Гендер как позициональность
Линда
Алкофф считает, что феминизм сталкивается с кризисом идентичности: категория
женщин является отправной точкой феминизма, но различные критические замечания
о гендере раздробили эту категорию, и неясно, как феминистки должны понимать,
что значит быть женщиной (Alcoff 2006: ch. 5).
В ответ на это Алкофф
развивает понимание гендера как позициональности,
согласно которому «гендер — это, помимо всего прочего, позиция, которую
занимает некто и с которой он/а может действовать политически» (Alcoff 2006:
148). В частности, она занимает социальное положение, чтобы способствовать
развитию специфически гендерных идентичностей (или самоконцепций):
«Сама
субъективность (или субъективный опыт бытия женщиной) и сама идентичность
женщины конституируются позицией женщины» (Alcoff 2006: 148). Алкофф считает,
что существует объективная основа для различения индивидов на основании
(фактических или ожидаемых) репродуктивных ролей:
Считается,
что те, кого принято относить к биологическим женщинам, хотя на самом деле они
не могут размножаться, столкнутся с «иным набором практик, ожиданий и чувств в
отношении размножения», чем те, кого принято относить к мужчинам (Alcoff 2006:
172).
основой различных социальных
сегрегаций, она может порождать развитие различных форм телесной воплощенности,
переживаемых на протяжении всей жизни, и может порождать широкий спектр
аффективных реакций — от гордости, восторга, стыда, вины, сожаления или
огромного облегчения от того, что ей удалось избежать биологического
воспроизводства. (Alcoff 2006: 172)
Биологическое воспроизводство, таким
образом, является объективной основой для различения индивидов, которое
приобретает культурное измерение в том смысле, что оно по-разному позиционирует
женщин и мужчин: в зависимости от типа тела, которое имеет некто, его жизненный
опыт будет отличаться.
И
это способствует построению гендерных социальных идентичностей: роль в
биологическом воспроизводстве помогает выстроить социальное позиционирование, и
это обусловливает развитие специфически гендеризованных социальных идентичностей.
Поскольку
женщины социально позиционируются в самых различных контекстах, «нет гендерной
сущности, которую разделяли бы все женщины» (Alcoff 2006: 147–148). Тем не
менее Алкофф признает, что ее воззрения сродни оригинальному различию пола и гендера
1960-х годов, поскольку различие полов (понимаемое в терминах объективного
разделения репродуктивного труда) обеспечивает основу для определенных
культурных механизмов (развитие гендеризованной социальной идентичности). Но,
оглядываясь на себя,
мы можем видеть, что сохранение
различия между объективной категорией сексуированной идентичности и
разнообразными и культурно обусловленными практиками гендера не предполагает
абсолютного старомодного различия между культурой и овеществленной природой. (Alcoff
2006: 175)
Иными словами, ее точка зрения
позволяет избежать неправдоподобного утверждения, что пол связан исключительно
с природой, а гендер — с культурой.
Скорее, различие на основе репродуктивных возможностей
формирует и формируется теми видами культурных и социальных явлений (таких как
разновидности социальной сегрегации), которые эти возможности порождают.
Например, технологические вмешательства могут изменить половые различия, показав
тем самым, что они важны (Alcoff 2006: 175).
В
этой статье сначала рассматривались аргументы феминисток против биологического
детерминизма и утверждение о том, что гендер социально сконструирован. Затем мы
рассмотрели феминистскую критику преобладающих представлений о гендере и поле,
а также само различие.
Во-первых, что гендер — или
то, что значит быть женщиной или
мужчиной — все еще очень животрепещущая тема.
Во-вторых, феминистки не совсем
отказались от взгляда, согласно которому гендер связан с социальными факторами и что он (в том или ином смысле) отличается
от биологического пола.
Коллегия все еще не определилась с тем, что
является лучшим, наиболее полезным или (даже) правильным определением гендера.
И некоторые современные феминистки все еще находят ценность в первоначальном
различии пола и гендера 1960-х годов.
- Конец эры
гендерно-маркированных игрушек далеко не близок. За более недавними
примерами стоит обратиться к категории «гендеризованные товары» (‘gendered
products’) в The Feminist
Philosophers Blog. - Чаще подобные позиции называют эссенциалистскими. Однако
в этой статье мы избегаем данного часто употребляемого
термина, потому что феминистское использование понятия «эссенциализм»
сильно различается. (За исключением раздела 4.2.2, в которой обсуждается
недавняя версия гендерного эссенциализма Шарлотты Уитт). «Эссенциализм»
может быть классификационным. Суть этого взгляда в том, что для
принадлежности к определенному классу необходимо наличие определенной
черты (напр., чтобы принадлежать к классу красных объектов, объект должен
быть красного цвета). Или же «эссенциализм» может быть индивидуальным.
