Диссоциация | Психологическое консультирование и психотерапия — «Перцепция»

Что провоцирует / причины диссоциативного расстройства:

Виды дри

Различают две формы заболевания: неодержимая и одержимая.

Неодержимая форма проявляется незначительными внешними изменениями пациента, порой незаметным окружающим. Сами пациенты характеризуют собственное состояние следующими ощущениями:

• созерцают собственную жизнь в качестве посторонних наблюдателей, не в силах  вмешаться в ход событий;
• ощущают отстраненность от собственного физического, психического состояния;
• чувствуют телесные изменения – считают себя постаревшими, слишком молодыми, лицом противоположного пола;
• говорят о нереальности происходящего;
• отмечают наплыв нескончаемого потока мыслей, замечают чуждые ранее эмоции.

Намеки на наличие расстройства способны проявляться отдельными деталями. Например, человек внезапно сменил имидж, интересуется вещами, ранее незначимыми для него. Изменяются пищевые привычки, эмоциональные особенности. Например, ранее уравновешенный, теперь индивид отличается вспыльчивостью, нервозностью, гневливостью.

Пожалуй, наиболее известной многоликой личностью считается Билли Миллиган. В нем уживалось одновременно 24 автономных Эго-состояний, 10 из которых были основными. Главной считался Билли. Интересны также Артур и Рейджен Вадасковинич.

Артур – англичанин 22-х лет, высокоинтеллектуальный, образованный, манерный. В научной и медицинской сфере – высокий спец. Отвергает существование Бога, носит очки, курит. Именно он, руководствуясь дедуктивным методом, обнаружил присутствие остальных субличностей, выработал общие правила поведения.

Рейджен Вадасковинич – уроженец Югославии, 23-х лет. Наречен «хранителем ненависти». Чрезвычайно силен, различает все виды оружия. С особым трепетом относится к женщинам и детям, всегда помогает им. Крупный, сильный парень, наряду с Артуром контролирует общее тело, регулируя опасные ситуации.

Помимо предыдущих парней, среди 10 основных идентичностей имеются 18-летний красноречивый мошенник, мальчик Дэнни 14-ти лет, опасающийся мужчин, а также 3-летняя Кристин, появившаяся первой среди остальных Эго-состояний. Девочка стояла за Билли в углу, когда тот провинился, любимица Рейджена.

Еще был брат Кристин – Кристофер, лесбиянка Адалана, принимающий боль маленький Дэвид, хранитель спасения Томми, помогающий выбираться из ограничивающих обстоятельств. Например, умеет снимать наручники.

Остальные 13 субличностей Артур и Рейджен объявили нежелательными за неподобающее, асоциальное поведение. К примеру, Фил и Кевин, организовывающие вооруженные нападения. Именно за них судили «настоящего» Билли, а также за изнасилования, совершенные лесбиянкой Адаланой по причине нехватки любви, тепла и нужды объятий.

Билли Миллиган известен тем, что его обвиняли в ограблениях и изнасилованиях, но оправдали. Мужчина стал первым подсудимым, оправданным диагнозом «Множественная личность». Адвокаты сумели доказать виновность в преступлениях нескольких альтернативных идентичностей Билли. Его отправили в психиатрическую больницу, получать лечение до полного выздоровления. Спустя 10 лет Билли вылечился и был выпущен из больницы.

Диагностика

Выставить диагноз диссоциативного расстройства идентичности достаточно сложно. Процесс требует больших знаний данной области, тщательного сбора информации, вдумчивой проверки.

Диагноз подтверждается на основании основных критериев ДРИ, а также данных, полученных в результате опроса. Сбор сведений психиатр часто проводит, подвергая пациента гипнозу. Подобный метод позволяет вернуть детские воспоминания пациента, нередко содержащие подлинную причину патологической диссоциации.

Гипноз дает возможность врачу связаться с прочими Эго-состояниями пациента. Однако нередко имеющиеся Эго-состояния самостоятельно выходят на связь с лечащим врачом. Подобное случается в процессе сеанса, при телефонном разговоре. Психотерапевт также способен самостоятельно попросить у больного появление субличности: «Можно ли поговорить с другой половиной?».

