14 кинофильмов с несимулированным сексом

Он – бармен, она – театральная актриса. У них есть маленький секрет, о котором не стоит знать окружающим. Но чем дальше длится их тайная связь, тем меньше устраивают одинокого бармена правила игры… «Интим» Патриса Шеро зацепил глаз зрителя не сколько даже натуралистичностью показа встреч двух людей, у которых, кроме быстрого секса по средам, нет ничего общего, сколько отталкивающим характером этого натурализма: ни грима, ни косметики, добавьте к этому волосатые ноги, прыщи, неидеальность фигур, и вам вряд ли захочется пересматривать ленту, единственной целью которой, похоже, является раскрытие эстетики некрасивого. Впрочем, невзирая на все сюжетные провисания, крупноплановый минет в исполнении новозеландки Кэрри Фокс по сей день широко обсуждаем в Интернете – именно благодаря ему, как многие считают, эта в целом достаточно беспомощная лента взяла в Берлине-2001 «Золотого медведя» и «Серебряного медведя» за лучшую женскую роль, а также премию за лучший европейский фильм «Голубой ангел».

Француженка Катрин Брейя еще в дебютной драме «Настоящая девчонка», запрещенной везде, где только можно, и провалявшейся более 20 лет на полке, показала, какие затейливые вещи может страдающая от скуки девушка-подросток творить со своей вагиной. В «Романсе Х» она решила проследить, на что готова женщина, с которой отказывается спать любимый мужчина. На помощь был призван знаменитый порноактер Рокко Сиффреди, помогший героине раскрепоститься до известных пределов – критики насчитали мастурбацию, минет, половой акт, эякуляцию и прочие кунштюки вроде садо-мазо; все это, как можно понять, без какой-либо цензуры, страха и упрека. Цензура началась позже, когда некоторые страны затруднились с определением возрастного рейтинга ленты, так что какой-то период времени зрителю предлагалось выбирать между несколькими версиями разной степени порезанности. В итоге оригинальная версия была показана в ночном телеэфире сразу в нескольких странах, и аудитория успокоилась: ну, Рокко Сиффреди немножко в кадре эякулирует, ну да… То есть ничего такого революционного. Было бы куда апокалиптичней, если бы он вместо своей обычной работы шекспировские монологи с придыханием читал.

В своем ромкоме о нью-йоркском клубе любителей секса Джон Кэмерон Митчелл умудрился показать целый спектр «взрослых удовольствий» – от мастурбации и группового секса до, как бы это сказать покорректней, аутофелляции. О том, что все оргазмы в «Клубе Shortbus» настоящие, постановщик на премьере мог бы и не сообщать: все и так видно невооруженным глазом. «Я не считаю свой фильм порнографическим, – говорил он позже. – Так как порнография характеризуется отсутствием художественных задач, ее цель – возбудить. А я не думаю, что у кого-либо возникнет эрекция во время просмотра моего фильма». Порно или нет – на эту тему можно долго спорить, но подобную раскованность в кадре вряд ли могли себе позволить знаменитости, потому актеры набирались по объявлению: Митчелл отсмотрел пять сотен видеозаявок из разных стран, прежде чем нашел достаточно киногеничных храбрецов, готовых отбросить ложный стыд. Чтобы тем было проще раскрепоститься, на съемках откровенных сцен он и оператор работали обнаженными. Несмотря на то что фильм был снят красиво и действительно мог похвастать наличием довольно занимательного сюжета, консервативную общественность несколько ошарашил вываленный на нее калейдоскоп сексуальной разнузданности, так что исполнительница одной из главных ролей, канадская радиоведущая Ли Сук-Йин, после выхода «Клуба Shortbus» в прокат едва не лишилась работы. К счастью, Фрэнсису Форду Копполе лента понравилась, и его заступничество решило вопрос.

Мы знаем, о чем вы сейчас подумали. Но нет, спешим разочаровать: знаменитая десятиминутная сцена анального изнасилования Моники Белуччи в подземном переходе, сделавшая карьеру молодому французскому режиссеру Гаспару Ноэ, является имитацией от первого до последнего кадра (как, к слову, и анальная пенетрация в «Последнем танго в Париже», раз уж зашла речь о знаменитых шоковых киномоментах). Зато в фильме есть другие несымитированные моменты, такие как фелляция и мастурбация. Ноэ и до и после увлекался порносценами – хардкорные моменты можно найти чуть ли не в каждом его фильме, начиная с полнометражного дебюта «Один против всех» и заканчивая короткометражками разных лет, а во «Входе в пустоту» он изощрился и вовсе показал половой акт изнутри, правда, то была уже фотореалистичная компьютерная анимация. К слову, эротическая сцена, в которой Белуччи занята с Венсаном Касселем, тоже снята «натурально», поскольку во время съемок актеры пребывали друг с другом в счастливом браке. Но в данном случае Ноэ пощадил чувства супругов и решил обойтись легкой эротикой.