Этот взгляд подразумевает, что наличие определенной характеристики (напр.,
быть членом какого-то вида) необходимо для индивидов как индивидов, поэтому, если некто утратит данную
характеристику, то и перестанет быть неким индивидом. (Например, если для
Лэсси индивидуально эссенциально быть членом вида собака, то если Лэсси утратит эту характеристику, то она
перестанет быть Лэсси). Эти два
вида эссенциализма часто считаются созависимыми: если некоторая
характеристика эссенциальна для участия в классе, то она должна быть
эссенциальна и для членов этого класса как
индивидов. Но одно не следует из другого: быть красного цвета необходимо
для участия в классе красных сущностей, но быть красным не всегда эссенциально
для красных сущностей как для индивидов. Например, если красная машина
будет раскрашена в синий, то машина больше не будет членом класса красных
сущностей, но машина перестанет быть
той же машиной, какой она была. (Подробнее об эссенциализме и его
обсуждения см. в Heyes 2000, Stoljar 1995; Stone 2004, 2007; и Witt 1995.) - Рапапорт (Rapaport2002) высказывает мнение в защиту Маккинон, согласно
которому, даже если сексуальная объективация является общим условием,
определяющим гендер женщин, она может манифестироваться множеством разных
способов. И даже если женщины в целом сексуально объективированы, то этот
опыт необязательно должен быть одинаковым: белых и чернокожих женщин
сексуально объективировали разными способами. - Отметим, это не означает, что взгляд Фридан — взгляд
гендерной реалистки в том смысле, как обсуждается здесь. - Однако Батлер пишет в другом месте: «никак нельзя
сделать вывод, что часть гендера, которая перформируется, это „истинный“
гендер» (Butler1997:
20) — нечто, что кажется противоречащим ее ранним высказываниям. Источник
непонятности в том, что Батлер двусмысленно относится к термину «истинный».
В этой цитате она использует термин, чтобы обозначить «независимо
существующее», а не «реальное». Таким образом, гендеры реальны только до того
предела, пока они перформируются, потому что гендер не существует вне гендеризующих
действий. - См. также Wittig 1992, которая считает, что
общественные властные структуры неправильно учат нас, что существуют два
пола, с которыми рождаются индивиды. - Может показаться, что понятие «женщина» служит для
вычленения типичных случаев женщин,
которые функционируют как образцы женщин именно потому, что они — типичные
случаи. В целом номиналисты сходства считают так: например, избранные образцы
красного обычно включают типичные красные объекты, наподобие помидоров,
британских почтовых ящиков и некоторых видов кирпичей, которые выбраны
потому, что они типичные красные объекты (Price 1953, 20). Но Столяр не
обращается к типичным случаям женственности, когда вычленяют образцы
женщин. Это означает, что индивиды (наподобие выбранных Столяр), которые
не являются «типичными» женщинами, могут считаться образцами женщин. И
наличие нетипичных образцов женщин позволяет включить (например) некоторых
интерсексуальных индивидов и трансперсон в категории женщин. Взгляд
Столяр, однако, вызывает полемику даже у трансперсон. - В ранних работах Хаслангер этот анализ назывался
«аналитическим» (см. Haslanger 2000b). Затем Хаслангер
изменила свою терминологию и называет его «амелиоративным». - Хотя воззрения Уитт значительно
отличаются от других позиций, обсуждаемых в настоящем разделе, по крайней
мере не было бы ошибкой разместить их здесь и назвать «гендерным
реализмом». В конце концов, Уитт считает, что есть что-то, что отличает
мужчин и женщин посредством их гендера — особая социальная позиция,
связанная с репродуктивными функциями (подробнее об этом ниже).
● Армстронг, Дэвид, 2021, Универсалии. Самоуверенное введение,
Москва: Канон-плюс.
● де Бовуар, Симона, 2021 [1949], Второй пол, Москва: Азбука.
● Батлер, Джудит, 2002 [1997], Психика власти: теории субъекции, Харьков:
ХЦГИ; СПб.: Алетейя.
● Рубин, Гейл, 2000 [1975], «Обмен
женщинами: заметки о „политической экономии“ пола» в Хрестоматия феминистских текстов. Переводы (под ред. Е. Здравомысловой,
А. Темкиной), Санкт-Петербург: Изд-во «Дм. Буланин».
● Фридан, Бетти, 1994 [1963], Загадка женственности, Москва: Прогресс,
Литера.
● Чодороу, Ненси, 2006 [1978], Воспроизводство материнства, Москва:
РОССПЭН.
●
Alcoff, L., 1988, “Cultural Feminism
Versus Post-Structuralism: The Identity Crisis in Feminist Theory”, Signs, 13: 405–436.
●
–––, 2006, Visible Identities, Oxford: Oxford University Press.
●
Ásta (Sveinsdóttir), 2021, “The
Metaphysics of Sex and Gender”, in Feminist
Metaphysics, C. Witt (ed.), Dordrecht: Springer.
●
Ayala, S. and Vasilyeva, N., 2021,
“Extended Sex: An Account of Sex for a More Just Society”, Hypatia, 30: 725–742.
●
Antony, L., 1998, “‘Human Nature’
and Its Role in Feminist Theory”, in Philosophy
in a Feminist Voice, J. Kourany (ed.), New Haven: Princeton University
Press.
●
Bach, T., 2021, “Gender is a Natural
Kind with a Historical Essence”, Ethics,
122: 231–272.
●
Benhabib, S., 1992, Situating the Self, New York: Routledge.
