2, с. 82-88.

106. Михайлова Ю.Д. Японская национальная идея и Мотоори Норина-га: вымысел или реальность. Восток: Афро-азиатские острова: история и современность. 1995, № 4, с. 59-70.

107. Ш 107. Михайлова Ю.Д. Мотоори Норинага: жизнь и творчество (Из истории общественной мысли Японии XVIII в.). М.: Наука, 1988. 185 с.

108. Мицуёси Нумано. Граница японской литературы и ее сдвиги в мировом контексте. Иностранная литература. 2002, № 8, с. 242-248.

109. Молодяков В.Э. «Школа национальных наук» и формирование японской идеи. Восток: Афро-азиатские о-ва: история и современность. 1994, №3, с. 45-53.

110. Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М.: Высш. шк., 1997.-448 с.

111. Нагата X. История философской мысли Японии.: Пер. с япон./ Общ.щ ред. и вступ. Ст. Ю.Б. Козловского. М.: Прогресс, 1991. 416 с.

112. Николаева Н.С. Декоративное искусство Японии. М.: Искусство, 1972.-87 с.

113. Николаева Н.С. Художественная культура Японии 16 столетия. Эпоха, быт, костюм. М.: Искусство, 1986. 237 с.

114. Нитобэ Инадзо. Бусидо: Дух Японии. Пер. с англ. Киев: София, 1997.-112 с.

115. Новая философская энциклопедия: В 4-х т. М.: Мысль, 2001. Т. IV.-2001.-605 с.ф 116. Ночная песня погонщика Ёсаку из Тамба: Японская классическаядрама XIV XV и XVIII вв.: Пер. со старояп. В. Марковой. М.: Худож. лит., 1989. -495 с.

116. Очерки новой истории Японии (1640-1917). М.: Наука, 1958.

117. Плоть и кость дзэн. Пер. с англ. Калининград: Рос. Запад, 1992. -192 с.

118. Повесть о доме Тайра: Эпос. (XIII в.). Пер. со старояп. И.Львовой. М.: Худож. лит., 1982. 703 с.

119. Поспелов Б.В. Эволюция буржуазного национализма в Японии. -Мировая экономика и международные отношения. 1988, №2, с.

120. Пронников В.А. Ладанов И.Д. Японцы (этнопсихологические очерки). М.:ВиМ, 1996.-400 с.

121. Радуль Затуловский Я.Б. Конфуцианство и его распространение в Японии. М. — Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1947. — 451 с.

122. Размышления о японской истории. Сб. ст. М.: РАН Ин-т востоковедения, 1996. 122 с.

123. Розенберг О.О. Труды по буддизму. М., 1991.

124. Савин А.С. Японский милитаризм в период второй мировой войны (1939-1945 гг.). М.: Наука, 1979. 239 с.

125. Садокова А.Р. Японский фольклор (В контексте мифолого-религиозных представлений). М.: ИМЛИ РАН, 2001. 256 с.

126. Сайкаку Ихара. Повести о самурайском долге. Пер. с япон. Т. Редь-ко-Добровольской. М.: Изд-во «Гудьял-Пресс», 2001. 336 е.: ил.

127. Самурский К. Закат, которого не было. Вокруг света. — 2002, № 4, с. 84-87.

128. Самурский К. Жизнь ради смерти. Вокруг света. — 2002, №3, с. 7074.

129. Самурский К. Человек с двумя мечами. Вокруг света. — 2002, №2, с. 68-72.

130. Сато Хироаки. Самураи: история и легенды. Пер. с яп. СПб.: Евразия, 1999.-416 с.

131. Сафронова Е. Синтоизм. Наука и жизнь. 1995, №5, с. 102-107.

132. Светлов Г.Е. Синто: история и современность. Новая и новейшая история. 1992, №5, с. 77-97.

133. Сдвижков И.Ю. Японские смертники времен второй мировой войны. Преподавание истории в школе. 1993, № 1, с. 31-33.

134. Седнев В.В. Япония: тайфун милитаризма. Киев: Политиздат Украины, 1987.-197 с.

135. Селищев А.А. Японская экспансия: люди и идея. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1993. 254 с.

136. Сергеева О.А. Соотношение новаций и традиций в цивилизацион-ном процессе. Философия и общество. 1999, №2, с. 190-213.

137. Сергиева О. Японский образ мышления: очерки японской философии и культуры. Общие проблемы культуры и искусства. 1989, вып. №6.