Наивно думать, что реального секса от актеров могут требовать только режиссеры-мужчины. Криминальный триллер «Трахни меня», поставленный француженками Вирджини Депант и Корали Трин Ти, с самого начала планировался ими как гремучий сплав жанрового кино в духе «Прирожденных убийц» и «Тельмы и Луизы» со сценами жесткого порева (благо у второй постановщицы имелся большой опыт в этом плане, причем по обе стороны камеры). На роли главных героинь – проститутки Надин и порноактрисы Ману – были выбраны настоящие актрисы категории «икс», что позволило им правдиво отыграть порносцены, которыми нашпигована лента, да и с драматической составляющей справиться достаточно неплохо. Правда, сама история об озлобленных на мужчин девушках с трудным прошлым, которые в поисках мести трахают и убивают всех, кто им попадается на пути, была воспринята зрителем слишком жестокой и феминистичной, а героини получились по-настоящему отталкивающими. Как следствие, лента была запрещена к прокату в нескольких странах и имела проблемы с цензурой даже в либеральной Франции. Впрочем, было бы странно, если бы вышло как-то по-другому.

Есть мнение, что моду на фестивальные фильмы, в которых обилие секса прикрывает недостатки режиссуры и актерской игры, заложила музыкальная эротическая драма «9 песен» Майкла Уинтерботтома, содержание которой вкратце можно описать словами «ученый и студентка занимаются сексом, в промежутках – концертные номера». Несимулированные половые контакты между героями Кирана О’Брайена и Марго Стилли включали полный джентльменский набор: классический секс, оральный, эякуляция и прочие неприкрытые атрибуты порножанра. Актерам дали возможность «порепетировать» перед съемками (часть этого материала позже вошла в фильм), после чего они дали согласие на основные съемки, но, правда, когда камера была выключена, О’Брайен и Стилли нисколько друг другом не интересовались. Сношения, показанные в фильме, большинством критиков были признаны «неаппетитными», а сюжет – отсутствующим (у ленты и правда не было никакого сценария). Кроме того, британский парламент гневно осудил режиссера, решившего потроллить общественные вкусы сакраментальным вопросом «почему в кино нельзя показывать занятия любовью, ведь это так же естественно, как принимать пищу?», а фотомодель, сыгравшая главную роль, перед релизом попросила убрать ее имя из титров. Позже, правда, Марго перестала скрываться: какими бы слабыми во всех планах ни оказались «9 песен», для нее они стали стартом довольно успешной актерской карьеры.

Никто бы сегодня не помнил этого фильма, если бы не Хлои Севиньи в главной женской роли, которую центральный актер и по совместительству режиссер ленты Винсент Галло (он же продюсер и автор сценария) уломал на крупноплановую фелляцию себе, любимому. В Каннах «Бурого кролика» так освистали, что Галло пообещал завязать с режиссурой, но, впрочем, слова не сдержал. Карьера Севиньи тоже предсказуемо хрустнула – следующие лет 10 ни одно ее интервью не обходилось без покаянных речей о том, что она напрасно доверилась чутью режиссера, обещавшего снять пронзительный фестивальный хит. Сегодня, в эпоху взлома айфонов, такими видео уже никого удивишь, но в начале нулевых подобные скандалы были еще в диковинку, так что девушке от общества здорово досталось. Тот факт, что по сюжету ее героиня была наркоманкой, да и вообще скандальный минет случился лишь в воспаленной фантазии персонажа Галло, мало что изменил: на пленке-то все было более чем реальным, в чем и поспешили убедиться полчища зрителей, следующие лет десять активно качавшие скандальную ленту из Сети лишь ради просмотра той самой сцены.

После скандальных, но все-таки не порнографических «Деток» о сексуальной жизни подростков режиссер Ларри Кларк не успокоился и снял «Кен Парк» – снова про подростков, – в котором заставил своих героев зайти на территорию куннилингуса, минета, мастурбации, группового секса и других сложно симулируемых вещей, показанных крупным планом. Учитывая достаточно юный возраст актеров, которым пришлось участвовать в действиях сексуального характера, фильм вызвал нешуточное бурление в прессе и был запрещен в ряде стран, в том числе в США. Аргументы режиссера, уверявшего, что всем участникам проекта уже исполнилось 18, то есть они с полным правом могут сниматься в любом хардкорном порно, мало что изменили в глазах большей части консервативного общества, рассудившего: может, конечно, подростки и занимаются сексом, но показывать это в кинотеатрах все-таки не надо. А то вдруг еще зрители что-то новое узнают…