●
Bettcher, T.M., 2021, “Trans Women
and the Meaning of ‘Woman’”, in The Philosophy
of Sex, N. Power, R. Halwani, and A. Soble (eds.), Lanham, ML: Rowman and
Littlefield Publishers, Inc.
●
Butler, J., 1990, “Performative Acts
and Gender Constitution”, in Performing
Feminisms, S-E. Case
(ed.), Baltimore: John Hopkins University.
●
–––, 1991, “Contingent Foundations:
Feminism and the Question of ‘Postmodernism’”, Praxis International, 11: 150–165.
●
–––, 1993, Bodies that Matter, London: Routledge.
●
–––, 1999, Gender Trouble, London: Routledge, 2nd edition.
●
Campbell, A., 2002, A Mind of One’s Own: The Evolutionary
Psychology of Women, Oxford: Oxford University Press.
●
Chodorow, N., 1995, “Family
Structure and Feminine Personality”, in Feminism
and Philosophy, N. Tuana, and R. Tong (eds.), Boulder, CO: Westview Press.
●
Deaux, K. and B. Major, 1990, “A
Social-Psychological Model of Gender”, in Theoretical
Perspectives on Sexual Difference, D. Rhode (ed.), New Haven: Yale
University Press.
●
Fausto-Sterling, A., 1993a, Myths of Gender: Biological Theories about
Women and Men, New York: Basic Books, 2nd edition.
●
–––, 1993b, “The Five Sexes: Why
Male and Female are Not Enough”, The
Sciences, 33: 20–24.
●
–––, 2000a, “The Five Sexes:
Revisited”, The Sciences,
July/August: 18–23.
●
–––, 2000b, Sexing the Body, New York: Basic Books.
●
–––, 2003, “The Problem with
Sex/Gender and Nature/Nurture”, in Debating
Biology: Sociological Reflections on Health, Medicine and Society, S. J.
Williams, L. Birke, and G. A. Bendelow (eds.), London & New York:
Routledge.
●
–––, 2005, “The Bare Bones of Sex:
Part 1 – Sex and Gender”, Signs, 30:
1491–1527.
●
Frye, M., 1996, “The Necessity of
Differences: Constructing a Positive Category of Women”, Signs, 21: 991–1010.
●
–––, 2021, “Metaphors of Being a φ”, in Feminist Metaphysics, C. Witt (ed.),
Dordrecht: Springer.
●
Gatens, M., 1996, Imaginary Bodies, London: Routledge.
●
Gorman, C. 1992, “Sizing up the
Sexes”, Time, January 20: 42–51.
●
Green, J. M. and B. Radford Curry,
1991, “Recognizing Each Other Amidst Diversity: Beyond Essentialism in
Collaborative Multi-Cultural Feminist Theory”, Sage, 8: 39–49.
●
Grosz, E., 1994, Volatile Bodies: Toward a Corporeal Feminism,
Bloomington, IN: Indiana University Press.
●
Harris, A., 1993, “Race and
Essentialism in Feminist Legal Theory”, in Feminist
Legal Theory: Foundations, D. K. Weisberg (ed.), Philadelphia: Temple
University Press.
●
Haslanger, S., 1995, “Ontology and
Social Construction”, Philosophical
Topics, 23: 95–125.
●
–––, 2000a, “Feminism in
Metaphysics: Negotiating the Natural”, in Feminism
in Philosophy, M. Fricker, and J. Hornsby (eds.), Cambridge: Cambridge
University Press.
●
–––, 2000b, “Gender and Race: (What)
are They? (What) Do We Want Them To Be?”, Noûs,
34: 31–55.
●
–––, 2003a, “Future Genders? Future
Races?”, Philosophic Exchange, 34:
4–27.
●
–––, 2003b, “Social Construction:
The ‘Debunking’ Project”, in Socializing
Metaphysics: The Nature of Social Reality, F. Schmitt (ed.), Lanham: Rowman
& Littlefield Publishers Inc.
●
–––, 2005, “What Are We Talking
About? The Semantics and Politics of Social Kinds”, Hypatia, 20: 10–26.
●
–––, 2006, “What Good are Our
Intuitions?”, Proceedings of the
Aristotelian Society, Supplementary Volume 80: 89–118.
●
–––, 2021, Resisting Reality, Oxford: Oxford University Press.
●
Heyes, C., 2000, Line Drawings, Ithaca & London:
Cornell University Press.
●
hooks, b., 2000, Feminist Theory: From Margins to Center,
London: Pluto Press, 2nd edition.
●
Jaggar, A., 1983, “Human Biology in
Feminist Theory: Sexual Equality Reconsidered”, in Beyond Domination: New Perspectives on Women and Philosophy, C.
Gould (ed.), Lanham: Rowman & Littlefield Publishers, Inc.
●
Jenkins, K., 2021, “Amelioration and
Inclusion: Gender Identity and the Concept of Woman”, in Ethics, 126: 394–421.
●
Kimmel, M., 2000, The Gendered Society, New York: Oxford
University Press.
●
King, H., 2021, The One-Sex Body on Trial: The Classical and Early Modern Evidence,
Farnham: Ashgate Publishing, Ltd.
●
Laqueur, T., 1990, Making Sex: Body and Gender from the Greeks
to Freud, Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
●
Lloyd, G., 1993, The Man of Reason: ‘Male’ and ‘Female’ in
Western Philosophy, London: Routledge, 2nd edition.
●
MacKinnon, C., 1989, Toward a Feminist Theory of State,
Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
●
–––, 2006, “Difference and
Dominance”, in Theorizing Feminisms,
E. Hackett and S. Haslanger (eds.), Oxford: Oxford University Press.
●
Martin, J. R. 1994, “Methodological
Essentialism, False Difference, and Other Dangerous Traps”, Signs, 19: 630–655.
●
Mikkola, M. 2006, “Elizabeth
Spelman, Gender Realism, and Women”, Hypatia,
21: 77–96.
●
–––, 2007, “Gender Sceptics and
Feminist Politics”, Res Publica, 13:
361–380.
●
–––, 2009, “Gender Concepts and
Intuitions”, Canadian Journal of
Philosophy, 9: 559–583.
●
–––, 2021, “Ontological Commitments,
Sex and Gender”, in Feminist Metaphysics,
C. Witt (ed.), Dordrecht: Springer.
●
–––, 2021, The Wrong of Injustice: Dehumanization and its Role in Feminist
Philosophy, New York: Oxford University Press.
●
Millett, K., 1971, Sexual Politics, London: Granada
Publishing Ltd.
●
Moi, T., 1999, What is a Woman?, Oxford: Oxford University Press.
●
Munro, V., 2006, “Resemblances of
Identity: Ludwig Wittgenstein and Contemporary Feminist Legal Theory”, Res Publica, 12: 137–162.
●
Nicholson, L., 1994, “Interpreting
Gender”, Signs, 20: 79–105.
●
–––, 1998, “Gender”, in A Companion to Feminist Philosophy, A.
Jaggar, and I. M. Young (eds.), Malden, Mass.: Blackwell Publishers Inc.
●
Price, H. H., 1953, Thinking and Experience, London:
Hutchinson’s University Library.
●
Prokhovnik, R., 1999, Rational Woman, London: Routledge.
●
Rapaport, E. 2002, “Generalizing Gender:
Reason and Essence in the Legal Thought of Catharine MacKinnon”, in A Mind of One’s Own: Feminist Essays on
Reason and Objectivity, L. M. Antony and C. E. Witt (eds.), Boulder, CO:
Westview Press, 2nd edition.
●
Renzetti, C. and D. Curran, 1992,
“Sex-Role Socialization”, in Feminist
Philosophies, J. Kourany, J. Sterba, and R. Tong (eds.), New Jersey:
Prentice Hall.
●
Rogers, L., 1999, Sexing the Brain, London: Phoenix.
●
Salih, S., 2002, Judith Butler, London: Routledge.
●
Saul, J., 2006, “Gender and Race”, Proceedings of the Aristotelian Society
(Supplementary Volume), 80: 119–143.
●
Spelman, E., 1988, Inessential Woman, Boston: Beacon Press.
●
Stoljar, N., 1995, “Essence,
Identity and the Concept of Woman”, Philosophical
Topics, 23: 261–293.
●
–––, 2000, “The Politics of Identity
and the Metaphysics of Diversity”, in Proceedings
of the 20th World Congress of Philosophy, D. Dahlstrom (ed.),
Bowling Green: Bowling Green State University.
●
–––, 2021, “Different Women. Gender
and the Realism-Nominalism Debate”, in Feminist
Metaphysics, C. Witt (ed.), Dordrecht: Springer.
●
Stoller, R. J., 1968, Sex and Gender: On The Development of
Masculinity and Femininity,New York: Science House.
●
Stone, A., 2004, “Essentialism and
Anti-Essentialism in Feminist Philosophy”, Journal
of Moral Philosophy, 1: 135–153.
●
–––, 2007, An Introduction to Feminist Philosophy, Cambridge: Polity Press.
●
Tanesini, A., 1996, “Whose
Language?”, in Women, Knowledge and
Reality, A. Garry and M. Pearsall (eds.), London: Routledge.
●
Witt, C., 1995, “Anti-Essentialism
in Feminist Theory”, Philosophical Topics,
23: 321–344.
●
–––, 2021a, The Metaphysics of Gender, Oxford: Oxford University Press.
●
–––, 2021b, “What is Gender
Essentialism?”, in Feminist Metaphysics,
C. Witt (ed.), Dordrecht: Springer.
●
Wittig, M., 1992, The Straight Mind and Other Essays,
Boston: Beacon Press.
●
Young, I. M., 1997, “Gender as
Seriality: Thinking about Women as a Social Collective”, in Intersecting Voices, I. M. Young,
Princeton: Princeton University Press.
●
Zack, N., 2005, Inclusive Feminism, Lanham, MD: Rowman & Littlefield
Publishers, Inc.
Полезно ли различие между полом
и гендером?
Некоторые
феминистки считают, что различие между полом и гендером бесполезно. Для начала
считается, что оно отражает политически проблематичное дуалистическое мышление,
которое подрывает феминистские цели: это различие служит для отражения и
воспроизведения андроцентрических оппозиций между (к примеру) сознанием и телом,
культурой и природой и разумом и эмоцией, которые использовались для оправдания
угнетения женщин (напр.