138. Серебрякова Ю.А. Философские проблемы национального самосознания и национальной культуры. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во, 1996. 185 с.

139. Сила Новицкая Т.Г. Культ императора в Японии. Мифы, история, доктрина, политика. М.: Наука, 1990.-204 с.

140. Синицын А. Рыцари страны восходящего солнца: История. Традиции. Оружие. СПб.: Паритет, 2001. 350 с.

141. Сказание о Ёсицунэ. Пер. со старояп. А. Стругацкого. М.: Худож. лит., 1984.-285 с.

142. Современный философский словарь. Под общей ред. д.ф.н. проф. В.Е. Кемерова. 3-е изд., испр. и доп. М.: Академический Проект, 2004. -864 с.

143. Спеваковский А.Б. Религия синто и войны. Д.: Лениздат, 1987. 112с.

144. Спеваковский А.Б. Самураи военное сословие Японии. М.: Наука, 1981.- 168 с.

145. Стэнли-Бейкер Дж. Искусство Японии. М.: слово / slovo, 2002. 240 е.: ил.

146. Судзуки Д.Т. Основы дзэн-буддизма (главы из книги): Пер. с англ. // Реверс: Философско-религиозный и литературный альманах. Вып. 1. -М., 1992. — С. 70-169.

147. Сэнсом Дж. Б. Япония: краткая история культуры. СПб.: Евразия, 1999.-576 с.

148. Танин О. , Иоган Е. Военно-фашистское движение в Японии. М.: Партиздат, 1933.- 272 с.

149. Тернбулл С. Самураи. Военная история. Пер. с англ. А.Б. Никитина. СПб.: Евразия, 1999. 432 с.

150. Тосака Дзюн. Японская идеология. Сокр. пер. с яп. Jl.UI. Шахназаровой. М.: Прогресс, 1982. 250 с.

151. Уинстон Л.К. Дзэн и путь меча (опыт постижения психологии самурая). Пер. с англ. СПб.: Евразия, 1999. 320 с.

152. Уотс А.В. Путь дзэн: Пер. с англ. Киев: София, 1993. — 320 с.

153. Федоренко Н.Т. Краски времени. Черты японского искусства. М.: Искусство, 1972. 144 с.

154. Федоренко Н.Т. Японские записи. М.: Сов. писатель, 1974. 496 с.

155. Филиппов А.В. «Стостатейные установления Токугава» 1616 г. и «Кодекс из ста статей» 1742 г.: Право, общество и идеология Японии первой половины эпохи Эдо. СПб.: Изд-во С-Петербург. ун-та, 1998. 186 с.

156. Философия культуры. Становление и развитие. Под ред. М.С. Кагана и др. СПб.: Изд. «Лань», 1998. 448 с.

157. Философские проблемы искусствоведения, теории и истории культуры: Сб. научных трудов под ред. В.А. Гуревич, Н.И. Фатиер. СПб.: СПбГУП, 1994.-82 с.

158. Философский энциклопедический словарь. М.: ИНФРА-М, 1999. -576 с.

159. Хани Горо. История японского народа. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1957.-244 с.

160. Ханин З.Я. Социальные группы японских париев (очерк истории до XVII в.). М.: Наука, 1973. — 201 с.

161. Хаттори Такусиро. Япония в войне 1941-1945 гг. Сокр. пер. с яп. В.П. Гужавина. М.: Воениздат, 1973. 629 с.

162. Хилтухина Е.Г. Взаимосвязь культуры и традиций. (На примере культуры Японии). Улан-Удэ: Изд-во пед. ин-та, 1995. 85 с.

163. Хорикоши Д. и др. «Зеро»! Японская авиация во второй мировой войне. Пер. с англ. А.Г. Больных. М.: Изд-во ACT, 2000. 464 с.

164. Хорос В. Японские секреты. Знание — сила. 1991, №10, с. 18-23.

165. Цед Н.Г. Дух самурая дух Японии. СПб.: Изд. дом «Нева». М.: Олма-пресс, 2000г. — 256 с.

166. Цыбикдоржиев Д.В. Происхождение древнемонгольских воинских культов (по фольклорно-этнографическим материалам бурят). Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2003. 292 с.

167. Человек и мир в японской культуре. Сб.ст. М.: Наука, 1985. 281 с.

168. Чемберлен. Вся Япония. Пер. с англ. под ред. и с прим. проф. А.С. Трачевского. С-Пб.: Изд-во И.О. Мертца, без указ. даты. 419 с.

