Вандализм – понятие, виды, причины, мотивы, примеры. Вандализм и хулиганство. Вандализм на кладбище

ТЕОРИЯ И МЕТОДИЧЕСКИЕ РАЗРАБОТКИ

ВАНДАЛИЗМ А.С.

Вандализм — одна из форм деструктивного поведения человека. В последние годы это явление обсуждается в российской прессе, опубликовано несколько научных работ, посвященных отдельным проявлениям вандализма [1-4]. В статье будут рассмотрены понятие вандализма, степень распространенности и социальные последствия разрушения, социально-психологические характеристики лиц, склонных к разрушению, мотивы их действий, основные теории вандализма, а также способы его профилактики и контроля.

Что касается вандализма, то это слово происходит от названия древнегерманского племени, известного как вандалы, которые наводнили Рим в 455 году и разрушили множество памятников античной и христианской культур. Вандалы отличались особой жестокостью, они не только разрушали святыни и храмы, но и пытались сделать это в унизительной форме [5]. Член Генеральной конвенции штатов, аббат Грегуар, придумал этот термин. Он призвал к самому суровому наказанию тех, кто разрушает памятники искусства, в своем докладе 1794 года «Доклад о разрушениях, вызванных вандализмом, и средствах их предотвращения». Термин «вандализм» вошел в литературный обиход в 19 веке как обозначение разрушения произведений искусства и памятников архитектуры. Например, в 1846 году граф де Монталембер опубликовал книгу, в которой осуждал разрушение католических церквей [8].

По определению Большой советской энциклопедии, вандализм — это «бессмысленное разрушение культурных и материальных ценностей» [9]. Подобные толкования есть и в других современных отечественных справочниках и словарях [10-12], где подчеркивается нерациональность поведения разрушителя, а также нанесенный им прямой ущерб. В. Даль обращает внимание на не

Научные сотрудники Социологического института РАН — Скороходова Анастасия Сергеевна. Адрес: 198005, Санкт-Петербург, Красноармейская улица, 25/14. Телефон: (812) 316-75-68. Факс: (812) 316-29-29. E-mail: inso@ego.spb.su

Это понятие описано во французском энциклопедическом словаре Larousse как «состояние души, заставляющее человека уничтожать прекрасные вещи, в частности произведения искусства» [14, с. 664]. Это понятие было описано французским энциклопедическим словарем Larousse как «состояние ума, которое заставляет человека уничтожать прекрасные вещи, в частности произведения искусства» [14, с. 664]. Современные англоязычные источники обращают внимание на правовой аспект вандализма: «Вандал — это человек, который намеренно или по незнанию уничтожает имущество, принадлежащее другому человеку или обществу» [15, с. 762]. В результате под вандализмом стали понимать хулиганство, а также бытовые проявления вандализма. К вандализму было отнесено большое количество повреждений частной, государственной или общественной собственности, включая уничтожение оборудования в учебных заведениях, в транспорте, нанесение надписей и рисунков на стены и т.д.

До 1996 года Уголовный кодекс России не предусматривал такого состава преступления. Новый Уголовный кодекс определяет это преступление как «осквернение зданий или иных сооружений, повреждение имущества в общественном транспорте или иных общественных местах». [16, s. 485]. Следует отметить, что юридические определения вандализма в разных странах не совпадают [17]. Более того, деяния, связанные с уничтожением чужого имущества, циничные действия против святынь и т.д. могут иметь иную юридическую квалификацию. Уголовный кодекс РФ содержит несколько статей об уничтожении или повреждении материальных и культурных ценностей и благ. Помимо «вандализма», это: «хулиганство», «осквернение могилы», «умышленное уничтожение, повреждение или причинение вреда памятникам истории и культуры» и «умышленное уничтожение или повреждение имущества». Юридическое определение вандализма также принято в криминологических исследованиях [18].

Изучение социально-психологических и социологических перспектив дает нам гораздо более широкое понимание этого явления [19]. Когда исследователи говорят о вандализме, они имеют в виду ряд деструктивных форм поведения: замусоривание, вытоптанные газоны и разгром магазинов во время беспорядков. Существует также сложность в определении деструктивного поведения как определяемого общественными нормами, которые не согласуются с индивидуальными, групповыми и социальными взглядами. «Мы должны понимать, что вандализм не является ни характеристикой поведения, ни правовой категорией; он обозначает зонтичный термин для определенных типов поведения при определенных условиях [20, р. 23]. В обществе определенные формы разрушения становятся «нормализованными», институционализированными. Как перечисляет Коэн, существует несколько обстоятельств, при которых разрушение является приемлемым или терпимым. К ним относятся ритуализм, социальная лояльность к определенным группам людей, игра и привычка [20].

Хотя это может быть затруднительно, все же существуют существенные элементы вандализма, которые можно определить. Так, А. Гольдштейн выделяет умышленность, разрушительность и право собственности на разрушенное

Объект. Это приводит его к определению вандализма как порчи или разрушения чьей-либо собственности умышленно [19, с. 36]. В принципе, именно преднамеренность разрушения вызывает основные трудности и различия в его применении. Большинство повреждений окружающей среды и оборудования вызвано не сознательным желанием разрушить, а небрежностью, беспечностью и соображениями удобства. Это и вытаптывание газонов, и замусоривание улиц, и грубое обращение с телефонами. Как правило, люди не осознают последствий своих действий, поэтому не чувствуют за них ответственности. На практике довольно трудно провести различие между преднамеренным и непреднамеренным разрушением, поскольку и то, и другое наносит материальный ущерб и ухудшает состояние окружающей среды, а зачастую причиняет ощутимый вред и другим людям. Типы поведения, описанные некоторыми исследователями, представляют собой вандализм. Уайз, например, определяет вандализм следующим образом: Если кто-то изменяет часть физической среды с согласия владельца или управляющего, это вандализм» [21, с. 31]. «Намеренный» вандализм отличается от «случайного» вандализма по Уайзу. Это ущерб, вызванный неаккуратным обращением, любопытством, озорством и несоответствием между планами дизайнера и желаниями пользователя. Были и другие применения термина «деструктивное поведение» (deprecative behavior) [22]. В большинстве эмпирических исследований не проводится различия между преднамеренным и непреднамеренным разрушением.