Те, кто не знаком с историей создания «Калигулы», удивляются, как это Тинто Брасс умудрился заманить в порнофильм таких актеров, как Малкольм МакДауэлл, Джон Гилгуд, Питер О’Тул, Хелен Миррен. Ларчик открывается просто: несмотря на репутацию Брасса, лента не задумывалась им как порнографическая – любитель небритых подмышек действительно планировал сделать историческое полотно о кровавом римском императоре, и весь снятый им секс был симулирован. Но после того, как спонсор, издатель порножурнала «Пентхаус» Боб Гуччионе, стал требовать «тру хардкора» (статус «взрослого кино» позволил бы увеличить цену кинобилетов), Брасс заартачился и был уволен, а Гуччионе сам сел в режиссерское кресло и доснял шесть минут чистой порнографии, которая была довольно грубо вмонтирована в уже готовое кино без предупреждения остальных участников проекта. Нужно ли говорить о том, как громко стукнулись об пол челюсти исполнителей главных ролей на премьере.

История японской проститутки 30-х годов, несмотря на шокирующую откровенность сопровождающих ее сексуальных сцен, даже в родной Японии стоившую ленте цензурных правок, а режиссеру Нагиса Осима – судебного обвинения, в целом все же не имела таких серьезных проблем с прокатом, как последующие образчики эротического жанра. Ей удалось заработать и культовый статус, подкрепленный несомненными художественными достоинствами, и овацию в Каннах. К 1990 году «Империя чувств» сумела проникнуть даже в советские кинотеатры (пусть и с грифом «детям до шестнадцати просмотр запрещен»), снеся неискушенным гражданам крышу демонстрацией фелляции и прочих недвусмысленных проникновений и вызвав в СМИ возмущение «актами подлинного совокупления без всякой вуали». Так советский человек понял: в СССР секса, может, и нет, но в Японии он точно есть. К слову, сцена кастрации, присутствующая в «Империи чувств», все же не была настоящей – даже для японских кинематографистов, не особенно обременяющих себя вопросами нравственности, это было бы слишком.

Триллер Уильяма Фридкина о серийном убийце, расчленяющем геев, запомнился зрителям не только участием Аль Пачино, но и сценами однополого секса, запечатленного камерой в многочисленных гей-клубах. «Все было по-настоящему, – признавался позже режиссер “Изгоняющего дьявола”, рассказывая, что изначально нью-йоркские геи, с которыми он заводил знакомства в спецбарах, помогли ему со сбором материала для ленты, а потом они же в ней и сыграли. – В моем фильме нет членов Гильдии актеров массовки. Мы заплатили этим ребятам как статистам, но на самом деле они просто тусовались в тех местах, где мы снимали, и делали вот это самое». Студии, профинансировавшие фильм, остались не в восторге от результата, которому светил порнографический рейтинг «Х», и заставили его чудовищно изрезать, оставив на полу монтажной большую часть «клубнички». Но лента все равно провалилась в прокате – считается, что именно она забила последний гвоздь в гроб эпохи Нового Голливуда, дававшей многим независимым режиссерам деньги на съемки фильмов «не для всех». Вырезанные сцены позже, к слову, были восстановлены Джеймсом Франко в документалке «Интерьер. Кожаный бар» – и правильно, не зря же Фридкин старался, в самом деле.

Фильм знаменитого кинопровокатора Джона Уотерса о девиантных развлечениях двух семеек слабоумных фриков строго не рекомендуется для просмотра любителям «клубнички»: ваши нервы могут не выдержать увиденного. Поскольку режиссер, по собственному признанию, добивался от аудитории не оваций, а рвотной реакции (на премьере зрителям даже раздавали гигиенические пакеты), то и методы у него соответствующие: секс с участием раздавленных кур, дефекация и мастурбация, поедание одним из персонажей собачьего дерьма, минет матери собственному сыну. То, что «мать» играл знаменитый трансвестит Дивайн (настоящее имя Харрис Глен Милстед), приятности картине не доставляет; прочем, при всей своей непотребности, сексуальная составляющая все же несколько меркнет на фоне какашек, которые Дивайн, согласно его интервью разных лет, то ли ел, то ли не ел. В итоге режиссер положил конец кривотолкам, ответственно заявив, что ввиду практически нулевого бюджета на реквизит и дублеров у него финансов не имелось. Так что все было «по-чесноку» (за исключениям разве что каннибализма), и несчастные куры, увы, тоже умерли по-настоящему.