169. Эйдус Х.Т. История Японии с древнейших времен до наших дней. Краткий очерк. М.: Наука, 1968. 223 с.

170. Эйдус Х.Т. Очерки новой и новейшей истории Японии. М.: Госполитиздат, 1955. 336 с.

Как быть Леди:  Интеллект: виды, свойства, функции | Горизонты

171. Экспансия Японии на Дальнем Востоке: конец XIX начало XX вв. Сб. научных трудов под общ. ред. А.И. Крушанова. Владивосток: Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока, 1990. — 156 с.

172. Янгутов JT.E. Единство, тождество и гармония в философии китайского буддизма. Новосибирск: Наука, 1995. — 224 с.

173. Япония, 1980. Ежегодник. Гл. ред. И.И. Коваленко. М.: Наука, 1981. -318с.

174. Япония: идеология, культура, литература. Сб.ст. М.: Наука, 1989. -199 с.

175. Япония: экономика, политика, история. Сб.ст. М.: Наука, 1989. -274 с.

176. Японский милитаризм. Под ред. Е.М. Жукова. М.: Наука, 1972. -376 с.

177. Brown В.J., Kashiwagi Y., Barrett W.H., Sasagava E. Bushido // Miyamoto Musashi. The Book of Five Rings (Gorin no sho) . P. xxiii-xxx.

178. Cornell J.B. «Caste» in Japanese Social Stratification: A Theory and Case // Monuments Nipponica. Vol. XXV, 1970. — P. 107-135.

179. Delts M.M. The Pageant of Japanese History. N.Y.- Toronto, 1938.

180. Араки Хироюки. Нихондзин но ко:до: ё:сики. Тарицицу то сю:дан но ронри. Токио: Ко:данся, 1974.

181. Исида М. Ками то Нихон бунка. Токио, 1984.

182. Накамура Кадзуо. Дзисацу. Токио, 1972.

183. Нихон си дзитэн. Токио: Цубогава сётэн, 1966.

184. Хамагути Эсюн. «Нихонрасиса» но сайханкэн. Токио: Нихон кэйд-зай симбунся, 1977.

185. Харада Томохико. Нихон хокэн тоси кэнкю. Токио, 1957.

Другие кодексы, похожие на бусидо

Как мы уже упоминали выше, бусидо — далеко не первый моральный кодекс самураев и военных в Японии. Существовали коды, подобные бусидо, из периодов Хэйан, Камакура, Муромати и Сэнгоку.

Начиная с периодов Хэйан и Камакура (794–1333 гг.), Когда Япония стала становиться все более милитаристской, начали появляться различные письменные моральные кодексы.

Во многом это было вызвано тем, что самураи свергли правящего императора в 7 веке и заменили его сёгуном — бывшим военным заместителем японского императора. По сути, самураи ( в то время также называемые буси ) составляли военную хунту.

Эта новая реальность привела к изменению статуса и роли самураев в обществе, отсюда и появление новых кодексов поведения. Тем не менее, они в основном вращались вокруг военных обязанностей самураев перед их новой иерархией — местными лордами даймё и сёгуном.

К таким кодексам относятся Tsuwamon no michi  (Путь воина ), Kyûsen / kyûya no michi (Путь лука и стрел), Kyūba no michi (Путь лука и коня) и другие.

Все они в основном касались различных стилей боя, используемых самураями в разных областях Японии, а также в разные периоды времени. Легко забыть, что самураи были просто бойцами на мечах — на самом деле, они в основном использовали луки и стрелы, сражались копьями, ездили на лошадях и даже использовали боевые посохи.

Различные предшественники кодекса Бусидо сосредоточились на таких военных стилях, а также на общей военной стратегии. Тем не менее, они также уделяли внимание морали войны — доблести и чести, которых ожидали от самураев, их долгу перед даймё, сёгуном и так далее.

Например, ритуальное самопожертвование сэппуку (или харакири ), которое самурай должен был совершить, если он потерял своего хозяина или был опозорен, часто ассоциируется с бусидо. Однако такая практика существовала за столетия до изобретения бусидо в 1616 году. Фактически, уже в 1400-х годах это даже стало обычным видом смертной казни.

Итак, хотя бусидо уникально во многих отношениях и в том, как оно включает в себя широкий спектр нравов и практик, это не первый моральный кодекс, которому должны были следовать самураи.