Масштаб вандализма в обществе и его социальные последствия

На возможность количественной оценки этой социальной проблемы влияет ряд факторов. Статистика случаев вандализма в мире не является полной. Люди, пострадавшие от порчи имущества, иногда не решаются обратиться в полицию. Количество случаев вандализма в школах не фиксируется в странах с развитой системой социальной статистики. В России он вообще не ведется. Поскольку вандализм стал предметом уголовного преследования совсем недавно, юридическое наказание еще не разработано. Отсутствие однозначного определения

Распространенность и финансовый ущерб. Ежегодно в США происходит около 200 000 арестов за вандализм (и 15 000 за поджог [23]). По результатам опроса, проведенного в 2008 году среди 899 домохозяйств в сельской местности штата Огайо, 15,5% столкнулись хотя бы с одним актом вандализма за год, а 42% — с двумя или более. Вандализм включает в себя такие действия, как разрушение или изменение почтовых ящиков с помощью молотка или биты; перепахивание газонов и посевов; разбивание окон домов, сараев, гаражей; размазывание краски на автомобилях; повреждение заборов и фонарей [24]. Согласно исследованию, 37 процентов жителей Торонтона и 56 процентов жителей пригородов Канады считают, что вандализм является серьезной проблемой в их районах [25]. Школьники в Канаде, по данным опросов,

До 85-92% из них признаются в совершении разрушений (учитывались и мелкие, такие как вырезание инициалов на партах)[25].

Оценки отложенного вандализма варьируются от 14-15 раз [19] до 30 раз [17]. Например, в Канаде 65 из 100 жертв вандализма не сообщают о нанесенном ущербе в полицию [25]. Многие исследователи отмечают, что в последние десятилетия в Европе и США наблюдается рост различных форм вандализма [18, 19, 26, 27].

Финансовые потери, вызванные вандализмом, огромны. По данным Хабера, материальные потери в результате вандализма в Нидерландах составляют 4 миллиона долларов [18]. В 1991 году вандализм привел к убыткам лондонского метрополитена в размере 20 миллионов долларов, а французских национальных железных дорог — 14 миллионов долларов. В последние десятилетия граффити наносят все больший ущерб. В 1970 году ущерб, связанный с удалением рисунков и граффити со станций и вагонов метро в Нью-Йорке, оценивался в 250 000 долларов, в 1974 году — в 2 миллиона долларов [28]. В 1989 году округ Лос-Анджелес, Нью-Йорк и Сан-Франциско потратили на борьбу с эпидемией соответственно $50 млн, $55 млн и $2 млн [29]. Общий ущерб от вандализма в США, по данным Голдстейна, превышает 1 миллиард долларов. Сумма ущерба от вандализма в американских школах в 1969 и 1990 годах составила 100 млн. долл. — 600 млн. долларов [19].

Различные виды хулиганства и вандализма связаны с социальной нестабильностью в России. В Санкт-Петербурге в 1991 г. по сравнению с 1989 г. в четыре раза увеличились убытки от регулярных поломок и краж уличных таксофонов. [30]. Только в 1992 году на Московской железной дороге было украдено 12 360 мягких кресел, повреждено 73 800 диванов, снято 251 000 квадратных метров обшивки с кресел, разбито 49 800 квадратных метров стекла [31]. Примерно 30% стоимости ремонта в ЖКХ приходится на вандализм в Санкт-Петербурге. Иногда повреждения не заметны, но, накапливаясь, они приводят к ощутимому ущербу. Учет косвенных финансовых потерь позволит еще больше увеличить оценку ущерба.

Социальные последствия. Разрушение и разрушение города существенно меняет его влияние на эмоциональное состояние человека. Известно, что люди ассоциируют определенные характеристики окружающей среды с опасностью и нестабильностью. Разбитое стекло, неровные почерки и рисунки, поврежденные телефоны, мусор и т.д. воспринимаются как симптом социальной деградации, признак ослабления социального контроля, что порождает тревогу, чувство страха и уязвимости. Беспорядок и упадок, в свою очередь, порождают более разрушительные эффекты, увеличивая вероятность новых разрушений. Деградация окружающей среды влияет на идентификацию индивида, вызывая ассоциации с низким социальным статусом, по мнению некоторых исследователей [32]. Страх стать жертвой насильственного преступления возрастает у людей, чья собственность подверглась вандализму [24]. Следует добавить, что жертвы также испытывают желание отомстить и

Молодежь в целом подвергается подозрительному и враждебному отношению. В некоторых случаях вандализм может спровоцировать социальные проблемы (например, порча культурных символов, написание агрессивных вещей против определенных национальных групп).

В результате вандализма усвоенные модели деструктивного поведения повторяются в усиленной форме. В будущем вандализм может привести к различным более тяжелым формам агрессивного поведения.

Социальные характеристики людей, склонных к совершению актов вандализма

Как правило, вандализм совершают мужчины. Этот факт подчеркивают все исследования и обзоры [19, 33, 34]. Хотя процент женщин-вандалов крайне низок, фактическое число женщин, задержанных за вандализм, довольно внушительно. В 1995 году в США за порчу имущества было арестовано более 30 000 женщин [23]. П. Ричардс изучал корреляцию между полом и основными видами вандализма среди школьников (разбивание окон, порча школьной мебели и т.д.). была подтверждена, но оказалась не очень сильной [35]. В том же исследовании К. Тайгарт не обнаружил корреляции между заявленным ущербом и полом. Что касается мелких форм вандализма, то можно с достаточной уверенностью утверждать, что девочки совершают такое же количество действий, как и мальчики. Данные свидетельствуют о том, что девочки чаще, чем мальчики, сообщают о совершении мелких актов разрушения и повреждения школьного оборудования[2, 35, 36]. А. Гольдштейн указывает на интересную тенденцию к совершению поджогов. Если в 1965 году на каждые 12 арестованных мужчин приходился один поджигатель, то в 1993 году это соотношение составляло уже шесть к одному. Учет различных структур возможностей мальчиков и девочек имеет решающее значение при оценке половых различий в подростковом вандализме [35]. Мальчики, как правило, больше страдают от крупных форм разрушений, которые происходят поздно вечером, когда они гуляют на улице. Существует вероятность того, что родители разрешают своим сыновьям гулять позже, чем дочерям. Это может привести к тенденции преувеличивать эти различия.

