Об отчаянии — как помочь пережить горе? — Азбука здоровья

Мир лихорадит. Пришло время признать это. Коронавирус, который всего несколько лет назад породил забавные мемы для европейцев, больше не вызывает у нас смеха. Жертвы пандемии исчисляются тысячами. Приходится сожалеть и о том, что обычные болезни, дорожные происшествия, авиакатастрофы и несчастные случаи не ушли на второй план. Как утешить близкого человека, если он попал в беду? Что следует сказать тем, кто потерял близких? Как справиться с горем.

Лариса Пыжьянова — аспирант в области психологии. В течение 10 лет она работала в Центре психологической помощи в кризисных ситуациях МЧС России и участвовала в 45 таких ситуациях. Лариса делится своим опытом в книге «Разделяя боль». Сегодня я хотел бы поделиться несколькими выдержками, которые всем будет приятно прочитать.

К ТО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ НУЖДАЕТСЯ В ПОМОЩИ?

Мы не знаем, каким запасом жизненных сил обладает каждый человек при рождении. У некоторых людей этот ресурс таков, что они могут справиться с горем сами и помочь другим. Но не все и не всегда могут это сделать. Кажется, что если на человека сваливается горе, он бессилен, в один момент чувствуя себя жизнеспособным, в другой — нет. И это не его вина. Когда нет внутреннего ресурса, это может оказаться самым трудным. В таких случаях требуется внешняя поддержка, поэтому важно, чтобы человек услышал: «Я с тобой». Сейчас ты не можешь справиться сам, но справишься позже, а пока мы будем работать вместе». По сути, внешняя поддержка — это как костыли. А потом к человеку приходят силы, и постепенно все налаживается.

Идея классической психологии заключается в том, что человек обращается к специалисту, если у него есть проблема — он пытается справиться с ней сам, но понимает, что не может. В чрезвычайных ситуациях работают не только психологи МЧС, но и других ведомств, и у них именно такой классический подход: психологи занимают какое-то место, иногда даже оборудуют его, ставят стол и табличку и ждут, когда к ним придут люди за помощью. Как правило, они остаются без работы.

Человек в состоянии шока никогда не будет искать кабинет с надписью «психолог». Поэтому в чрезвычайных ситуациях психологи МЧС используют противоположный подход: они идут к самим людям. И они уходят, не представившись: «Здравствуйте, я психолог, чем я могу вам помочь? Они видят людей, которым нужна помощь, подходят к ним и приступают к работе.

В медицине существует определение «медицинской сортировки»: легкораненые, тяжелораненые и умеренно раненые. В психологии такой сортировки нет, но есть понимание того, кому и почему нужна помощь.

Например, одна женщина стоит на опознании мертвых и плачет, а другая спокойно сидит рядом, в странной позе, с переплетенными руками и ногами, взгляд устремлен в одну точку.

Если бы психологу МЧС пришлось выбирать между ними, он бы пошел к тому, кто никому не мешает, сидя совершенно спокойно и сразу оказывая помощь и поддержку. Даже моим коллегам было интересно: «Что ты сделала?». Сидела спокойная и собранная женщина, а вы с ней разговаривали, сидели рядом, держали ее за руку, а она начала плакать. Почему вы не подошли к той рыдающей женщине? Эксперт-психолог должен быть в состоянии успокоить ее!».

На самом деле психолог МЧС оказывает именно такую экстренную помощь, в которой чаще всего нуждаются люди, испытывающие специфические эмоциональные реакции на утрату. Например, у некоторых возникает ощущение, что они упали в яму и никогда не смогут из нее выбраться. А кто-то застревает в убеждении, что все нормально, что ничего не произошло. Осознание потери очень пугает: «Если я пойму, что со мной произошло, как я выживу?». Поэтому со мной ничего не случилось, все в порядке. Мы должны помочь человеку преодолеть эту реакцию. Когда он осознает, что все изменилось, он поймет, что должен адаптироваться. И тогда мы сможем поговорить с ним об этом.

Острые состояния, такие как агрессия, истерия и паника, также требуют срочной помощи. Эти заболевания очень разрушительны и не поддаются самостоятельному лечению. Более того, они эмоционально заразны и без профессионального вмешательства могут привести к массовой реакции. Это часто происходит, когда толпа собирается за оцеплением на месте происшествия. Один или два человека начинают кричать: «Впустите нас, мы хотим помочь. Почему бы вам не впустить нас? !» Если вы не предпримете никаких действий в этот момент, агрессия может дойти до людей, находящихся поблизости, и они попытаются прорваться через оцепление в опасную зону, что будет опасно для них и нарушит работу служб.

СЛОВА, ПРИЧИНЯЮЩИЕ БОЛЬ

Когда мы думаем о том, как выразить свое сочувствие скорбящему человеку, на ум приходят банальности или сухие фразы, которые считаются формальными сообщениями из категории «скажи что-нибудь». Например, «Такова судьба», «Бог забирает лучших», «Его время пришло», «Мы должны выстоять». Такие фразы вызывают только гнев и раздражение.

Женщина, чей сын-подросток трагически погиб, написала об этом в своем блоге:

У людей, потерявших близких, есть свой список самых красноречивых «ободряющих» заявлений от сочувствующих. Теперь он есть и у меня:

1. В моем случае мне было в тысячу раз хуже, чем вам.

Он отправился в лучший мир. Ему там хорошо.

3. Ваш сын умер? Не похоже.

4. Как сегодня поживает ваша семья, вернее, то, что от нее осталось?

5. Вероятно, он использовал оккультные методы, а это нехорошо.

6. Но у вас есть и другие дети.

7. Вот к чему приводит распущенность!

8. Может, тебе стоит завести собаку?

И блестящий совет психиатра: «Вы должны жить ради внука!». То есть, как правило, я не живу, если у меня нет внука. Эти фразы, как будто сказанные с самыми лучшими намерениями, были брошены мне вскользь. Даже если бы я была готова защищаться от них, я бы не знала, что сказать.

Я могу поделиться опытом из собственной практики. Я работала с женщиной, чей муж погиб в авиакатастрофе. Она уже немного пришла в себя и успокоилась, и тут к нам пришел один из внешних специалистов. Он был полон сострадания и хотел как-то поддержать ее: «Не плачь так сильно, пожалуйста». Она кивает: «Да, да, хорошо» — «Не плачь, ты такая молодая, красивая, ты выходишь замуж, все будет хорошо! «.

Внезапно я почувствовал оцепенение. Хотя слова казались благонамеренными, они звучали чудовищно. Если она овдовела, нельзя говорить ей, что она снова выйдет замуж. Родителям нельзя говорить «у тебя еще будут дети», если их ребенок умирает. Им может показаться невыносимым представить себе другого мужа или ребенка после умершего любимого человека. Кроме того, никто не знает, что произойдет дальше.

Я также слышала обидные слова. Когда умерла моя мать, мой друг сказал: «Что ж, ее время пришло. Она уже достаточно взрослая». Да, моей маме было 79 лет, дай Бог всем нам столько жизни. Но мне было больно. «Ее время пришло». Возможно, но каково было услышать это человеку, который только что потерял близкого человека, независимо от того, сколько ему лет.

ЧЕМ МЫ МОЖЕМ ПОМОЧЬ

Я помню, какое горе я испытала, когда умерла моя мать. Несмотря на весь мой профессиональный и жизненный опыт, я чувствовала горе, страх и не знала, что теперь делать. Я не знаю, как бы я справилась, если бы у меня не было моего мужа, моего сына, моего самого близкого друга, с которым мы дружим уже 36 лет. Он не говорил никаких особенных слов и не совершал героических поступков, он просто все время был рядом: в реанимации, когда врач говорил: «Мы сделали все, что могли…», в морге, куда было невыносимо идти одному, дома, на кладбище, после похорон.

Я не знаю точно, как ей это удавалось, ведь учебный год только начался, она работала на факультете в университете, у нее было много дел, а кампус находился далеко от ее дома. Она уезжала и приезжала, и все же она всегда была рядом со мной. Без нее мне было бы невозможно функционировать.

Когда я решила остаться до девятидневного возраста, мой сын сказал: «Я тоже останусь». Я начал возражать, что у меня университет и учеба, а он спокойно ответил: «Я буду здесь столько же, сколько и ты. Не стоит преувеличивать.

Очень помогли простые действия, например, когда школьная подруга пришла с букетом белых хризантем, обняла меня и долго так сидела со мной. Я сказала своему соседу, очень пожилому человеку: «Ты иди поспи часок, я посижу с твоей мамой, не волнуйся, я не засну. «.

Друзья моей матери, которые всю ночь читали гимны у гроба, пели, слезы лились рекой, но в то же время я чувствовала себя лучше и легче. У них также было время позаботиться обо мне и о некоторых незавершенных делах моей матери. Незнакомые люди тоже помогали мне. Например, я забыла сделать ксерокопию, заполняя бумаги, и что-то неправильно оформила, а одна из сотрудниц все сделала сама. Мне пришлось заниматься отключением воды, газа и счетчиков в пустой квартире, я отдавал технику, все было перепутано и забыто, и незнакомые люди помогали мне — находили замену потерянным и забытым пультам, кабелям и бумагам.

Я не помню ни их лиц, ни их имен, но я им очень благодарен. Они могли просто сказать: «У вас нет этой бумаги, сделайте ксерокопию и приходите ко мне». Однако они увидели, что мне нужна помощь, и оказали ее. Кажется, что это мелочи, но как они были важны в то время!

Я получала самые простые сообщения и звонки от друзей и коллег: «Мы тебя любим», «Мы так волнуемся за тебя», «Мне жаль, что я не могу быть рядом с тобой». Я читала их, рыдала над ними, и мне стало немного легче. Искренние слова любви и сочувствия помогают преодолеть боль, не говоря уже о молитвах за меня, которые были большим облегчением.