Каковы восемь принципов бусидо?

Кодекс Бусидо содержал восемь добродетелей или принципов, которые его последователи должны были соблюдать в своей повседневной жизни:

Камикадзе: пилоты-смертники. японское самопожертвование во время войны на тихом океане

Загрузка. Пожалуйста, подождите…

Камикадзе: пилоты-смертники. японское самопожертвование во время войны на тихом океане — юрий иванов

От автора

Помню, какое сильное потрясение испытал много лет назад, в юности, узнав о невероятных, чудовищных преступлениях, совершенных в годы войны японской военщиной в так называемом “отряде 731”. Оно не прошло и сейчас и заставило пристальней вглядеться в Японию, нашего процветающего дальневосточного соседа.

Открылась удивительная нация, понять которую пытаюсь до сих пор. Нельзя не восхищаться ее культурой, историей, обычаями, искусством… Однако этот необыкновенно добрый, смиренный, вежливый, трудолюбивый народ, будучи напоен ядом национализма, в годы минувшей войны продемонстрировал древний феодальный самурайский дух: фанатичную преданность императору; дикие, переходящие границы человеческого понимания злобу и ненависть к врагам — населению оккупированных стран; массовое самопожертвование — как по приказу свыше, так и добровольное.

Идея посылать солдат на битву, зная со всей определенностью, что они погибнут, не укладывается в голове западного человека.

Японские моряки и подводники, водители человеко-торпед; пехотинцы, своими телами разминировавшие минные поля; летчики-камикадзе, парашютисты, предпринимая самоубийственные атаки, понимали, что погибнут, но добровольно выбирали путь самопожертвования и с энтузиазмом встречали смерть. Категория таких добровольцев-смертников в японских вооруженных силах периода Второй мировой войны получила обобщенное название “тейсин-тай” (“тесинтай”) — “ударные отряды”. Их формирование основывалось на средневековом морально-религиозном кодексе самураев бусидо, обязывающем презирать смерть.

Погибшие в бою смертники причислялись к лику ками — святых покровителей Японии.

В истории многих народов можно найти немало примеров беззаветного героизма. Мы гордимся массовым самопожертвованием и патриотизмом, которые проявляли советские солдаты во время Великой Отечественной войны. Они уходили из жизни добровольно, но своей смертью способствовали выполнению стоящих задач или спасали товарищей.

Бывший свидетель с “той” стороны Ганс Фриспер пишет: “Я собственными глазами видел, как молодые красноармейцы на поле боя, попав в безвыходное положение, подрывали себя ручными гранатами. Это были действительно презирающие смерть солдаты!”

Однако никогда и ни в одной армии мира самопожертвование не являлось специальной или особой тактикой, одобренной сверху и заранее планируемой. Формирование различных отрядов тейсин-тай санкционировал Императорский генеральный штаб. Более того, для самоубийц разрабатывалось и производилось специальное оружие — торпеды, катера, самолеты… Самоубийственная тактика впервые была массово опробована в сражении за Филиппины, а в битве за Окинаву японское командование сделало на нее уже основную ставку.

Несмотря на то, что самоубийственная тактика доказала свою эффективность, она не приближала победу, да и не могла привести к ней.

В предлагаемом читателю издании впервые в нашей стране предпринята попытка с разных сторон раскрыть феномен массового самопожертвования японских солдат. При этом следует заметить, что для российского читателя война на Тихом океане менее известна, чем Вторая мировая война в Европе. В западной литературе, к сожалению, в описаниях хода сражений на Тихом океане содержится много неточностей. Во многом неизвестной для российского массового читателя эта война остается и в наши дни. Воссоздание достоверной картины того или иного сражения затрудняют часто противоречивые оценки и описания со стороны обеих воюющих сторон.

В нашей стране прежде всего в силу идеологических причин война на Тихом океане рассматривалась как второстепенная. Только этим можно объяснить ограниченное число достаточно полных и фундаментальных работ, посвященных Тихоокеанскому театру военных действий. В данной книге предпринята попытка объяснить феномен японского самопожертвования на широком историческом, политическом, социальном, психологическом и т. п. фоне. Только так, по нашему мнению, можно правильно раскрыть суть японского самопожертвования как явления.

В ряде отечественных изданий единственной причиной самоубийственных атак называется фанатизм. Однако это слишком упрощенное и легковесное объяснение, к тому же не в полной мере соответствующее истине.