Согласно многочисленным исследованиям и статистическим данным, большинство актов вандализма совершается молодыми людьми в возрасте до 25 лет [37]. Пик вандализма приходится на подростков в возрасте от 11 до 13 лет (39, 40). После этого доля вандализма в структуре правонарушений резко снижается. Чаще всего уничтожение имущества носит импульсивный характер и мотивируется ситуацией, утверждает Ле Блан. 66% всех актов вандализма не были спланированы, а в 65% случаев подросткового вандализма использовалось какое-либо разрушительное устройство. Несмотря на то, что 18-20% сообщили, что чувствуют нервозность во время и после акта вандализма, разрушение обычно рассматривается как развлечение [40]. Вандалы склонны совершать разрушения там, где

Себя и остаться в живых [17, 24]. У молодых вандалов часто есть сообщники [25]. Их обычно 3-4, и они либо одного возраста, либо отличаются не более чем на год-два. В структуре преступной активности подростков 13-17 лет вандализм играет заметную роль [40]. Вандализм, как правило, сопровождается другими, более серьезными правонарушениями. По данным Эллиотта, 53% вандалов совершили три или более более серьезных правонарушений [39]. Анализ подросткового вандализма, связанного с наркотиками, провел Л. Шеннон. В его исследовании те, кто был арестован полицией за вандализм в возрасте от 6 до 17 лет, к 21 году имели более серьезную криминальную карьеру [41].

В обществе сложился определенный стереотип молодого вандала. Разрушители представляются примитивными существами с недостатками развития. Семья с низким социальным статусом, скорее всего, будет обладать такими характеристиками. Данные исследований не подтверждают эту картину. Согласно нескольким исследованиям, социальный класс, раса или национальность не оказывают заметного влияния на склонность подростков к вандализму [19, 34, 37, 39]. Исследование вандализма среди старшеклассников, проведенное Тайгартом, показало, что социальный статус имеет слабую положительную корреляцию [36]. Продольное исследование подростков-правонарушителей показало, что эмоциональные проблемы в целом не влияют на уровень вандализма [39]. Исследование вандализма среди школьников показало, что подростки-вандалы не отличались по характеристикам дезадаптации от остальных. Школьники не отличались по уровню оптимизма и пессимизма, а также по уровню самооценки [35]; их восприятие себя было не хуже, чем у других школьников [36]. В школе вандалы учились значительно хуже своих сверстников, но по интеллекту они были примерно равны. Академическая успеваемость подростка, а не уровень его социально-экономического статуса, является основным предиктором делинквентности, включая вандализм [33]. В американских школах существует система распределения учащихся по учебным группам в зависимости от их успеваемости. По мнению Тайгарта (36), попадание в худший класс служит стимулом для вандализма. Причиной вандализма также являются конфликты с родителями или учителями, а также друзья, которые разрушают и ломают вещи [35].

В ходе интервью с 500 подростками в возрасте от 12 до 18 лет, которые были арестованы полицией за вандализм, Хаубер обнаружил, что большинство «плохих» вандалов испытывали чувство отчаяния [18]. Для 58% из них одновременно было верно следующее: их родители не интересовались ими, они испытывали трудности в школе, и их друзья были такими же. Большинство вандалов, которые считаются настойчивыми, не имели ни одной из этих характеристик. Подростки-вандалы негативно относились к школе, пропускали больше занятий и предпочитали проводить больше времени вне дома с друзьями. Существует большая вероятность того, что их родители могут не знать.

Или где их дети проводят вечера. Более 96% подростков-вандалов регулярно употребляли алкоголь или наркотики, а 48% употребляли и алкоголь, и наркотики [40]. В исследованиях школьников-вандалов результаты свидетельствуют о том, что успехи в школе снижают вероятность вандализма среди тех, кто имеет другие неблагоприятные условия [33, 35].

Чаще всего за вандализм арестовывают подростков, но было бы неразумно считать, что вандализм — исключительно подростковое явление. В 1995 году, например, в США был кризис. Доля пожилых людей, арестованных за вандализм и за поджог, также составляла около 32% [23]. Криминологи Германии сообщают, что мужчины старше 21 года составляют почти половину арестованных за порчу имущества [17].

Мотивы для деструктивных действий

Общественное восприятие вандализма описывает его как немотивированное, бессмысленное и бесцельное действие. С момента появления первых публикаций о вандализме социальные исследователи проводили исследования, чтобы выяснить мотивы этого поступка. Далее будут рассмотрены две мотивационные типологии вандализма. Рассмотрим типологию С. Коэна [20], которая наиболее часто упоминается в литературе. С. Коэн выделяет шесть категорий вандализма, основанных на доминирующем мотиве разрушения.

1. Вандализм как способ приобретения. Получение материальных благ является основной мотивацией для разрушения. Вандализм — это, по сути, воровство. Российская действительность предлагает множество примеров подобных явлений. Известно, что оборудование, содержащее цветной металл, наносит большой ущерб. Снимаются ручки на дверях, мемориальные доски, части бытовой техники. Подобный вандализм происходит на кладбищах, когда крадут цветы, венки и золотые надписи.

2. тактический вандализм. С помощью разрушения достигаются и другие цели. Целые партии товаров могут быть уничтожены для поддержания низких цен.

3. идеологический вандализм. Подобно предыдущему типу, они иногда могут быть объединены. Вандализм, преследующий политические или социальные цели, называется идеологическим вандализмом. Разрушение объекта имеет сильное символическое значение. Власть может быть типом учреждения, социальной группой, социальной или национальной группой. Этот вид вандализма обычно усиливается после социальных революций или катаклизмов. Во время Великой французской революции архитектурные памятники разрушались по антимонархическим, антифеодальным и антикатолическим причинам [7]. Особенно интенсивные усилия были направлены на уничтожение этих символов. Символ королевского двора, Бастилия была разрушена. На королевском кладбище Сен-Дени вандалами за три дня было разрушено пятьсот пятьдесят памятников. В целом, в течение 1789-1800 годов во Франции

Было уничтожено 168 памятников искусства и архитектуры [7]. Революционная Россия в значительной степени уничтожила символы прежнего строя. Например, за период между 1917 и 1945 годами было разрушено 25-30 тысяч церквей и соборов, около 500 монастырей и уничтожено около 20 миллионов икон [42].

4. Вандализм как месть. Когда кто-то обижает или оскорбляет, происходит разрушение. Эта разновидность уникальна тем, что разрушение имущества происходит после действий противной стороны и носит анонимный характер. В случае воображаемых обид разрушение может происходить прямо или косвенно по отношению к основному источнику враждебности. Помимо эмоциональной эффективности, такая форма мести позволяет избежать личной конфронтации. Кроме того, месть часто недостижима. Кроме того, такая месть обычно считается безопасной, надежной и всегда приятной [20, с. 45]. Исследователи интерпретируют все формы вандализма как месть, то есть ответную агрессию.

5. Вандализм как игра. Вандализм такого типа распространен среди детей и подростков. Процесс разрушения рассматривается как средство завоевания статуса путем демонстрации силы, ловкости и смелости за счет других качеств. Для таких действий характерно увлечение, ориентированное на соревнование.

6. Злонамеренный вандализм. Обычно злонамеренный вандализм можно определить по чувству враждебности, зависти, обиды или удовольствия от причинения вреда. Однако цель не так конкретна, как при мстительном вандализме. Например, в 1977 году мужчина облил кислотой 23 картины, включая произведения классического искусства. Стремясь уничтожить то, что было дорого другим, он объяснил свои действия следующим образом: «Я должен был уничтожить то, что было дорого другим» [27, с. 96]. В романе Ф. Сологуба «Мелкий бес» еще ярче передано настроение, которое сопровождает такой поступок

D. Кантер приводит еще одну классификацию мотивов вандализма [44]. Помимо уже рассмотренных мотивов мести и приобретения, Кантер предлагает следующие мотивы:

Гнев. Гнев, разочарование и переживания, связанные с невозможностью достичь чего-то, могут объяснить деструктивные действия.

Скука. Многие подростки-вандалы руководствуются мотивом развлечения. Это не мотив скуки. Психологический фон скуки, отмечают некоторые исследователи, является источником многих правонарушений молодежи, в том числе и вандализма. Мотивом является поиск новых впечатлений, острых

Чувства, связанные с табу и опасностью. Субкультурные гендерные стереотипы оказывают огромное влияние на формирование такого поведения. Особенно следует отметить важность представления о мужественности как способности испытывать сильные эмоции, открыто их проявлять и действовать быстро, не задумываясь [4].

Исследование. Таким образом, разрушение является целью познания. В частности, любовь детей к изучению того, как работают системы, может привести к разрушению. Объекты бывают не только физическими, но и социальными. Акт разрушительного уничтожения — это попытка проверить границы дозволенного, установить прочность социальных норм и авторитета.

Эстетический опыт. Физический процесс разрушения создает новые визуальные структуры, сопровождаемые приятными звуками. Ниже мы обсудим этот аспект разрушения более подробно.

Экзистенциальное исследование. Расшифровывая этот мотив, Кантер объясняет, что вандализм может быть способом самоутверждения, изучения своего влияния на общество и привлечения внимания к себе. Древним примером такого вандализма является поступок Герострата, который разрушил храм ради собственной славы. Исследователи отмечают, что художественный вандализм часто мотивирован «странным» желанием привлечь внимание [27]. Как правило, разрушители такого рода не пытаются избежать ареста или создать публичное зрелище своего поступка. А. Бренер недавно закрасил зеленой краской знак доллара на всемирно известной картине Казимира Малевича «Супрематизм». «1921-1927», выставленной в Музее современного искусства в Амстердаме. В своей декларации о намерениях он объяснил: «Я — арт-террорист, я хотел привлечь внимание к бедственному положению художников во всем мире и лично к себе». «.

Теоретические подходы к изучению проблемы вандализма

Эстетическая теория

Теория возбуждения и экспериментальная эстетика используются для изучения вандализма Б. Алленом и Д. Гринбергером. Психологические процессы, лежащие в основе деструктивных действий, рассматриваются в эстетической теории. Акт вандализма рассматривается как акт удовольствия. Как говорится в статье авторов, гедонистическая ценность стимула определяется его способностью вызывать возбуждение. Оливер и Гринбергер предположили, что любой эстетический опыт порождается теми же стимулами, которые приводят к удовольствию, получаемому от разрушения (46). Новая структура создается, когда кусок материала преобразуется в другой посредством того же основного психологического процесса. Установлено, что степень удовольствия, в свою очередь, зависит от нескольких структурных характеристик

Стимула, такие как новизна, сложность и неожиданность. Стимулирующая визуальная среда именно с такими характеристиками является важным компонентом современной массовой культуры (например, фильмы-катастрофы). Иронично, что некоторые авангардисты двадцатого века выставляли помятые автомобили и разбитые пианино как произведения искусства (47). Как показали Оллен и Гринбергер в серии остроумных экспериментов, удовольствие, ожидаемое от разрушения чего-либо, зависит от того, насколько хорошо это разрушение соответствует свойствам стимула.

В первом эксперименте исследовалось влияние сложности на желание уничтожить стимул [48]. Испытуемым показывали анимацию, иллюстрирующую, как разбивается стекло. Разные стекла разбивались по-разному, показывая объекты разной степени сложности из-за их разной толщины и прочности. Испытуемых спрашивали, насколько им понравится разбивать каждый из экспериментальных стимулов. Предпочтение разбить стимул напрямую зависит от сложности структуры, которая получается в результате его разбивания.

В рамках второго эксперимента изучался эффект неожиданного разрушения [49]. На этот раз испытуемые смотрели два фильма, в которых стекло разбивалось на равные части. В одном фильме все четыре панели разбились с первого раза, в другом — только четвертая. В этом случае ожидания испытуемых были нарушены. Большинству людей эта панель понравилась.

В лабораторных исследованиях новизна стимула также была подтверждена. Более того, Оллен и Гринбергер опросили 129 молодых взрослых в возрасте 18-20 лет, попросив их вспомнить реальные эпизоды разрушения материальных объектов [46]. Особое внимание уделялось характеристикам объекта и самому процессу разрушения. Результаты исследования показали, что удовольствие, испытываемое при разрушении, положительно коррелирует со сложностью и интересностью объекта. Оказалось, что, например, стекло разрушать приятнее, чем дерево.

Вандализм может иметь аффективный компонент. Эстетические теории проясняют этот аффект и выявляют факторы, усиливающие деструктивное поведение. Авторы отмечают, что необходимо изучить влияние различных эмоциональных состояний (фрустрации, гнева, скуки) на эстетическое переживание акта разрушения, а также выяснить влияние личностных характеристик на гедонистическую ценность вандализма [46].