Когда базовая личность не желает появления субличности, она препятствует проявлению последней. Тогда терапевт должен попробовать связаться с Эго-состоянием пациента опосредованно, например, предложить больному вести дневник.

Выставляя диагноз ДРИ, необходимо исключить некоторые аспекты:

• воздействие наркотических, медикаментозных препаратов;
• наличие сопутствующих заболеваний – черепно-мозговой травмы, сосудистых поражений, посттравматическое стрессовое расстройство, иные психические заболевания;
• у детей – высокая степень фантазирования, наличие вымышленных друзей;
• вероятность симуляции. Симулянты склонны гипертрофировать, выделять стандартные признаки заболевания, забывая включить второстепенные. Образуют похожие, повторяющиеся субличности. Обычно люди, страдающие ДРИ, стараются скрыть заболевание. Симулянт же, наоборот, выставляет болезнь напоказ.

Существует множество методик, опросников, помогающих врачам поставить правильный диагноз.

Довольно распространенным считается тест на раздвоение личности. Представлен он перечнем вопросов, ответив на которые, отвечающий получает интерпретацию собственного состояния. Тест небольшой по объему, доступен пользованию специалистами и обычными людьми, подозревающим наличие данного заболевания, пройти его довольно просто даже онлайн по ссылке.

Однако прохождение теста обывателями грозит последним неверным толкованием результата. Нельзя воспринимать полученный ответ как непреложную истину. Он лишь способен показать возможность присутствия расстройства. Выставлять диагноз, базируясь на полученных результатах тестирования, недопустимо.

Диагностика диссоциативного расстройства:

Интересные симптомы диссоциации

Одно из самых распространенных диссоциативных явлений сегодня – это отрыв от собственного тела. Люди часто не имеют доступа к ощущениям своего тела (нарушение интероцепции) и, таким образом, отрезаны от основной информации о своем собственном состоянии. Это часто приводит к психосоматическим расстройствам и выгоранию.

Люди, которые меньше присутствуют в себе, часто воспринимаются другими как отсутствующие или рассеянные. В случае более сильных расщеплений пострадавшие также оказываются ограниченными в чувствах (отсутствие аффекта). Если люди не имеют доступа к своим чувствам и не могут их назвать, это называется алекситимией.

Если обратиться к травматическим событиям, эти расстройства оказываются одной из важнейших функций выживания человеческой психики. Способность разума отделяться от самого себя, когда он подавлен, совершенно грандиозно в угрожающих жизни обстоятельствах.

В крайне опасных условиях почти все люди сообщают о внезапном отделении разума от тела. Человек входит в другое ощущение пространства-времени (дереализация) и наблюдает за событиями извне, не будучи эмоционально вовлеченным или отождествляясь с подавленным человеком (деперсонализация).

Эти биологические процессы, которые инициируются активацией эндорфинов (собственных опиатов организма), приводят к защите от боли (обезболивание) и чувству страха или паники (онемение).

Это возникновение острой диссоциации во время травматического переживания в то же время является одним из самых сильных предвестников более позднего посттравматического стрессового расстройства.

Диссоциативные расстройства часто неправильно диагностируются или не распознаются, потому что, с одной стороны, симптомы очень похожи на симптомы неврологических заболеваний и пограничных расстройств, а с другой стороны, диссоциативные расстройства часто возникают вместе с другими психическими расстройствами.

Исторический экскурс и современная критика

Впервые описание диссоциативного расстройства идентичности встречается в бумагах, датированных XVI веком. В трудах знаменитого швейцарского философа, алхимика и врача Парацельса имеется запись, в которой упоминается женщина, полагавшая, что ее периодически кто-то обворовывает.

В 19 веке Пьер Мари Феликс Жане, французский врач и психолог, обратил внимание на способность совокупности идей отделяться от личности человека и существовать вне его сознания, совершенно независимо. Однако доктору удавалось вернуть ее обратно, воспользовавшись гипнозом.