Первая в России книга о камикадзе[1]и других отрядах самоубийц призвана восполнить досадный пробел и изложить реальную картину японского духа самопожертвования и самоубийственных атак, отбросив различные легенды и небылицы, их окружающие.

Названия техники (кораблей, самолетов и т. д.) даются в русской транскрипции, а их буквенно-цифровые обозначения — в латинской.

Согласно существующей традиции, японские фамилии приводятся первыми, а имена — вторыми.

Автор благодарит Т. С. Гуляеву, А. В. Бушуева,

A. Б. Дэвидсона, А. А. Жеребилова, Ю. Е. Ивонина, Ю. Е. Каштанова, Г. В. Корнюхина, Е. К. Леднёву,

B. В. Найденова, М. И. Рабиновича, В. А. Суханову, В. В. Тарасенко А. И. Уткина, В. В. Цветкова за советы, ценные замечания и помощь, оказанные при работе над темой. Особую признательность автор выражает издательству «Time-Life» за любезно предоставленное разрешение использовать фотографии.

Понимая, что книга может быть не свободна от недостатков и неточностей, автор с благодарностью примет замечания, отзывы и советы, связанные с этой темой.

Адрес редакции: 214016, г. Смоленск, ул. Соболева, дом 7, издательство «Русич».

В 1989 году вышла брошюра Лейко О. Ю. «Камикадзе» объемом 74 страницы, представляющая собой научно-популярный очерк по истории японских пилотов-смертников. — Прим. авт.

Глава I. Размышления о японском национальном характере

Штрихи к японскому портрету

Жестокая и коварная японская природа, данная человеку как бы назло, наложила неизгладимый отпечаток на черты характера населения. В Японии шесть седьмых территории не может быть использовано в хозяйственных целях. В стране ежегодно происходит в среднем около четырех тысяч землетрясений, а безжалостные тайфуны, цунами и наводнения постоянно производят опустошительные разрушения. Все это способствует выработке у японцев мужества, самообладания, терпения и других национальных качеств.

Япония долгие годы проводила политику самоизоляции, что, наряду с ее островным положением, привело к формированию однородного этноса, по-своему интересного и довольно самобытного.

В условиях Японии одинокий человек обречен. Он не в состоянии бороться с суровой природой, победить которую можно только сообща. Лишь земледельческие общины в силах выполнять огромный объем работы по сооружению и поддержанию в порядке дамб, каналов, оросительной системы и т. д.

§

Японская деревенская община представляет собой микромодель всего общества. Она замкнута, обособленна, подозрительно и даже враждебно настроена к чужакам. В ней вырабатывается и постоянно воспроизводится общинное сознание, феодальный образ мышления. Японец всегда видит себя в семье, рядом с соседями, в общине в целом. Он не представляет своей жизни без нее. Самое большое наказание для него — оказаться в чужом мире вне родной и знакомой обстановки.

Авторитет общины огромен: она не допускает праздности, нивелирует возвысившуюся индивидуальность до среднего уровня, делит на всех членов и общие трудности и потери, и общие радости, удачи и везение. Именно с общинным сознанием связана японская традиция называть сначала фамилию, а затем имя. Японец прежде указывает свою семью и лишь после нее себя — ее члена.

Общинный дух чрезвычайно стоек. Он поддерживается многочисленными местными праздниками. Каждый год в июле и в декабре японцы стремятся попасть туда, где они родились. Подготовка к праздникам и пышные торжества объединяют и сплачивают людей, дают заряд на следующие полгода.

Высокий уровень научно-технического прогресса почти не сказывается на общинном сознании и на жизни японской деревни. Как и столетия назад, японцы живут в домах без печек с земляными полами и тростниковыми крышами, работая от зари до зари на рисовых полях. Японцы отличаются трудолюбием, дисциплинированностью, стремлением к согласованным действиям в группе. Удивительно, но японский язык не содержит слова “трудолюбие”. Само собой подразумевается, что невозможно работать иначе, как с максимальной самоотдачей. В то же время необходимо безоговорочно подчиняться тому, кто занимает более высокое служебное положение.