Субъективная модель контроля

В другой серии исследований В. Оллен и Д. Гринбергер изучили психологическую составляющую вандализма. По их мнению, деструктивное поведение отражает попытку человека восстановить контроль над окружающей средой и ситуацией [48]. Идея, лежащая в основе этой концепции, заключается в следующем:

Виды с пониженным уровнем субъективного контроля прибегают к разрушению объектов физической среды для его восстановления. Серия лабораторных экспериментов, проведенных Олленом и Гринбергером, показала, что разрушение объектов усиливает у испытуемых чувство контроля над окружающей средой. Несколько других исследований косвенно подтверждают теоретические положения этой модели. Рассматривая оставление граффити и рисунков как вид разрушения окружающей среды, Р. Рубек и Р. Патнаик на примере студенческих общежитий одного из университетов Индии обнаружили, что в общежитиях с меньшим количеством граффити, знаков и объявлений на стенах проживали люди, которые были более убеждены в своей способности контролировать окружающую среду [50]. М. Шварц и Дж. Довидио, изучая связь личностных характеристик с нанесением надписей и рисунков на стены, использовали аналогичную характеристику локуса контроля, то есть степень, в которой люди воспринимают свою жизнь как контролируемую изнутри посредством собственных усилий (интерналисты) или контролируемую внешними силами (экстерналисты). Те, кто делал надписи на стенах и партах, чаще имели экстерналистский локус контроля, чем те, кто этого не делал (51). По данным П. Ричардса, учащиеся с чувством низкой самоэффективности несколько чаще говорили, что наносят ущерб школьному или внешкольному имуществу [35]. Внешний фактор, изменяющий уровень субъективного контроля, повышает вероятность вандализма. Р. Соммер обнаружил, что уровень вандализма был ниже в общежитиях различных архитектурных типов, где дизайн усиливал у студентов ощущение визуального и личного контроля над повседневной жизнью [52].

Они предложили три компонента вандализма: аффективный, когнитивный и социальный. Деструктивные реакции сопровождаются гедонистической реакцией аффективного разрушения. На самовосприятие человека влияет когнитивный компонент разрушения. Как отмечают Оллен и Гринбергер, социальный фактор играет важную роль в сочетании аффективных и когнитивных факторов [47]. Однако авторам не удалось построить модель, которая охватывала бы все эти компоненты. Они ссылаются на однофакторные теории при обсуждении когнитивных и аффективных компонентов вандализма.

Модель взаимодействия субъективной несправедливости с уровнем контроля

Концепция Аллена-Гринбергера о субъективном уровне контроля была значительно модифицирована Дж. Фишером и Р. Бэроном [53, 54]. Пожалуй, наиболее разработанной концепцией вандализма является социально-психологическая. Рассматривается широкий спектр факторов, включая социальные, личностные, групповые и экологические, которые способствуют различным формам деструктивного поведения.

Модель также включает в себя динамический аспект явления, который пытается предсказать вероятность возникновения вандализма.

По мнению Барона и Фишера, мотивом вандализма является восстановление справедливости. Возможны различные источники несправедливости, включая дисбаланс между входом и выходом в экономических операциях, дискриминационные и несправедливые правила и процедуры, а также неадекватные физические условия (например, неисправный телефонный аппарат). Поражение объектов является взаимным нарушением закона, в частности, закона неприкосновенности собственности. Исходя из этой концепции, вандализм рассматривается как возмездие за действительное или воображаемое нарушение правил.

Для того чтобы преодолеть несправедливость, существуют медиаторы. Основным медиатором является субъективный контроль индивида, который представляет собой степень веры в то, что он может изменить результаты и окружающую среду (53). Среди людей с низким или средним уровнем личностного контроля разрушение предметов как решение проблемы несправедливости встречается чаще. Люди с высоким уровнем контроля чаще используют социально приемлемые, но психологически тяжелые методы для восстановления объективной справедливости в обмене и отношениях. Крайне низкий уровень контроля проявляется в виде беспомощности, депрессии и апатии. Если у человека низкий или умеренный уровень контроля, он скорее всего предпочтет разрушение другим формам «психологического» восстановления как немедленный и легкий способ достижения справедливости. Те, кто обладает относительно высоким уровнем контроля, более избирательны в выборе целей. Деструктивное поведение здесь носит инструментальный характер и принимает форму тактического и корыстного вандализма. Низкий уровень контроля может привести к мстительному или злонамеренному вандализму. Деструктивные действия часто характеризуются их кажущимся бессмысленным разбрасыванием.

Вторичные модераторы связаны с факторами окружающей физической среды и группы. В рамках первого мы рассматриваем состояние объекта, чувство принадлежности и символизм. Наряду с самими вандалами, на вандализм влияют групповые факторы. Так, район с сильными, сплоченными соседями менее подвержен разрушениям, чем район, жители которого считают себя оторванными друг от друга. Далее, отдельные люди и группы играют определенную роль в деструктивном поведении. Было установлено, что группы могут как увеличивать вероятность разрушений (через процесс распространения стандартов девиантного поведения, диффузии ответственности), так и действовать как сдерживающий фактор (через осуждение такого поведения).

Рассматриваемые модели также учитывают последствия деструктивного поведения для субъекта и общества в целом. Эти последствия могут заключаться в различных способах восстановления актуального

Или психологической справедливости и достижения контроля, а также в различных социальных реакциях и интерпретациях акта вандализма. Разные виды вандализма имеют разные результаты. Вандализм может служить удовлетворительным методом восстановления внутреннего мира и психологического равновесия для вандала. Тем не менее, общество, скорее всего, воспримет их как результат больной психики или бессмысленных поступков. Этот вид вандализма приводит к порождению страха в обществе. Это означает, что шансы изменить источник несправедливости также невелики. Возможности сдерживания вандала будут еще более ограничены из-за репрессивных мер, которые, скорее всего, последуют, и возможной изоляции вандала от общества. Вандализм, который служит собственным интересам или является идеологическим/тактическим, будет восприниматься как более легитимный, и требование справедливости, скорее всего, будет принято. Поэтому общественный страх будет сопровождаться такими действиями с меньшей вероятностью. Следовательно, могут произойти и ответные изменения в структуре установок, которые ведут к несправедливости.

Барон и Фишер и др. эмпирически подтвердили центральную предпосылку своей модели на выборке студентов университета, проживающих в общежитии [55]. Согласно экспериментам, проведенным этими исследователями, сочетание субъективной несправедливости с низким/умеренным контролем является движущей силой вандализма. Студенты с низким уровнем субъективной справедливости и контроля (т.е. те, кто воспринимал свое обращение как несправедливое, но чувствовал себя бессильным изменить его) имели более высокий уровень вандализма, чем студенты с другими сочетаниями этих характеристик. Мера контроля предсказывала вандализм при наличии мотива несправедливости, но не влияла на уровень вандализма при отсутствии такого мотива. Исследование также показало, что различия в уровне вандализма между женщинами и мужчинами связаны с различиями в уровнях субъективной несправедливости и контроля. Результаты этого исследования подтверждают гипотезу авторов. В другом исследовании испытуемые, экспериментально подвергшиеся воздействию ситуации несправедливости в сочетании с низким уровнем контроля, демонстрировали больше разрушений, чем те, кто имел больший контроль. [56]

Д. Визинтал подверг критике позицию Барона и Фишера, согласно которой основным мотивом вандализма является именно чувство субъективной несправедливости (25). По его мнению, и переживание несправедливости, и разрушение объектов могут быть вызваны отсутствием контроля. Он предполагает, что субъективный контроль индивида является конструктом с большей объяснительной силой. Более того, Барон и Фишер не предоставили эмпирических доказательств того, что вандализм восстанавливает чувство справедливости у людей, лишенных контроля. Влияет ли интенсивность переживания несправедливости на количество и тяжесть вандализма?

Разрушения? Существуют ли какие-либо ограничения в этой модели для конкретных видов вандализма, таких как письмо и рисование? Как эта модель применима к другим формам агрессивного поведения, таким как противоправное поведение? Неясно, как ответить на эти вопросы.

Подход, основанный на изучении культуры

О влиянии культурных факторов на деструктивное поведение известно мало. Не существует и международных эмпирических сравнений. Несмотря на это, некоторые авторы считают, что вандализм является результатом культурных доминант. По мнению К. Ношиса, уровень вандализма в той или иной стране отражает характер ценностей, которые удовлетворяют потребности членов данной культуры на протяжении многих веков [57]. Следовательно, вандализм можно объяснить культурными и историческими особенностями страны. В этом смысле интересны страны с низким уровнем вандализма. В частности, статистика показывает, что швейцарская собственность подвергается разрушению реже, чем собственность других европейских стран. Ношис утверждает, что чистота и порядок стали главными ценностями, определяющими швейцарскую идентичность, поскольку необходимо было поделиться этими чертами с общественностью, чтобы можно было развивать важные отрасли экономики — туризм и здравоохранение. Кроме того, на эти ценности оказало сильное влияние протестантское движение, которое провозгласило равенство физического и морального здоровья и утвердило ценность ежедневного труда для поддержания чистоты. По мнению Ношиса, эта культурная идентичность сохранится со временем, что делает вандализм, как поведение, несовместимое с традиционными ценностями, неприемлемым.

E. Roos утверждает аналогичное, связывая рост проявлений вандализма с изменениями в важнейшей подсистеме в рамках традиционной системы ценностей. Рост подросткового вандализма в большинстве западных стран отчасти вызван глобальными изменениями в трудовой этике [58]. На смену протестантской этике, утверждавшей, что человек находит свою сущность в самоотверженном труде, новая этика провозглашает первостепенное значение досуга и связанных с ним удовольствий и развлечений. Отдых — это конечная цель, а труд — средство для достижения этой цели. Пуританская этика разрушилась, и распространились гедонистические ценности. Отмечено, что гедонизм является основным мотивом подросткового вандализма. Все объекты взрослого мира — здания, сооружения и т.д. воспринимаются так, что они мешают наслаждаться жизнью. Соответственно, Роос объясняет вандализм как разрушение источников торможения.

Искусственная среда обитания как причина вандализма

Идея о том, что поведение человека во многом зависит от особенностей физической среды, лежит в основе подхода, наиболее радикальные представители которого утверждают, что главная и единственная причина

Вандализм — это неудача архитектурного дизайна: люди склонны разрушать вещи, которые кажутся им физически или духовно угнетающими. Более умеренные представители этого движения считают, что не все, но большинство случаев разрушения могут быть в той или иной степени объяснены аспектами окружающей природной и искусственной среды [21]. Другие сторонники экологического подхода утверждают, что количество совершаемых преступлений, и в частности вандализма, зависит от того, в какой степени созданная среда предоставляет реальные возможности для формального и неформального социального контроля, а также от осведомленности потенциальных вандалов о наличии такого контроля. При изучении вандализма некоторые представители этого подхода фокусируются на том, как особенности пространства и дизайна влияют на возможность воспринимаемого и реального социального контроля над поведением. В других исследованиях вандалы и осквернители фокусируются на деталях конкретных объектов, подразумевая, что эти детали ослабляют внутренние механизмы сдерживания разрушительных действий.

Наблюдатели считают, что разрушения сосредоточены в труднодоступных местах. Вебб опросил 50 мальчиков 12-16 лет, которых попросили оценить вероятность разрушений в каждом из 12 мест, словесное описание которых включало различные комбинации следующих характеристик: открытость для наблюдения из жилых домов и с дороги, различные пути отхода — переулок, перекрытый высокой стеной, открытая дорога, боковые извилистые тропинки. Требовалось указать, могут ли в таком месте быть надписи на стенах, а также сломанные телефонные будки, фонари, заборы. Существует два типа мест, в каждом из которых вандализм оценивается по-разному. Как правило, наиболее уязвимыми считались места, которые не видны снаружи, такие как жилые районы и дороги с боковыми тропинками. Наименее уязвимыми считались места, открытые для посторонних глаз, где путь к отступлению преграждает стена». [59]

Д. В исследовании Д. Хансфорда и М. Де Груски изучались экологические детерминанты вандализма. Они обследовали 226 магазинов и выявили, что эти места подвергались нападениям обычно ночью или в выходные дни, что пострадавшие здания несколько выделялись из общей массы домов, имели фасады с большим количеством стекла, располагались в районах, близких к развлекательным заведениям, которые работали после наступления темноты [60].

Резко возрастает вероятность последующих поломок и увеличения ущерба после первого, даже небольшого и случайного разрушения. Разрушенный объект может казаться ничейным, создавая стимул для людей ломать его и способствуя социальным нарушениям. Исследование Д. Самдалла определило, что ряд факторов способствует повреждению зданий [25], а также оборудования, используемого в зонах отдыха [61]. В ходе исследования было установлено, что граффити, оставленные бывшими посетителями, являются основной причиной дальнейших повреждений.

Предотвращение и контроль вандализма

Вандализм требует финансовых, материальных и социальных затрат. Существует два способа борьбы с этим социальным явлением. Во-первых, устранить возможность разрушения. Во-вторых, важно изменить отношение и мотивацию потенциальных вандалов.

Стратегия устранения возможностей проявляется в следующем.

» Укрепление цели. Физический барьер для разрушения может быть создан путем использования более прочных материалов и конструкций, уменьшая возможность отрыва или отбрасывания частей. Очень важно изменить конструкцию таким образом, чтобы ее разрушение доставляло наименьшее удовольствие. Так, например, чтобы предотвратить появление рисунков и надписей, сделайте поверхности стальными, ребристыми, шероховатыми, избегайте контраста между грунтом и верхним слоем. Возможно также полное устранение потенциальных объектов для разрушения. Укрепление цели имеет существенные ограничения. Во-первых, это слишком дорого, поскольку требует специально разработанного оборудования, а не серийно выпускаемых изделий. Во-вторых, изменение дизайна таким образом трудно совместить с эстетическими требованиями, настолько это противоречит целям организации. Интерьер укрепленной школы будет больше похож на тюрьму, чем на школу: только самое необходимое, стальные прутья и бетонный пол. В-третьих, укрепление структур и деталей может восприниматься как вызов и скорее увеличит, чем уменьшит вероятность намеренного разрушения и взлома [19]. До тех пор, пока основной мотивацией вандализма является возбуждение от опасности и запретности, наказание за него только усилит его привлекательность.

Оперативный ремонт. Первое разрушение резко повышает вероятность последующих повреждений, как уже говорилось ранее. Как следствие, как естественные, так и вызванные человеком дефекты должны устраняться быстро.

Ограничение доступа. Уязвимый объект должен быть огражден от потенциальных разрушителей. На окнах устанавливаются решетки и замки, а также заборы и ограждения. Запрещается высаживать деревья, по которым можно забраться в окна. Уменьшается растительность, мешающая видимости объектов, улучшается освещенность улиц и помещений.

Безопасность и наблюдение. Формальный мониторинг (охранники, патрули, сторожевые собаки и бдительность) может осуществляться наряду с неформальным мониторингом (прохожие, сотрудники учебного заведения). Использование школьных помещений во внеурочное время может снизить уровень вандализма.

Стратегия влияния на мотивации и установки потенциального разрушителя проявляется в следующих направлениях

Задержание, наказание, возмещение ущерба. Санкции могут включать штрафы, исключение из школы и уголовное преследование. Многие исследования показывают, что акцент на наказании часто приводит к ответному росту вандализма и агрессии, активизируя ценности силы, протеста и неповиновения. Одновременное ограничение карательных мер и поощрение желательного поведения уменьшает вандализм (29).тинг» [43, с. 27].

Отвлечение. Трансформируйте потенциально деструктивные действия в просоциальные. Создание специальных досок для надписей или привлечение рисовальщиков для украшения города и мест для отдыха молодежи. Было высказано предположение, что четкая локализация игрового пространства для детских игр снижает ущерб [62]. Для того чтобы уменьшить количество разрушений, необходимо информировать людей об альтернативных действиях. Действие, заключающееся в предоставлении адреса организации, куда можно сообщить о неисправности, может позволить предотвратить грубые удары по телефону из-за раздражения, вызванного неисправностью [63].

Образование. Осознание просоциальных норм или изменение деструктивных мотивов и установок. Во-первых, потенциальный вандал должен быть проинформирован об издержках и последствиях своих разрушительных действий. Эти меры способствуют осознанию социальной ответственности. Г. Стоп и Д. Граманн обнаружили, что разъяснение правил поведения в парке большой группе школьников снизило нежелательное поведение на 88% по сравнению с контрольной группой. Вывешенное в библиотеке предупреждение о невозможности замены вырванных страниц снизило порчу журналов на 23% [64]. Эти программы также подчеркивают важность воспитания чувства сопричастности к потенциальным объектам вандализма. Участие в принятии решений, сотрудничество с администрацией и самостоятельный ремонт школьных зданий и игровых площадок — это участие.

Насколько эффективны существующие программы? По данным Van Vlaet, из 14 программ, направленных на предотвращение и контроль вандализма в США и Англии в период с 1973 по 1982 год, только пять достигли положительных результатов. Остальные не имели успеха или их результаты не сообщались [38]. Исследований по эффективности внедренных программ контроля и снижения вандализма мало [19]. Теоретически и методологически это несостоятельно. Оценка эффекта программы происходит однобоко, без учета ее прямых и косвенных последствий. Изучение их эффективности можно считать одним из ключевых направлений в исследовании вандализма.

Теоретически, несмотря на интерес социальных психологов и социологов к этой области, никаких серьезных теоретических достижений сделано не было. Ни область исследований агрессии, ни криминологические исследования, ни область девиантного поведения не создали даже одной концепции вандализма с последовательным эмпирическим подтверждением [19]. Немногие концепции были разработаны в

Концепция вандализма не разрабатывалась и не уточнялась с 1970-х и 1980-х годов. Сам вандализм требует развития. В данном случае существует четкое различие между преднамеренным и непреднамеренным разрушением. С вандализмом можно бороться несколькими способами. Когда речь идет о первом случае, акцент должен быть сделан на изменении мотивации, а в случае второго — на усвоении правил поведения и изменении дизайна потенциально разрушительных объектов.

Акт вандализма обычно рассматривается как форма подростковой делинквентности. Это не объясняет всех форм данного явления. Для создания целостной картины этого явления необходимы междисциплинарные исследования. Рост числа случаев вандализма обычно рассматривается как признак морального кризиса. Было бы интересно изучить морально-психологические механизмы вандализма и личные этические представления, которые к нему приводят.

ЛИТЕРАТУРА

1. И. Седнев. Надписи и рисунки в общественном транспорте // Философская и социологическая мысль. 1993. № 1.

2. А. С. Скороходова. Граффити: Смысл и мотивы // Психологическое обозрение. 1998. № 1.

3. Российские политические граффити // Социологические исследования. 1997. № 10.

4. Борисов Ю. Механизм «гедонистического риска» и его роль в девиантном поведении молодежи // Мир психологии и психология в мире. 1995. № 3.

5. Прокопия Кесарийского история войн римлян с вандилами // Прокопия Кесарийского история войн римлян с персами, вандилами и готфами. СПб: [б. и.], 1891.

6. Encyclopaedia universalis. Thesaurus-index. France S.A.

7. Рео Л. Памятники французского искусства. Париж: Hachette, 1959.

8. Grand dictionnaire universel du XIX siecle. Paris: Larousse. V. 15.

9. Большая советская энциклопедия. М.: Сов. энциклопедия, 1971.

10. Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1989.

11. Словарь современного русского литературного языка в 20 томах. Т.

2. М.: Русский язык, 1991.

12. Словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1988.

13.Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка Т. 1. М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1955.

14. Grand larousse encyclopedique T. 10. Paris: Librarie Larousse, 1964.

15. The Merriam-Webster dictionary. New York: Pocket Books, 1974.

16. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.: Инфра; М-Норма, 1997.

17. Кубе Э., Шустер Л. Городской вандализм II Международный журнал криминологии и технической полиции. 1985. No. 2.

18. Hauber A.R. A dutch perspective on some of the effects of alternative sanctions II Crime, Law and Social Change. 1991. No. 15.

19. Goldstein A. The psychology of vandalism. New York: Plenum Press, 199б.

20. Cohen S. Zniszczenie mienia: Motywy i znaczenia II Wandalizm I Ed. przez C. Warda. Londyn: The Architectural Press, 1973. dość trudno jest odróżnić ten sam rezultat — zniszczenia materialne odrs. Уайз, например, заявляет: «Вандализм происходит, когда кто-то изменяет часть физической среды без согласия ее владельца или управляющего» [21, с. 31]. Вандализм классифицируется на «преднамеренный» и «случайный». Последний представляет собой ущерб, вызванный неправильным использованием, любопытством, шалостью, несоответствием между

21 Wise J. Мягкое сдерживание вандализма II Psychology Today. 1982. V. 1б. No. 9.

22. Stoep G., Gramann J. The effect of verbal appeals and incentives on de-preciative behavior among youthful park visitors II Journal of Leisure Research. 1987. No. 19.

23. U.S. Bureau Census: Statistical Abstract of the United States. 1997. 117th ed. Washington: DC, 1997.

24 Доннермейер Дж.Ф., Филлипс Г.Х. Вандалы и вандализм в Соединенных Штатах II Вандализм: Поведение и мотивация I Под ред. К. Леви-Лебойера. Амстердам: Hoth-Holland, 1983.

25. Wiesenthal D.L. Psychological aspects of vandalism II European Perspectives in Psychology I Ed. by P. Drenth, et al. 1990. No. 3.

26. Selosse J. Vandalism: Speech acts II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

27. Cordess C., Turcan M. Art vandalism II British Journal of Criminology. 1993. V. 33. No. 1.

28. Abel E.L., Buckley B.E. The handwriting on the wall: Toward a sociology and psychology of graffiti. Westport: Greenwood Press, 1977.

29. Brewer D.D., Miller M.L. Bombing and burning: The social organization and values of hip hop graffiti writers and implications for policy II Deviant Behavior. 1990. V. 11. No. 4.

30. Невское время. 1992. № 35.

31 Аргументы и факты. 1992. № 4б-47.

32 Рид Э. Внутреннее движение и социальный контроль II Вандализм: поведение и мотивация I Под ред. по С. Леви-Лебойер. Амстердам: Hoth-Holland, 1983.

33. Howard J. L. Factors in school vandalism II Journal of Research and Development in Education. 1978. V. 11. No. 2.

34. FrancisD.B. Vandalism — the crime of immaturity. Dutton, 1983.

35. Ричардс П. Вандализм среднего класса и конфликт возраста и статуса II Социальные проблемы. 1979. V. 2б. No. 4.

36. Tygart C. Public school vandalism: Toward a synthesis of theories and transition to paradigm analysis II Adolescence. 1988. V. XXIII. No. 89. Spring.

37.Mawby R.I. Perception of vandalism in residential areas II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

38. Vliet V. van Vandalism: An assessment and agenda II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

39. Эллиотт Д. и др. Многопроблемная молодежь. Нью-Йорк : Springer-Verlag, 1988.

40. Le Blanc M., Freshette M. Male criminal activity from childhood through youth. New York: Springer-Verlag, 1988.

41. Shannon L.W. The role of vandalism in delinquent careers II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

42. Платонов О. Путешествие в город Китеж // Вестник Московского университета. 1989. № 2.

43. Сологуб Ф. Мелкий бес // Сологуб Ф. Свет и тени: Избр. проза. Минск: Мастацкая літаратура, 1988.

44. Canter D. Vandalism: Overview and prospect II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

45. Г. Маликянц, Террористическая атака против картины химического оружия, II Известия. 1997. 25 марта.

46. Allen V., Greenberger D. An aesthetic theory of vandalism II Crime and Delinquency. 1978. July.

47.Аллен В. К пониманию гедонистического компонента вандализма II Вандализм: поведение и мотивация I под ред. К. Леви-Лебойера. Амстердам: Hoth-Holland, 1983.

48 Allen V, Greenberger D.B.. Разрушение и сложность: применение эстетической теории II Бюллетень по психологии личности и социальной психологии. 1980. V.

б.

49. Allen V., Greenberger D.B. Enjoyment of destruction: The role of uncertainty II Journal of Nonverbal Behavior. 1979. V. 4. No. 2.

50. Rubak R. B., Patnaik R. Crowding, perceived control, and the destruction of property II Psychological Studies. 1989. V. 34. No. 1.

51. Schwartz M.J., Dovidio J.F. Reading between the lines: Personality correlates of graffiti writing. II Perception & Motor Skills. 1984. V. 59.

52. Соммер Р. Преступность и вандализм в университетских общежитиях II Журнал экологической психологии. 1987. V. 7. No. 1.

53. Fisher J.D., Baron R.M. An equity-based model of vandalism II Population and Environment. 1982. V. 5. No. 3.

54. Baron R.M., Fisher J.D. The equity-control model of vandalism: A refinement II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

55. De More S., Fisher J.D., Baron R.M. The equity-control model as a predictor of vandalism among college students II Journal of Applied Social Psychology. 1988. V. 18. No. 1.

56. Cassady L. Testing an equity-control model of vandalism: Unpubl. master’s thesis. University of Connecticut, Storrs, CT II [Citation] De More S., Fisher J.D., Baron R.M. The equity-control model as a predictor of

Nёiдiдiйiaa A.N. Aaia^egi

87

Вандализм среди студентов колледжей II Журнал прикладной социальной психологии. 1988. V. 18. no. 1.

57. Noschis K. Countries without vandalism II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

58. Roos H.E. Vandalism as a symbolic act in “Free Zones” II Paper presented to the International symposium on vandalism, Seattle, 1988 (20-22 Apr), US Forest Service.

59. Webb B. Is there place for vandalism? II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

60. De Gruchy G. F., Hansford G.J. Экологическое и архитектурное исследование преступлений кражи со взломом и вандализма в 4 коммерческих центрах в Брисбене II Системы «человек — окружающая среда». 1980. V. 10.

61. Samhdall D.M., Christensen, H.H. Environmental cues and vandalism II Goldstein A. The psychology of vandalism. New York: Plenum Press, 199б.

62. White D. Vandalism and theft in schools: How local authorities can defend themselves II Sykes J. Designing against vandalism. New York: 1980.

63. Moser G. Everyday vandalism II Vandalism: Behavior and motivation I Ed. by C. Levy-Leboyer. Amsterdam: Hoth-Holland, 1983.

64. Gouke M.N., Murfin M. Periodical mutilation: The insidious disease II Library Journal. 1980. V. 15.