Жане ввел понятие «диссоциация», взяв за основу латинское слово dissociare (отделяться от общества). Так называют неосознанный процесс отделения мышления от сознания и существование первого автономно. Можно объяснить проще: человек не может определиться со своим мнением о какой-либо ситуации, у него противоречивые мнения по этому поводу, он одновременно согласен и не согласен — раздваивается.

В настоящее время, при весьма редком проявлении диссоциативного расстройства идентичности, интерес к нему огромен благодаря «раскрутке» темы в нашумевших литературных произведениях и продукции кинематографа. Большой резонанс получил документальный роман «Множественные умы Билли Миллигана» Даниэла Киза, написанная на основе реальной истории преступника – насильника и убийцы, в котором «уживалось» сразу 24 личности. По этому произведению был снят и фильм. Еще один популярный блокбастер на эту же тему – «Бойцовский клуб».

Именно такая, своего рода «популяризация», психического расстройства сподвигла многих специалистов считать, что его возникновение имеет ятрогенный характер. Проще говоря, есть мнение, что психотерапевты сами усиленно рекламируют множественное расстройство личности для привлечения клиентуры и поднятия собственных доходов.

Сомнение в клинической достоверности у ряда специалистов вызывает и то, что описанные случаи расстройства напрямую связаны с преступлениями и имеют непосредственное отношение к судебно-психиатрической экспертизе и юриспруденции.

Но, все же, многие психиатры полагают, что диссоциативное расстройство идентичности – весьма серьезная проблема, процесс развала, разрушения целостности личности. Иногда его называют яркой дезорганизацией личности глобального масштаба или ее расщеплением.

К каким докторам следует обращаться если у вас диссоциативное расстройство:

Предрасполагающие факторы

Поскольку патологическая диссоциация затрагивает основы идентичности индивида, истоки следует искать в раннем детстве. Обычно патология зарождается в возрасте до 9 лет.

Личность маленького ребенка не является интегрированной, целостной. Она совершенствуется в процессе воспитания, личного опыта, иных внешних факторов. Когда дети подвергаются воздействию негативных, стрессорных обстоятельств на ранних этапах развития, их идентичность не достигает целостности, самостоятельности. Отсутствует взаимосвязь жизненного опыта с воспоминаниями, эмоциями, переживаниями.

Обычно факторами, провоцирующими патологическую диссоциацию, становятся:

• насилие, особенно повторяющееся многократно – сексуальное, эмоциональное, физическое. Отдельная роль отводится инцесту – домогательствам со стороны родственников, поскольку данное событие сопровождается стыдом, виной, отрицательные эмоции вытесняются из памяти при помощи расстройства. Женщины подвергаются насилию намного чаще мужчин, поэтому болезнь более распространена среди женского населения.
• недостаток заботы. Отмечается особая роль отсутствия матери у 2-х летних детей, провоцирующее образование нарушенной привязанности;
• сильнейшее душевное потрясение – потеря близких, аварии, тяжелое заболевание, катастрофы, природные катаклизмы. Войны также являются мощным провокатором расстройства. Но существует интересный факт: исследования зафиксировали всего 76 случаев заболевания в 1944 году, тогда как в 90-е количество возросло до 40 000.

Повторный психотравмирующий эпизод способен спровоцировать появление новой личности.

Проявления расстройства

Симптомы болезни проявляются разделением Эго субъекта на несколько абсолютно разных идентичностей. Подобные субличности отличаются половыми, возрастными, национальными характеристиками, обладают различным темпераментом, умственными способностями, жизненными взглядами.

Новообразованные идентичности проявляют собственные характеры, отличаются именами, жестами, походкой, мимикой. Происходят кардинальные перевоплощения, изменяющие даже почерк – у каждого вновь образованного объекта он собственный, неповторимый.

Индивидуальности полностью независимы, даже различаются заболеваниями. Например, одна страдает дальнозоркостью, вторая – обладает отличным зрением, однако проявляет признаки психопатии.

Минимальное количество подобных Эго-состояний – 2, максимальное – неограниченно, иногда достигает сотни. Среднее число альтер-личностей составляет 8–2. Возникшие «персонажи» попеременно, внезапно сменяют друг друга. Провокатором выступает стрессовое событие.