Японец не представляет свою жизнь без коллектива. Каждый житель Японских островов состоит членом множества различных обществ, имеющих свою униформу, заповеди, знамена, гимн и другую символику. Для представителя любой нации подобные “мелочи” имеют лишь второстепенное значение, но только не для японцев. Для них “мелочей” вообще не существует. — Они привыкли ко всему подходить тщательно, основательно вникая в детали. Бригадир, начальник участка, командир роты и т. п., ставя подчиненным задачу, обязательно взойдет на специальное возвышение — небольшой помост. При этом не имеет значения, где он находится — на предприятии или в полевых условиях. Главное — он выше остальных по положению и поэтому должен непременно возвышаться над ними даже зрительно.

Отличительной чертой японского национального характера является сильно развитое эстетическое чувство. Многие народы отличаются такой же любовью к прекрасному, как японцы. Однако японский эстетический идеал коренным образом отличается от европейского. Ни в одной стране мира не существует традиций проведения массовых организованных празднеств, связанных с любованием природой. Праздник любования цветами, называемый “ханами”, вероятно, самый популярный. Он зародился еще в VII веке. В Японии наиболее любимы нежно-белые цветки дикой вишни сакуры и цветы белой хризантемы кику — символа императорской короны. Ранней весной, во время цветения сакуры, в токийском парке Синдзюку устраиваются официальные церемонии коллективного любования ее бутонами. Японцы в этот день пьют саке и сочиняют вака — короткие стихотворения. Эти два действия — основные составляющие праздника, любимого во всех уголках Японии.

Как быть Леди:  Психологическое насилие в семье над женщиной

Сакура традиционно считается любимым цветком военных. В глубокой древности появились поговорки, подчеркивающие особую роль, которую отводили ей самураи. “Сакура — первый среди цветков, самурай — первый среди людей”, “Если кто-то спросит о духе японцев, укажи на цветки сакуры, сверкающие на солнце”. Самураи считали, что смерть в бою так же прекрасна, как короткая жизнь цветков сакуры.

Цукими, праздник любования луной, проводится в сентябре — октябре. Праздник любования снегом юкими прославляет красоту обыденной жизни.

Японцы оценивают мир с позиций дзенской эстетики, основу которой составляют категории ваби и саби. Ваби означает отказ от роскоши, жизнь в простоте и бедности. Саби — это “прелесть обыденного”. Не поиски идеала прекрасного, правильных пропорций, как на Западе, а достижение естественности во всем, максимально полное единение с природой — вот что является главным для представителей этой самобытной нации.

Японцы любят поэзию, песни, театр и другие искусства. Поражает их чайная церемония тяно-ю и искусство аранжировки цветов икебана.

Однако не стоит идеализировать национальную психологию японцев. Напоенные и одурманенные ядом национализма и шовинизма жители японских островов, как показывает история, способны взрастить некоторые свои отнюдь не лучшие черты.

“Нашему народу присуща нелогичность в поступках, — с горечью утверждали Футида М. и Окумия М. — Японец нередко действует под влиянием порыва, случайности… Мы с неохотой расстаемся с предрассудками, вяло реагируем даже на очевидные улучшения, если они содержат элемент новизны. Наша нерешительность порождает высокомерие, переходящее в презрение к другим народам.

Не будучи смелыми и независимыми, мы предпочитаем полагаться на других и раболепно слушаться старших начальников. Не умея трезво оценить действительность, мы часто принимаем желаемое за действительное, действуем без необходимых планов и расчетов…

Все это — отрицательные черты японского национального характера”.

Понятно, что такая критическая оценка некоторых качеств своих соотечественников в какой-то мере справедлива. В. Цветов утверждает, что если в 1953 году 20 процентов японцев считали себя существами более высокого порядка, чем американцы и европейцы, то в 1968 году — уже 48 процентов. Другими словами, тезис о “высокомерии, переходящем в презрение к другим народам”, действительно подтверждается. И это несмотря на уроки страшной войны! Однако любые оценки всегда субъективны, поэтому неправильно, на наш взгляд, вешать ярлыки на целый народ. Однако не замечать отрицательные черты его психологии тоже нельзя.

Общинное самосознание и феодальный образ мышления ярко проявляются в приверженности японцев к традициям и мифологии. И то, и другое занимает чрезвычайно важное место в их жизни. Именно этим можно объяснить тот благоговейный трепет, с которым каждый японец относился до и во время войны на Тихом океане к микадо — потомку богов.

Несмотря на привязанность к группе и коллективу, японец в сущности чувствует себя одиноко. Он строго соблюдает иерархию и в семье, и в обществе; скромен, стеснителен, стыдлив. Он предпочитает не жаловаться на свои беды. При этом мощное чувство стыда и чувство благодарности и долга (по-японски “гири”) во многом определяет его линию поведения и образ жизни.