Например, человеческая субъективность и
воля отождествляются с сознанием, но поскольку женщины обычно отождествляются
со своими телами, они обесцениваются как человеческие субъекты и агенты.
Говорят,
что оппозиция между сознанием и телом в дальнейшем соотносится с другими
различиями, такими как разум/эмоции, культура/природа,
рациональное/иррациональное, где одна сторона каждого различия обесценивается
(телесные черты человека обычно ценятся меньше, чем его сознание,
рациональность обычно ценится больше, чем иррациональность), и женщины
ассоциируются с обесцениваемыми понятиями: они считаются более близкими, чем
мужчины, к телесным чертам и природе, иррациональными, эмоциональными и т.д.
Это, как говорят, очевидно (к примеру) на собеседованиях при приеме на работу.
К мужчинам относятся как к нейтральным по гендерному признаку лицам и не
спрашивают, планируют ли они взять отпуск, чтобы завести семью. Напротив, то,
что женщины сталкиваются с такими запросами, показывает, что они считаются
более тесно связанными с телесными особенностями наподобие деторождения, чем
мужчины (Prokhovnik 1999: 126).
Говорят
также, что дуализм сознания и тела накладывается на различие пола и гендера
(Grosz 1994, Prokhovnik 1999).
Мысль
здесь состоит в том, что гендер накладывается на сознание, а пол на тело.
Основную идею, которая, впрочем, не используется теми, кто поддерживает эту
точку зрения, можно сформулировать следующим образом: «гендер – между ушей, пол
— между ног».
Подразумевается, что, хотя пол неизменен, гендер — это то, над
чем индивиды имеют контроль, и то, что на что мы можем повлиять и что можем изменить
посредством индивидуального выбора. Однако, поскольку женщины, как говорят,
более тесно связаны с биологическими характеристиками (и таким образом,
отображаются на телесную сторону различия сознание/тело), а мужчины
рассматриваются как гендерно нейтральные личности (отображение на сторону сознания),
подразумевается, что «мужчина равен гендеру, который связан с сознанием и
выбором, свободой от тела, автономией и с публичной реальностью; в то время как
женщина равна гендеру, связанному с телом, размножением, „естественными“ ритмами
и частной сферой» (Prokhovnik 1999: 103).
Считается, что это делает различие
между полом и гендером по своей сути репрессивным и лишает его любого
потенциала для эмансипации: вместо того, чтобы облегчить выбор гендерной роли
для женщин, оно «фактически работает на усиление их связи с телом, полом и
непроизвольными „естественными“ ритмами» (Prokhovnik 1999: 103).
В
противоположность тому, что утверждали феминистки, такие как Рубин, различие
между полом и гендером не может использоваться в качестве теоретического
инструмента, который отделяет представления о женственности от биологических и
репродуктивных характеристик.
Мои
утверждала, что различие между полом и гендером бесполезно для определенных
теоретических целей (Moi1999: ch. 1). Это не значит, что оно совершенно не нужно;
согласно Мои, различие между полом и гендером хорошо работало на то, чтобы
показать, что исторически преобладающий биологический детерминизм был ложным.
Однако для нее это различие не приносит никакой пользы, «когда речь заходит о
создании хорошей теории субъективности» (Moi1999: 6) и о «конкретном историческом понимании того, что
значит быть женщиной (или мужчиной) в данном обществе» (Moi 1999: 4–5).
Это понимание, однако, игнорирует переживаемый опыт и телесную
воплощенность как аспекты женственности (и мужественности), отделяя пол от
гендера и настаивая на том, что женственность имеет отношение к последнему.
Скорее, воплощенность должна быть включена в теорию, которая пытается выяснить,
что значит быть женщиной (или мужчиной).
Совсем
недавно Миккола (Mikkola2021)
утверждала, что различие между полом и гендером, лежащее в основе взглядов
Рубин и Маккиннон, имеет определенные неинтуитивные и нежелательные
онтологические обязательства, которые делают его политически бесполезным.
Во-первых, утверждение, что гендер социально сконструирован, подразумевает, что
существование женщин и мужчин зависит от сознания. Это говорит о том, что мы
можем покончить с женщинами и мужчинами, просто изменив некоторые социальные
практики, конвенции или условия, от которых зависит пол (каковы бы они ни
были).
Однако обыденные социальные субъекты находят это неинтуитивным,
учитывая, что (обычно) пол и гендер не различаются. Во-вторых, утверждение, что
гендер является продуктом угнетающих социальных сил, предполагает, что
уничтожение женщин и мужчин должно быть политической целью феминизма.
Но это
таит в себе онтологически нежелательные обязательства, поскольку многие обыденные
социальные субъекты рассматривают свой пол как источник позитивной ценности.
Таким образом, феминизм, похоже, хочет покончить с тем, что не должно быть
покончено, что вряд ли мотивирует социальные субъекты действовать так, чтобы
стремиться к гендерной справедливости.
Различные
критические замечания в отношении различия между полом и гендером ставят под
сомнение жизнеспособность категории женщины.
Феминизм — это движение за прекращение угнетения, которому подвергаются женщины
как группа.
Но как следует понимать
категорию женщин, если феминистки принимают вышеприведенные аргументы о том,
что гендерное конструирование не является однородным, что резкое различие между
биологическим полом и социальным гендером ложно или (по крайней мере) неполезно
и что различные характеристики, связываемые с женщинами, играют определенную
роль в том, что значит быть женщиной, но ни одна из них не является отдельно
необходимой, а все они вместе — достаточными (напр., все различные
социальные роли, позиции, поведение, черты, телесные особенности и опыт)?
Феминистки должны быть в состоянии обратиться к культурным и социальным
различиям в конструировании гендера, если феминизм будет действительно
инклюзивным, и быть осторожными, чтобы не постулировать общие черты, которые
маскируют важные способы, которыми женщины отличаются друг от друга как женщины.
Эти опасения (среди прочих)
породили ситуацию, когда (как говорит Линда Алкофф) феминистки стремятся
говорить и выдвигать политические требования от имени женщин, в то же время
отвергая идею о существовании единой категории женщин (Alcoff2006: 152).
Многие
считают фрагментацию категории женщин проблематичной по политическим причинам (напр.,
Alcoff 2006; Bach 2021; Benhabib 1992; Frye 1996; Haslanger 2000b; Heyes 2000; Martin 1994; Mikkola 2007; Stoljar 1995; Stone 2004; Tanesini 1996; Young 1997; Zack 2005).
Например, Янг считает, что
мнения, подобные мнению Спелман, сводят категорию женщин к избирательному
набору индивидов, которых ничто вместе не связывает (Young 1997: 20).
Чернокожие женщины отличаются от белых женщин, но члены обеих групп также
отличаются друг от друга в отношении национальности, этнической принадлежности,
класса, сексуальной ориентации и экономического положения; то есть богатые
белые женщины отличаются от белых женщин рабочего класса в силу их
экономического и классового положения.
Эти подгруппы сами по себе разнообразны:
например, некоторые белые женщины из рабочего класса в Северной Ирландии резко
разделены по религиозному признаку. Поэтому, если мы примем позицию Спелман, мы
рискуем остаться с отдельными женщинами, которых ничто не связывает.
И это
проблематично: чтобы ответить на угнетение женщин вообще, феминистки должны
понимать их как категорию в каком-то смысле. Янг пишет, что без этого «невозможно
концептуализировать угнетение как систематический, структурированный,
институциональный процесс» (Young1997: 17).
Некоторые, таким образом, считают артикуляцию инклюзивной
категории женщин необходимым условием для эффективной феминистской политики, и
появилась многочисленная литература, направленная на концептуализацию женщин
как группы или коллектива (напр., Alcoff 2006; Ásta 2021; Frye 1996; 2021;
Haslanger 2000b; Heyes 2000; Stoljar 1995, 2021; Young 1997; Zack 2005).
Артикуляции категории женщин можно
разделить на те, которые являются: а) гендерно-номиналистическими —отрицающими
существование чего-то общего для женщин и стремящимися унифицировать социальный
тип женщин, апеллируя к чему-то внешнему по отношению к женщинам; и б)
гендерно-реалистическими — предполагающими наличие чего-то общего для женщин.
(Эти реалистические позиции, однако, существенно отличаются от позиций,
изложенных в разделе 2). Ниже мы рассмотрим некоторые влиятельные
гендерно-номиналистические и гендерно-реалистические позиции. Прежде чем
сделать это, стоит отметить, что не все убеждены в том, что попытки
сформулировать инклюзивную категорию женщин могут увенчаться успехом или что
проблемы, связанные с тем, что значит быть женщиной, нуждаются в разрешении.
Миккола (Mikkola2021)
утверждает, что феминистская политика не должна полагаться на преодоление того,
что она называет «гендерной полемикой»: феминистки должны установить значение
гендерных концепций и сформулировать способ обосновать принадлежность женщин к
социальному типу.
По ее мнению, споры о том, «что значит быть женщиной», стали
теоретически несостоятельными и неразрешимыми, что привело к аналитическому
тупику, который выглядит непроходимым. Вместо этого Миккола выступает за отказ
от поисков, которые в любом случае (как она утверждает) не представляют
серьезных политических препятствий.
Социальное подчинение и гендер
В
серии статей, собранных в книге 2021 года, Салли Хаслангер рассуждает о том,
как определить понятие женщина, чтобы
оно было политически полезным, служило орудием в борьбе феминисток против
сексизма и показывало, что понятие женщина
является социальным (а не биологическим).
Более
конкретно, Хаслангер утверждает, что гендер — это вопрос занятия либо
подчиненного, либо привилегированного социального положения.
В некоторых
статьях Хаслангер выступает за ревизионистский анализ понятия женщина (Haslanger2000b; 2003a; 2003b). В других текстах она предполагает, что
ее анализ, возможно, не будет таким уж ревизионистским (Haslanger2005; 2006).
Рассмотрим сначала первый аргумент. Анализ
Хаслангер, по ее же словам, носит амелиоративный характер: он направлен на
выяснение того, какие гендерные концепции лучше всего помогут феминисткам
достигнуть их легитимных целей, тем самым проясняя концепции, которые
феминистки должны использовать
(Haslanger 2000b: 33) [8].
Сейчас феминисткам нужна гендерная терминология, чтобы
бороться с сексистской несправедливостью (Haslanger 2000b: 36). В частности, им
нужны гендерные термины для выявления, объяснения и обсуждения сохраняющегося социального неравенства между мужчинами
и женщинами.
Анализ гендера у Хаслангер начинается с признания того, что
женщины и мужчины различаются в двух отношениях: физически и в своем социальном
положении. Общества в целом склонны «отдавать предпочтение индивидам с мужскими
телами» (Haslanger 2000b: 38), так что социальные позиции, которые они впоследствии
занимают, лучше, чем социальные позиции тех, кто имеет женские тела.
S
— женщина тогда и только тогда [по
определению], когда S систематически
подчиняется какому-то измерению (экономическому, политическому, правовому,
социальному и т.д.) и S «маркируется»
в качестве объекта подобного обращения наблюдаемыми или воображаемыми телесными
признаками, предположительно свидетельствующими о биологической роли женщины в
воспроизводстве.
S
— мужчина тогда и только тогда [по
определению], когда S систематически
привилегирован в некотором измерения (экономическом, политическом, правовом,
социальном и т.д.) и S «маркируется»
в качестве объекта подобного обращения наблюдаемыми или воображаемыми телесными
признаками, предположительно свидетельствующими о биологической роли мужчины в
воспроизводстве. (Haslanger 2003а: 6–7)
Это конститутивные
черты мужчин и женщин: называние S женщиной
делает уместным то, что S угнетается
по принципу маркированности пола;
называние S мужчиной делает уместным
то, что S является привилегированным
по принципу маркированности пола.
Амелиоративный
анализ Хаслангер противоречит здравому смыслу в том, что женщины, не маркированные
в плане пола для угнетения, не считаются женщинами.
По крайней мере можно утверждать, что королева Англии не угнетается на
основании сексуальной маркированности и поэтому не считается женщиной по
определению Хаслангер. И точно так же все мужчины, которые не являются
привилегированными, не считаются мужчинами.
Это может означать, что анализ
Хаслангер следует отвергнуть, поскольку он не отражает то, что имеют в виду
пользователи языка, применяя гендерные термины. Однако Хаслангер утверждает,
что это не повод отвергать определения, которые она считает ревизионистскими:
они не предназначены для объяснения наших интуитивных гендерных понятий.
В
ответ Миккола (Mikkola2009)
утверждала, что ревизионистский анализ гендерных концепций, как и анализ
Хаслангер, является как политически бесполезным, так и философски ненужным.
Отметим
также, что предложение Хаслангер является элиминативистским: гендерная
справедливость уничтожила бы гендер, поскольку она упразднила бы те сексистские
социальные структуры, которые ответственны за сексуально маркированное
угнетение и привилегии.
Если бы сексистское угнетение прекратилось, люди с
женским и мужским гендером больше не существовали бы (хотя мужчины и женщины
все еще существовали бы). Не все феминистки поддерживают столь
элиминативистские взгляды. Стоун считает, что Хаслангер не оставляет места для
положительной переоценки того, что значит быть женщиной: поскольку Хаслангер
определяет женщину с точки зрения
подчинения,
любая женщина, которая бросает вызов
своему подчиненному статусу, должна по определению бросать вызов своему статусу
женщины, даже если она не намерена это делать… позитивное изменение наших
гендерных норм будет включать в себя избавление от (обязательно подчиненного) феминного
гендера. (Stone 2007: 160)
Но,
по мнению Стоун, это не только нежелательно — нужно уметь оспаривать
подчинение, не подвергая сомнению свой статус женщины. Это также ложь: «поскольку
нормы феминности могут быть пересмотрены и постоянно пересматриваются, женщины
могут быть женщинами, не будучи при этом подчиненными» (Stone 2007: 162;
Mikkola 2021 также говорит о нежелательности элиминативизма Хаслангер).
Теодор
Бах также считает, что элиминативизм Хаслангер нежелателен. Однако, по его
мнению, позиция Хаслангер сталкивается с другой, более серьезной проблемой.
Феминизм сталкивается со следующими проблемами (среди прочих):
Проблема репрезентации: «если нет реальной группы
„женщины“, то бессмысленно выдвигать моральные претензии и проводить политическую
политику в интересах женщин» (Bach 2021: 234).
Проблемы унификации: (1) нет ни одной характеристики,
которую разделяют в межкультурном и трансисторическом отношениях все женщины;
2) разграничение социального типа женщин с помощью некоторого сущностного свойства
привилегирует тех, кто им обладает, и маргинализует тех, кто им не обладает
(Bach 2021: 235).
По
мнению Баха, стратегия Хаслангер по решению этих проблем обращается к
«социальному объективизму». Во-первых, мы определяем женщин «в соответствии с
соответствующим абстрактным относительным свойством» (Bach 2021: 236), что
позволяет избежать проблем общности.
Во-вторых, Хаслангер использует «онтологически
ненасыщенное понятие „объективности“» (Bach 2021: 236), которое отвечает на
проблему репрезентации. Решение Хаслангер (как считает Бах) состоит в том, что
женщины составляют объективный тип, потому что женщины объективно похожи друг
на друга, а не просто классифицируются вместе с учетом наших исходных
концептуальных схем.
Бах утверждает, однако, что взгляд Хаслангер недостаточно
объективен, и мы должны по
политическим соображениям «дать более сильную онтологическую характеристику
гендеров мужчины и женщины, согласно которой они являются
естественными видами с объяснительными сущностями (explanatory essences)» (Бах 2021: 238). Таким образом,
он предполагает, что женщины составляют естественный вид с исторической
сущностью:
Сущностным или эссенциальным
свойством женщин, в силу которого индивид является представителем вида
«женщины», является участие в родословной женщин. Чтобы проиллюстрировать это
реляционное свойство, индивид должен быть результатом воспроизведения
родословной женщин, и в этом случае он должен пройти через онтогенетические
процессы, посредством которых историческая гендерная система воспроизводит
женщин. (Bach 2021: 271)
Короче говоря, некоторая персона не
является женщиной из-за общих поверхностных свойств с другими женщинами (к
примеру, из-за подчиненного социального положения). Скорее, речь идет о
женщине, потому что у нее правильная история: она прошла через повсеместный
онтогенетический процесс гендерной социализации.
Объяснение гендера, проводимое
таким образом, предположительно обеспечивает более сильное единство понятия,
чем у Хаслангер, которая просто апеллирует к общим поверхностным свойствам.
Взгляд
Баха, однако, имеет анти-транс импликации. В конце концов, трансженщины,
которые не прошли женскую гендерную социализацию, по его мнению, не будут
считаться женщинами (Mikkola 2021 подробно развивает эту линию критики). Еще
более тревожно, что трансженщины будут считаться мужчинами вопреки их
самоидентификации.
И Бетчер (Bettcher 2021), и Дженкинс (Jenkins 2021)
рассматривают важность гендерной самоидентификации. Беттчер утверждает, что
существует более чем один «правильный» способ понять женственность: по крайней
мере, есть концепции господствующая (мейнстрим) и сопротивляющаяся (транс).
Господствующие
взгляды, подобные взглядам Баха, как правило, стирают опыт транслюдей и
маргинализируют трансженщин в рамках феминистских движений. Вместо того, чтобы
заставлять трансженщин отстаивать свою самоидентификацию, мы должны принимать
ее за чистую монету с самого начала.
И поэтому, считает Беттчер, «при анализе
значения таких терминов, как „женщина“, неуместно отбрасывать альтернативные
способы, в которых эти термины фактически используются в транссубкультурах;
такое использование должно быть принято во внимание в рамках анализа» (Bettcher2021: 235).
В
частности, имея в виду Хаслангер, Дженкинс (Jenkins2021) обсуждает в аналогичном ключе, как ревизионистский
подход Хаслангер необоснованно исключает некоторых трансженщин из женского
социального вида.
По мнению Дженкинса, амелиоративная методология Хаслангер
фактически дает более чем одно подходящее целевое понятие: одно, которое «соответствует
предложенной Хаслангер концепции и фиксирует чувство гендера как навязанного
социального класса»; и другое, которое «фиксирует чувство гендера как
проживаемую идентичность» (Jenkins 2021: 397).
В
дополнение к своим ревизионистским аргументам Хаслангер предположила, что ее
амелиоративный анализ понятия женщина
может быть не таким ревизионистским, как это кажется на первый взгляд (Haslanger2005, 2006).
Несмотря на успешность в установлении
референций, обычные пользователи языка не всегда точно знают, о чем они
говорят. Наше употребление языка может быть искажено деспотическими
идеологиями, которые могут «ввести нас в заблуждение относительно содержания
наших собственных мыслей» (Haslanger 2005: 12).
Наша повседневная гендерная
терминология может означать нечто совершенно отличное от того, что мы думаем, и мы можем быть совершенно не
осведомлены об этом.
Возможно, таким образом, анализ Хаслангер смог
объяснить наш повседневный гендерный словарь, раскрыв значение понятий, которые
мы действительно используем: мы можем применять слово «женщина» в нашем
повседневном языке на основе сексуально маркированного подчинения независимо от
того, считаем ли мы, что делаем это. Если это так, то гендерная терминология
Хаслангера не является радикально ревизионистской.
Сол
(Saul2006) утверждает, в свою очередь:
несмотря на возможность того, что мы неосознанно применяем термин «женщина» на
основе социального подчинения, чрезвычайно трудно доказать, что это так.
Потребовалось
бы показать, что гендерная терминология, которую мы фактически используем, — это и есть предложенная Хаслангер
гендерная терминология. Но обнаружить основания, на которых мы применяем
повседневные гендерные термины, чрезвычайно трудно именно потому, что они
применяются различными и своеобразными способами (Saul 2006: 129). Таким
образом, Хаслангер должна сделать больше, чтобы показать, что ее анализ не является
ревизионистским.