Активизированная субличность обычно не способна вспомнить происходящее до ее очередного появления, не подозревает о существовании остальных идентичностей. Но, при наличии множественных личностей, достигающих десятков, отдельная способна знать о присутствии остальных.

Первое официальное описание расстройства, совершенное врачом Антуаном Деспином, рассказывает историю болезни маленькой девочки одиннадцати лет. Малышка была частично парализована, мучилась сильными болями, судорогами. Врач описывал якобы трансовое состояние девочки, когда маленькая мученица становилась ангелом.

Пациенты способны слышать разные голоса в голове, переговаривающиеся, спорящие между собой. Субъект воспринимает их как беседу с самим собой, не подозревая, что улавливает переговоры нескольких субличностей.

Количество Эго-состояний способно возрастать. Индивид вырабатывает новые лица, стремясь справиться с определенной ситуацией.

Известная кинокартина «Три лица Евы» иллюстрирует именно подобную ситуацию. Психиатра посетила женщина – обычная, тихая домохозяйка, преданная жена, предъявляющая жалобы на потерю памяти, сильнейшие головные боли. Проводя сеанс, врач замечает внезапные изменения поведения женщины: скромная, верная супруга превратилась в вульгарную, развратную девицу.

В основе картины лежат реальные события, демонстрирующие жизнь Крис Костнер Сайзмор. Женщина действительно страдала диссоциативным расстройством. Собственному заболеванию Крис посвятила 2 книги.

Интересный факт: контракт для съемок фильма продюсер подписывал со всеми тремя лицами Крис.Три подписи были разными.

Для постановки диагноза «диссоциативное расстройство идентичности» требуются следующие критерии:

• наличие не менее двух независимых Эго-состояний, различающихся коренным образом манерой поведения, восприятием окружающего и отношением к нему;
• попеременное главенствование идентичностей над личностью индивида;
• провалы памяти;
• состояние не вызвано действием внешних факторов – алкоголем, курением, наркотиками, токсическими веществами, иными психическими расстройствами.

Речь как индикатор

Далее я хочу поговорить о нашей повседневной жизни: насколько мы втянуты в процесс диссоциации, насколько часто мы отделяем себя от текущей ситуации, помещаем себя в другую или ассоциируем себя с кем-то еще, отделяя себя от своей жизни, зачем мы это делаем, и к чему это может привести.

А проанализирую я это через речь.Прислушайтесь к речи вашего собеседника или к своей собственной речи. Какое местоимение вы или ваш собеседник используете, говоря о себе? Во многих случаях  люди, говоря о себе, произносят «ты», «тебя», то есть, говоря про себя, человек не ассоциирует с собой то, о чем он рассказывает.

Причины этого в каждом случае индивидуальны, но, так или иначе, по каким-то причинам бессознательно человек не хочет ассоциировать себя с тем, что он делал, делает или рассказывает. То есть бессознательно не хочет, а сознательно находится или находился в ситуации и, возможно, даже не почувствовал, что она ему вредна или неприятна.

Это уже говорит о потере связи между чувствами и сознанием, между телом и сознанием, то есть диссоциация уже есть. Иногда чувствование таких ситуаций можно назвать интуицией, а интуиция — это доверие к себе, своим чувствам, но далеко не мыслям. Ведь мысли — это часто идеи, которые могут принадлежать кому-то другому, но, долго размышляя над ними, человек постепенно начинает принимать их за свои.

А вот чувства у нас точно собственные, их нельзя внедрить или позаимствовать, они всегда настоящие. Можно сказать, что человек с хорошо развитой интуицией, а вернее — слышащий себя, свои чувства, в большей степени здоров, так как менее диссоциирован.

Обычно и в речи такого человека реже звучат местоимения «ты», «тебя», когда он рассказывает о себе.Иногда, чтобы бессознательно избавиться от ответственности или добавить своему решению веса, а также в состоянии неуверенности, люди говорят «мы», хотя в 90% случаях речь идет об индивидуальном действии или решении.