Буддизм привнес в японскую национальную психологию учтивость, простоту, покорность и смирение, равнодушие к вещам.

Невозможно составить подробную, правильную и полную характеристику японской жизни и национальной психологии — настолько она сложна и многолика. Мы указали лишь на те черты японского характера, которые помогут лучше понять мотивы поведения японских солдат во время войны на Тихом океане, разобраться в феномене массовых самоубийственных акций, безропотно, а порой и с воодушевлением осуществлявшихся на всем протяжении военных действий.

§

Корни Бусидо

Невозможно понять японцев, не постигнув суть синтоизма. Синто переводится с китайского как “священный путь”. По-японски это звучит “ками-но-мити” — ”путь богов”. Впервые слово “синто” было употреблено в 720 году в императорской хронике “Нихонги”. Синто, система традиционных японских верований, — не просто религия, а образ жизни, основа японской национальной психологии. Будучи по своей сути общинной религией, она демонстрирует уникальную живучесть, несмотря на то, что подобный тип верований свойственен лишь примитивным племенам, живущим при родовом строе.

Древняя религия Японии основывается на поклонении человекоподобным божествам и духам, называемым “ками”. Считается, что мир населен миллионами ками. Горы, ветер, деревья, камни, предки, герои, духи и т. д. — все это ками, число которых огромно и точно не известно. После смерти японец присоединяется к сонму ками. Термин “ками” означает также “сила”, “мощь”, которая, согласно синто, таится в различных природных явлениях, в определенных местах, в неординарных людях.

Согласно ситоистскому мифу, и Японские острова, и страна Ямато в юго-западной и центральной Японии, и весь японский народ имеют божественное происхождение — были рождены богами (все остальные народы образовались из последа, вышедшего при родах). Боги-ками породили только японцев и поэтому связаны лишь с японской нацией.

Величайшей среди многочисленных. синтоистских божеств считается Аматэрасу оомиками (“Великая богиня, освещающая небо”). От нее исходит родословная японских императоров. Правнук Аматэрасу Дзимму в 660 году до н. э. стал первым правителем объединенной Японии.

Таким образом, синтоизм проповедует, что тенно, или микадо (император), является потомком духов неба, а каждый японец — потомком ками — духов второго разряда. Поэтому для японцев император — не только глава государства и владыка подданных. Он — представитель неба на земле и, благодаря своему божественному происхождению, находится в родстве со всем народом, выступает как глава нации-семьи и как главный жрец синтоизма. Вот почему святой обязанностью каждого японца считалось быть преданным прежде всего императору, то есть личности, и лишь затем — своей стране.

Одно из главных мест в синтоизме занимает культ предков. Вероятно, ни одна нация в мире не уделяет ушедшим в мир иной столько внимания, как японцы, которые ухаживают за могилами даже X века. Средний японец, как правило, знает своих предков до девятого колена. Согласно синтоизму, люди после смерти оказываются в прошлом, где становятся духами-предками. Они при этом сохраняют свои качества. Кто не был при жизни добропорядочным — превращается в злого духа, хороший человек становится добрым духом. Но потомки обязаны поклоняться всем им. Духи-предки священны для живущих, так как превратились в ками, которые внимательно следят за миром людей, покровительствуя и защищая живущих и Японию. Вот почему, считали японцы, их страну нельзя победить, и завоеватели никогда не осквернят “священную землю Ямато”.

В то же время ками не находятся в потустороннем мире, они обитают с людьми. Человек должен стремиться слиться с божествами в своей жизни.

Природа и мир саморазвиваются и не зависят от какого-то высшего разума. Мир не разделяется на живой и неживой, человеческий и природный, земной и загробный. Он — единое целое. Загробный мир является отражением земного. Это вовсе не мрачный мир тьмы. Смерть, согласно синтоизму, — естественный переход из одного состояния в другое.

По всей Японии разбросаны многочисленные синтоистские святилища. В них японцы поклоняются своим местным ками. Синтоистский храм состоит из двух частей: внутренней для хранения символа ками и наружной, где молятся. В нем нет предметов поклонения и отсутствуют какие-либо украшения. Висит лишь зеркало — символ чистого сердца, отражающего в себе образ божества.

Кроме того, в каждом традиционном японском жилище обязательно есть синтоистский алтарь камидана, соседствующий с буддийским алтарем.

После реставрации власти императоров в 1867 году государство в эпоху Мэйдзи взяло синтоизм на вооружение, но не как религию, а в качестве национальной системы этики {синто кокутай). Синтоизм превратился в официальную государственную идеологию. Были возрождены древние мифы о сотворении мира, богине Ама-тэрасу, императоре Дзимму. Официальная пропаганда умело использовала их как символы японского национализма. Крайне реакционные и агрессивные силы Японии взяли на вооружение некоторые стороны синтоизма, превратив эту религию в идеологическую основу японского империализма.

В VI веке в Японию начал проникать буддизм. Уход от земных проблем, приемы и методы сохранения душевного покоя — эти и другие его характерные черты получили в Стране восходящего солнца дальнейшее распространение. Скоро в Японии стали признанными две религии, причем буддизм не стремился подавить синтоизм, а осваивал те области духовной жизни, которые оставались свободными от влияния последнего. К X веку японцы умело разграничили две системы верований применительно к своей жизни: обряды рождения, например, проводили согласно синтоистским ритуалам, а обряды похорон — по буддийским. Буддизм проповедовал телесную чистоту, призывал делать все тщательно, с душой. Он признавал смерть как распад плоти, детально разработал мысль о соответствующем посмертном воздаянии за прожитое. Жизнь непрочна и непостоянна, учил буддизм. Он сравнивал ее с росой, высыхающей под первыми лучами солнца. Жизнь должна рассматриваться в единстве со смертью, от которой она не очень существенно отличается. Жизнь и смерть легко меняются местами, переходя друг в друга. Соответственно и человек как носитель жизни живет, умирает, меняет свои формы. А если так, то не имеет смысла размышлять о том, что лучше — жизнь или смерть.

В течение многих столетий буддизм и в некоторой степени даосизм оказывали существенное влияние на культуру и духовную жизнь японского общества, в котором в XII веке зародился, а в XIV–XV веках достиг своего расцвета дзен-буддизм — японский вариант буддизма.

Дзен-буддизм — это не только религия, но и философия, и социально-психологическая доктрина. Дзен превратился в главную религию самураев, которые нашли в используемой им медитации способ полного раскрытия своих внутренних возможностей.

Дзен-буддизм — миролюбивая религия, и удивительно то, что она покорила сердца самураев. Все дело в том, что дзен никогда не был религией разума, религией мысли. Он выполнял одну, но важную для самураев функцию — побуждал их к действию, помогал мобилизовать волю. По существу дзен является психотехникой, которая концентрирует внутреннюю энергию человека без учета ее направленности. Дзен не интересует, что делает человек, для него важно, как он делает. Он не рассматривает вопрос о бессмертии души, нравственном поведении человека. Однако несмотря на свою однобокость, дзэн давал самураю больше, чем любое другое вероучение.

В период Токугава широкое распространение в Японии получила религиозно-философская система конфуцианства. Один из основных ее принципов — сыновней почтительности — отвечал духу средневекового общества. Безоговорочное подчинение отцу соблюдалось не только в каждой семье, но и распространялось на всю государственную иерархию.

Часто задаваемые вопросы о бусидо

Что случилось бы, если бы самурай не следовал кодексу бусидо?

Если воин чувствовал, что потерял свою честь, он мог спасти ситуацию, совершив сэппуку — форму ритуального самоубийства. Это вернет им честь, которую они потеряли или собирались потерять. По иронии судьбы, они не смогли бы стать свидетелями, не говоря уже о том, чтобы получать от этого удовольствие.

Сколько достоинств в кодексе бусидо?

Есть семь официальных добродетелей, из которых восьмой неофициальных добродетелей — это самоконтроль. Эта последняя добродетель была необходима для того, чтобы применить остальные добродетели и обеспечить их эффективное применение.

Были ли подобные кодексы поведения на Западе?

Бусидо было основано в Японии и практиковалось в нескольких других азиатских странах. В Европе рыцарский кодекс, которому следовали средневековые рыцари, был чем-то похож на кодекс бусидо.

Заключение

Как кодекс принципиальной жизни, Бусидо предлагает что-то для всех. Он подчеркивает важность верности своему слову, ответственности за свои действия и верности тем, кто от вас зависит. Хотя его военные элементы сегодня в значительной степени отвергаются, бусидо по-прежнему остается важным аспектом японской культуры.

Оцените статью
Ты Леди!
Добавить комментарий