Не говорите сухих банальностей только для того, чтобы что-то сказать. Не говорите ничего, если не знаете, что сказать: «Я не знаю, что сказать сейчас». Что я могу сделать для тебя, чтобы ты почувствовал себя лучше? Могу я просто сесть рядом с тобой? Если мы хотим помолчать вместе или если мы хотим поговорить вместе.

Я помню историю молодой женщины, которая потеряла мужа. Она поехала к своему пожилому свекру, чтобы поддержать его, но когда приехала, поняла, что он разрыдается, если она начнет говорить. Поэтому они тихо сидели за столом и пили чай. А когда она встала, чтобы попрощаться, свекор обнял ее и сказал: «Держись, девочка. В этих словах было столько любви, заботы и беспокойства о ней, столько желания помочь и поддержать ее, что она призналась: «В тот момент на меня словно снизошло благословение. Я поняла, что могу преодолеть свое горе.

Я очень благодарна своей работе в МЧС за то, что смогла увидеть лучшие стороны людей. Люди объединяются, чтобы помочь тем, кто в этом нуждается. Совершенно незнакомые люди приносят вещи и еду, чтобы накормить и приютить тех, кто ждет новостей. А внутри скорбящих семей оживают добрые чувства и силы жить дальше.

Моя память помнит девушку, у которой умер отец. Ее друзья стояли рядом с ней. Они просто держали ее за руки, вытирали слезы, и одна сказала другой: «Не плачь, она смотрит на нас, и ей становится только хуже, давай не будем плакать». На мой взгляд, это было самое большее, что они могли сделать для своей скорбящей подруги: «Говори, что тебе нужно, мы поможем».

Вспоминается еще одна история о двух пожилых сестрах, которую рассказал священник Георгий Чистяков: «Когда умерла сестра моей восьмидесятилетней родственницы, с которой она всю жизнь жила в одной комнате, она мне сказала: «Спасибо тебе за то, что ты не утешаешь меня, а просто все время находишься рядом со мной».

Иногда мужчина дает совет: «Я так боюсь, что моя жена сойдет с ума. Стоит ли нам заводить еще одного ребенка?» Я знаю, что все это из лучших побуждений, но мой ответ всегда таков: «Вы, вероятно, прошли через самое худшее, что может случиться в жизни: вы потеряли ребенка. Смиритесь с этим и затем решите, будете ли вы иметь еще детей или нет.

Мы должны понять, что горе влияет не только на эмоциональную сферу, но и на все другие области нашей жизни. И часть работы психолога, помимо работы с эмоциями и чувством вины, заключается в том, чтобы вместе с человеком, пережившим утрату, выработать перспективу, найти ресурс, за что держаться, зачем продолжать жить.

Я часто слышал: «Как вы можете помочь этим людям? Вы можете только обнимать их и плакать вместе с ними». Но не все хотят, чтобы их обнимали, и, наверное, никто не хочет, чтобы те, кто пришел им помочь, плакали вместе с ними.

Во-вторых, люди, пережившие тяжелую утрату, реагируют по-разному: они могут быть агрессивными, истеричными или осуждающими. Если эту реакцию не принять, осудить или испугаться, мы не сможем помочь человеку, потому что он не будет нам доверять. Иногда студенты приходят и говорят: «Научите нас помогать. Зачем вы рассказываете им, что такое мышление, память, внимание и стресс? Человек не будет спрашивать нас об этом. Вы обучаете технике. Но если вы не понимаете, что не так с человеком, как вы собираетесь ему помочь?

Как вы можете знать, какая помощь необходима, если вы не знаете основ психологии? Вы не можете работать с человеком, пережившим тяжелую утрату, только на основе протокола. Стивен Кови, известный американский оратор и автор книг по психологии управления, пишет

У меня есть поговорка: сначала пойми, потом будь понят. Если вам нужна помощь со зрением, вы можете обратиться к офтальмологу. Быстро выслушав ваши жалобы, он снимет очки и вручит их вам со словами:

— Вот, наденьте их! Очки, которые я ношу, очень помогли мне за последние десять лет. У нас дома есть запасные, не стесняйтесь их носить!

Ношение очков еще больше ухудшает зрение.

— Ужасные очки! — восклицаете вы. — Я ничего не вижу.

— Что это?! — Офтальмолог удивлен. — Мне они отлично подходят. Попробуйте еще раз.

— Я стараюсь! — Вы отвечаете. — Все размыто!

— Но, моя дорогая, как вы неблагодарны! — возмущается офтальмолог. — И это после всего, что я сделал, чтобы вам помочь!

Какова вероятность того, что в следующий раз вы снова обратитесь к тому же офтальмологу? Насколько я могу судить, надежды на это мало. Как можно доверять специалисту, который назначает лечение без постановки диагноза? А как часто мы сами не ставим себе диагноз, когда разговариваем с другими людьми, прежде чем дать совет? «.

Точно так же в работе психолога в чрезвычайной ситуации за каждым действием, за каждой реакцией нужно увидеть мотив, попытаться понять, выслушать, что человек хочет вам сказать. Это требует серьезной личной работы и способности отстраниться от установки «я знаю, что правильно». ….