Если действие было совместным, то здоровее будет сказать «я и еще кто-то». Менее диссоциированные люди реже употребляют местоимение «мы», потому что они чувствуют себя более индивидуальными и более целостными.Следующий пример речевых оборотов, употребляемых в обществе, свидетельствующий о диссоциации — это высказывания о себе (ведь диссоциировать мы можем только себя).

Такие выражения, как «мое тело», «мой организм», с их различным продолжением («толстое», «худое», «чего-то хочет», «болит» и т.д.) — очень привычны и естественны в нашей речи, но что они делают? Они отделяют нас от тела. То есть существует некое «я», сидящее в теле.

Возникает вопрос, а кто это — «я»? Наверняка не мозг, ведь вряд ли мы думаем о мозге, говоря о себе. К тому же, мозг — это часть тела. Итак, «я» — это, скорее всего, мысли, сознание. Вот так потихоньку мы незаметно отделяем наше сознание от тела. К слову сказать, во многих духовных практиках это даже поощряется.

Но «я» есть целое: и тело, и дух вместе взятые, и здоровы мы телом и духом только тогда, когда между ними есть связь, а мы эту связь не нарушаем. Я ни в коем случае не хочу сказать, что духовные практики вредны, но к ним нужно подходить в более осознанном состоянии — иначе они не пойдут на пользу, а, наоборот, начнется более глубокий процесс диссоциации.

Хочу напомнить: я анализирую речь  и использую ее как индикатор психического состояния. Во всех приведенных мной примерах у человека уже есть диссоциация. Человек диссоциирует себя своими мыслями, действиями, поведением, образом жизни, отношением к себе и окружающим.Но я думаю, если начать осознавать свою речь, это будет серьезным шагом к изменению себя.

Не могу не упомянуть о  чувствах. Если понаблюдать, людям довольно сложно говорить «мое тело чувствует», все же чаще люди говорят «я чувствую». Это связано с тем, что чувства находятся в теле, и их довольно сложно отделить от него. Однако мне довелось встречаться и с такими случаями. Что очень интересно, эти люди занимались духовными практиками. Работа с такими людьми очень трудна, так как уровень их диссоциации очень высок. Схожий пример — фразы типа «моя психика не выдерживает», «…не приемлет» и т.д. То есть опять не «я». Со мной-то все хорошо —  с психикой что-то не так, а она — это не совсем я. Психика не я, но она точно моя, значит, я ею управляю и контролирую (как бы не так). Как признать, что психика неконтролируемым образом управляет тем, кто сам не знает, где находится? Вспоминаем один из предыдущих примеров про то, где мы «сидим», и получаем, что и не в психике, и не в голове. Куда же мы тогда вообще делись? (Вопрос для размышления читателям). Все эти выкрутасы происходят потому, что сказать «я» гораздо сложнее — могут включиться разные стереотипы, вызывая неприятные вопросы. Например: «Как это я не выдерживаю, я что — слабый?», «Как это я не управляю собой и своей психикой?».

Когда у человека нет «Я», либо оно очень маленькое, он часто ассоциирует себя с тем, во что он одевается, на чем ездит и где живет — это добавляет вес, повышая статус. Но что происходит с психикой? А в психике происходит диссоциация, потому что человек — это и тело, и сознание, но не надетый бренд и не «надетая» профессия. Есть люди, настолько сильно ассоциирующие себя со своей одеждой, что они не могут надеть другую, то есть они —  это не их тело и сознание, а их одежда. А ведь одежда, автомобили и прочие атрибуты — это всего лишь вспомогательные средства для жизни и саморазвития. Конечно, при таком отношении к вещам речь о развитии личности не идет. Личность в данном случае скачет по кругу, как белка в колесе, зависимая от внешних факторов. К сожалению, в наш век потребления сопутствующие средства для жизни ставятся выше того, для кого они делаются, и в рекламе мы слышим: «ты будешь лучше/ успешнее/красивее, если приобретешь…» (дальше следует название соответствующего продукта того или иного бренда).
Я привел лишь несколько примеров диссоциации, которые постоянно присутствуют в обществе и «помогают» расщеплять и без того слабо сформированные личности. Слабо, потому что индустриальное общество не способствует индивидуализации.

Симптомы диссоциативного расстройства: