Дереализация , деперсонализация как выйти из этого состояния | Пикабу

Дереализация , деперсонализация как выйти из этого состояния | Пикабу Женщине

Деперсонализация: синдром или симптом?

Если следовать метафоре с домом, деперсонализация – это тело, в котором есть жизнь, а личности нет (или она присутствует не полностью). В переводе с латыни – языка медиков – деперсонализация означает утрату личности (dē – приставка, выражающая отсутствие persōna – «личность»)1.

При деперсонализации человек ощущает внутреннюю пустоту, утрату собственного «Я». Это состояние по-научному называют ценестезией2. 

Медики разграничивают понятие деперсонализации на симптом и самостоятельный синдром. 

Деперсонализация как симптом нередко сопровождает серьёзные невротические расстройства и эндогенные (вызванные внутренними причинами) психические заболевания: биполярное и генерализированное тревожное расстройства, шизофрению, клиническую депрессию, панические атаки, посттравматическое и обсессивно-компульсивное расстройства и др.3

Ощущение деперсонализации может, например, вызывать приём успокоительных средств, антигистаминных препаратов и некоторых лекарств. Употребление кофеинсодержащих и алкогольных напитков, любого рода интоксикация организма также могут приводить к ценестезии.

«Симптомы деперсонализации могут проявиться и у психически здоровых людей – как реакция на переживание травмы, но проходят они достаточно быстро, спустя какое-то небольшое время»4 – уточняет клинический психолог, супервизор Антон Вьюков.

Синдром деперсонализации – классика диссоциативных расстройств. В международной классификации болезней (МБК-10) ему присвоен код F48.1. Впервые синдром был описан в 1838 году французским психиатром Жаном Эскиролем. 

В 1840 году его соотечественник и коллега Моро де Тур также обратил внимание на симптоматику отчуждения собственного «Я» у некоторых обследованных пациентов. Более обширно болезнь исследовал Р. Крисгабер. В 1873 году он описал в монографии примерно 40 клинических случаев деперсонализации5. 

Термин «деперсонализация», означающий обезличивание, ввели в обращение психиатры Д. Дюга (1898) и К. Мутье (1910)6. Статистика, которую ведут отечественные и зарубежные психиатрические клиники, показывает, что заболевание в ярко выраженной форме встречается примерно у 2 % людей.

Какими признаками характеризуется такое состояние? Пациент жалуется, что его тело кажется ему нереальным, чужим и безжизненным. Он не понимает, что с ним происходит. Не может подобрать слова для описания своего состояния. Сообщает, что он больше не думает, не вспоминает и не действует сам. Некоторые люди ощущают себя мёртвыми и будто наблюдают за собой со стороны.

Синдром деперсонализации может развиваться медленно и незаметно. А может остро, когда пациент способен точно описать первый эпизод – время, место, обстоятельства7. 

«В отличие от психотических расстройств деперсонализация указывает на нарушение только эмоционального компонента самосознания или восприятия.

Рациональное понимание себя и смысловое содержание восприятия окружающего полностью сохранены» – считает психиатр, доктор медицинских наук профессор Сергей Юрьевич Циркин.

Эксперты московского городского психоэндокринологического центра говорят, что синдрому деперсонализации могут способствовать различные заболевания8:

  • инсульт,
  • гипертония,
  • опухоль мозга,
  • неврологическая болезнь,
  • травма головы и заболевания шейного отдела позвоночника,
  • ВСД,
  • эпилептический приступ,
  • нейрохирургическая операция,
  • тяжелая инфекционная болезнь в детстве,
  • родовая травма и др.

Также риск развития синдрома деперсонализации увеличиваю неблагоприятные обстоятельства:

  • хроническое или острое перенапряжении организма,
  • недосыпы, бессонница, фоновая усталость и отсутствие возможностей для восстановления сил,
  • осознанное или вынужденное одиночестве (дистанционировании от членов семьи, коллег или друзей),
  • возрастные кризы,
  • пережитые в детстве физическое или психоэмоциональное насилие.

Какие факторы повышают риск развития патологии? В зоне риска люди с определенными чертами характера – мнительные, с повышенной эмоциональностью, склонные к самоедству и зацикленности на неудачах. 

Такой человек при поражении не учитывает объективных обстоятельств. Если он не может достигнуть желаемого результата и не ощущает сил для дальнейшей борьбы, то отгораживается от собственного «Я». Человек ощущает, что потерял прежние личностные качества. Его истощённая психика прячется за защитным барьером.

Нарушение восприятия пространства

Можно указать на следующие нарушения:

Ощущение нереальности пространства. Пространство, как и все существующее в действительности, воспринимается пациентами как фикция, выдумка или сновидение;

Разделение пространства как бы на две половины. Одна его часть воспринимается как близкая индивиду, здесь он чувствует себя в безопасности, другая — как отчужденная, неконтролируемая, вызывающая беспокойство;

Удвоение пространства: например, это реальное пространство и галлюцинаторное пространство, существующее как бы параллельно первому, в мнимом пространстве пребывают столь же мнимые образы, там никогда не встречаются реальные наглядные образы. Если наряду с галлюцинациями существуют еще и псевдогаллюцинации, то пространство бывает представлено сразу тремя его измерениями, так как псевдогаллюцинации помещаются пациентами в особое, психическое или внутреннее пространство.

Вот сообщение больного шизофренией: «Внезапно пейзаж был словно отодвинут от меня какой-то чуждой силой. Мне показалось, что внутренним взором я вижу под бледно-голубым вечерним небом второе, черное небо, внушающее ужас свои величием. Все стало беспредельным, всеохватывающим… Я знал, что осенний пейзаж пропитало другое пространство — тончайшее, невидимое (хотя и черное), пустое и призрачное. Иногда одно из пространств приходило в движение; иногда оба пространства смешивались». Еще один пациент говорит, что он видит только пространство между вещами; сами вещи в некоторой степени тоже присутствуют, но их не очень-то видно; бросается в глаза совершенно пустое пространство.

Нереальность действительного пространства и гиперреализация воображаемого пространства. Например, пациенты ощущают себя в пространстве «рая» или «ада», воспринимая впечатления о реальности как о чем-то несуществующем и ничего для них не значащем;

Сужение пространства — состояния, в которых пациентам кажется, будто пространство сократилось вокруг них и за пределами этой узкой сферы ничего больше нет: ни объектов, ни пространства. Другими словами, те психические акты, в которых последние представлены, не воспринимаются или, точнее, не осознаются. Нечто похожее на это испытывают, по-видимому, пациенты с сумеречным помрачением сознания, для которых все, что выходит за пределы узкого круга их реального восприятия, как бы не существует вовсе;

Как быть Леди:  Подкаты к девушкам Вк: 150 лучших фраз списком

Альтернирующее пространство — смена разных состояний восприятия пространства. Днем, рассказывает больная, «я нахожусь в одном мире, а вечером и ночью я оказываюсь будто бы совсем в другом мире, где меня окружает зло». В данном случае происходит смена реального пространства воображаемым и наоборот;

Переживание бесконечного пространства — утрата осознавания психических процессов, в которых представлена конечность конкретного пространства. Больной К.Ясперса говорит: «Я все еще видел комнату. Пространство казалось вытянутым и уходящим в бесконечность, совершенно пустым. Я чувствовал себя потерянным, заброшенным в бесконечном пространстве, которое, несмотря на всю мою незначительность, каким-то образом мне угрожало. Оно казалось дополнением к моей собственной пустоте… Старое физическое пространство казалось каким-то фантомом этого другого пространства».

Другой пациент описывает чувство бесконечного пространства, возникающее под влиянием мескалина. Глубинное измерение пространства казалось ему многократно увеличенным. «Стена отодвигалась, и пространство проникало повсюду»;

Переживание одушевленного пространства — результат отчуждения собственных эмоций и их проецирование не на какие-то конкретные объекты, а на пространство. К.Ясперс говорит о том, что «оценка пространства также приобретает эмоционально-чувственный характер». В результате пространство становится для пациентов как бы угрожающим или благоприятствующим. Как поясняет пациент, «неверно было бы говорить только о пространстве, ибо что-то происходило во мне самом».

Нарушение восприятия собственного «я», ощущение нереальности происходящего, приступы тревоги, панические атаки и потеря эмоций — так выглядят симптомы расстройства деперсонализации, которое часто путают с шизофренией. «афиша daily» публикует три истории людей с этим страшным диагнозом.

Татьяна, 28 лет: «Впервые с чувством нереальности происходящего я столкнулась, когда мне было 22 года. Однажды я просто перестала испытывать какие-либо эмоции; родные вдруг стали чужими, я не хотела ни с кем общаться, никуда выходить. Я не чувствовала себя — личность стерлась, а я стала другим человеком: ощущение, будто души больше нет, только одна оболочка. Это сопровождалось постоянной тревогой, самокопанием, головными болями, ощущением безысходности. Это страшное состояние, когда суицид кажется единственным способом все прекратить.

Я очень испугалась и срочно вызвала маму, так как сама даже к врачу не могла пойти. Невропатолог в больнице сказала, что у меня депрессия, и выписала коктейль из антидепрессантов и нейролептиков. Удивительно, но чуть ли не с первых дней приема таблеток я вернулась к жизни: симптомы прошли, улучшилось настроение, выросла трудоспособность, я стала общительной и открытой. Через месяц я перестала принимать эти препараты и к врачу больше не пошла (хотя меня предупреждали, что лекарства бросать нельзя). На четыре года я забыла о проблемах.

Симптомы вернулись, когда родственник предложил мне новую работу. Там были довольно высокие требования к сотрудникам — обязательное наличие водительских прав, профильное образование в сфере морских перевозок и свободный английский. Мне дали полгода на подготовку. Родственник оплатил все курсы, университет — и тут начались стрессы. Я чувствовала, что меня накрывает, поэтому самовольно вернулась к таблеткам. На время становилось немного легче. Я старалась из последних сил не ударить лицом в грязь, заполучить эту работу, не подвести человека, который верил в меня и к тому же потратил деньги. Но мне становилось хуже и хуже, и собеседование на работу я провалила. Это был очень сложный период.

После этого я стала сидеть на форумах, гуглить статьи о психических отклонениях с похожими симптомами. Были мысли, что у меня шизофрения и я окончательно слетаю с катушек. Я начала бегать по психиатрам, но все поголовно опровергали мои подозрения. Повторно диагностировали депрессию, назначили антидепрессанты — немного отошла тревожность, но эмоции и чувства так и не вернулись.

Однажды на каком-то сайте я увидела описание диагноза, который в точности совпадал с моими симптомами. Тогда и началось мое знакомство с расстройством деперсонализации-дереализации. Я обращалась к врачам, но они в принципе не знали, что это такое и как это лечить. Иногда меня просто не хотели слушать — сразу назначали лекарства и отправляли домой. Один профессор сказал, что это я «в интернете начиталась». Свое спасение я нашла в онлайн-консультациях с врачом, который имел дело с дереалом: по его схеме начала принимать антидепрессанты и противоэпилептические препараты.

Причина моей деперсонализации — невроз, который сопровождается тревогой: при стрессах организм защищается и мозг как будто отключается, происходит изоляция от внешнего мира. Такое случается с впечатлительными людьми, которые переживают по любому поводу, принимают все близко к сердцу. Я из таких.

Мой стаж — 2,5 года. Знаю, что может быть ухудшение, но выход есть. Сейчас я вышла на этап, когда новая работа в радость, я снова чувствую себя собой, умственные способности, эмоции и чувства как и до болезни. И, хоть я все еще на таблетках, лучше так, чем снова страдать. Надеюсь, когда-то получится их отменить. Странно звучит, но эта болезнь изменила меня в лучшую сторону. Благодаря ей я по-настоящему начала ценить жизнь и близких людей. Стала более терпеливой. Я радуюсь, что могу снова жить нормальной жизнью, чувствовать, любить, получать удовольствие от общения с людьми и от любимых занятий.

Наше общество очень презрительно относится к нуждающимся в психологической помощи. Если узнают, что человек был у психиатра, то сразу клеймят психом и сторонятся. Тем не менее не стоит бояться обращаться за квалифицированной помощью, главное в этом вопросе — найти действительно хорошего врача. А таких очень мало».

Николай, 27 лет: «Я с детства невротик: заикание, обсессивно-компульсивное расстройство (синдром навязчивых мыслей). В августе 2022 года я попал к психиатру с депрессией и нарушением восприятия реальности, мне тогда было 25 лет. Началось все с редких панических атак, которые сменялись приступами сильной дереализации. Мир переворачивался вверх ногами, и приходилось ложиться на пол и закрывать глаза, это помогало прийти в себя. После очередного такого приступа у меня появилась тревожность.

Ровно 6 месяцев я брыкался в поисках и придумывании физических болячек, чтобы оправдать свое состояние. Признаться самому себе, что ты немножко «ку-ку», трудно, так и появляется ипохондрия. Катализатором ипохондрии еще выступает такая неприятная данность, как неквалифицированная медицина. Инертность, идущая из СССР, еще сохраняется — врачи лепят диагноз «ВСД» (которого уже давно в мировой классификации болезней нет), говорят, что все в порядке, выписывают витаминки и отправляют домой. Поэтому и приходилось заниматься самодиагностикой и страшно бояться, что же там такое со мной на самом деле. К большому сожалению, диагноз «деперсонализационное расстройство» я поставил себе сам, в очередной раз бороздя интернет. Через знакомых мне удалось лечь в психоневрологический диспансер. Там меня качали теми же советскими препаратами, ставили капельницы, был даже массаж и циркулярный душ. При выписке значительных результатов не было: спать стало легче, но состояние оставалось таким же мучительным.

Как быть Леди:  Патологическая ложь – причины и лечение митомании

Наконец мне чудом удалось попасть к хорошему психиатру. Грамотно подобранные препараты построили надежный фундамент для моего восстановления. Сейчас фармакология достигла такого уровня, что лекарства работают надежно при минимуме побочных эффектов и последствий для организма. Безусловно, они не устраняют психологические проблемы, но предоставляют взлетную полосу для поднятия на ту высоту, где эти проблемы можно было бы устранить. Антидепрессант стал ощутимо действовать где-то через 3–4 недели после начала приема. Улучшилось настроение, появились силы, жизнь стала приносить удовольствие. Дальше потихоньку: начало восстанавливаться общение с друзьями, я стал выходить в свет, проснулось либидо и желание чем-то заниматься. Я восстановился на работе: когда дойти до туалета — огромное испытание, работа становится чем-то невыносимым.

Деперсонализация — это в привычном смысле потеря себя; когда не можешь понять, что ты за человек. Восстановление после этого приводит к переосмыслению жизненных установок. Например, в прошлом я ограничивал себя, старался соответствовать представлениям, диктуемым обществом. Жил по по принципу «как надо», а не «как хочу». В этот период и теряется понимание своей персоны: кто ты? зачем ты? кем ты должен быть? Ты деперсонализируешься. В переломный момент расстройства ты понимаешь, что жить нужно ради себя, а не для других, перестаешь постоянно искать изъяны и исправлять их, чтобы стать кем-то. Я принял себя».

Анастасия, 20 лет: «В школе надо мной часто издевались из-за лишнего веса, дома никто не воспринимал всерьез, были постоянные крики и скандалы из-за алкогольной зависимости отца. В 15 лет я решила попробовать наркотики и, не зная «правильных дозировок», приняла слишком много за один раз. После этого у меня резко ухудшилось самочувствие: начались кратковременные панические атаки, учащенное сердцебиение, появилась шаткость походки, головокружения. Сначала я думала, что у меня что-то с сердцем или сосудами; со временем это переросло в страх инфаркта, инсульта или внезапной смерти. Дальше было обследование всего организма, но ничего конкретного так и не выяснилось: врачи либо ничего не находили, либо ставили диагноз «вегетососудистая дистония». Один врач посоветовал мне провериться на рак.

Со временем ситуация прогрессировала. Появилось жуткое чувство внутри вроде тревоги: я не могла нормально спать, казалось, что я с минуты на минуту умру. В один день я поняла, что не ощущаю своего тела. Появилось одновременно чувство легкости и невесомости, а потом я стала ловить себя на мысли, что меня как бы нет. Ощущения в руках стали не мои, отражение в зеркале не то. Тогда я осознала, что мне грозит не инфаркт, а шизофрения. Я полностью отдалась этому страху: физические симптомы исчезли, остался неописуемый ужас, что сейчас я потеряю связь с реальностью и контроль над собой. Я стала прятать ручку от балкона, чтобы в порыве беспамятства вдруг не выброситься окно. Мир, каким я его знала, разлетелся вдребезги. Выходя на улицу, я понимала, что между мной и реальностью большой барьер. Мир за стеклом казался плоским, бесцветным, мертвым. Я не могла понять, сон это или реальность, а может, я вообще умерла. Время просто остановилось, его не было, не было для меня. А в душе пустота, тишина и никаких эмоций.

О том, что это никакая не шизофрения, я узнала на сайте о диссоциативном расстройстве. Так начался новый этап. В «ВКонтакте» я нашла группу о дереале, где таких, как я, были сотни. Около недели я просидела в сообществе, читая информацию, личные истории и рекомендации, пока полностью не поняла, что это оно — расстройство деперсонализации-дереализации.

В 11-м классе все дошло до того, что с ЕГЭ меня забирали на скорой. Когда я зашла к доктору, он что-то начал спрашивать, а я молчала: настолько устала от этого дерьма, что не могла сказать ни слова. Родители узнали о том, что у меня серьезные проблемы с психикой. Мне казалось, что мама меня не понимает. Меня снова повели по врачам, но найти толкового специалиста у нас не получилось. В больницах советских времен врачи с деперсонализацией вообще не знакомы: в одной из таких мне прописали 12 сомнительных таблеток в день, а еще глицин — от него совершенно нет толка при моих симптомах. Попадались такие врачи, которых больше интересовали мои взгляды на жизнь, чем мое здоровье.

В итоге своего психиатра, с которым мы поддерживаем связь и сейчас, я нашла через мамину знакомую. Если говорить о лечении, то без антидепрессантов не обойтись. Они помогают вернуться в прежний режим и значительно улучшают состояние. Сейчас мне 20, и я до сих пор на таблетках: решила, что лучше чувствовать себя хорошо с ними, чем каждый день думать о самоубийстве».

«В основе синдрома деперсонализации-дереализации лежит попытка психики адаптироваться к стрессу в условиях его высокой интенсивности, например во время страха или паники. Этот синдром как отдельное расстройство внесен в международную классификацию болезней (МКБ-10), но нередко встречается в качестве вторичного синдрома при сильной тревоге, депрессии и других острых состояниях. Деперсонализация и дереализация хоть и объединены в один термин из-за своей схожести и общей природы, но представляют два самостоятельных симптома, которые могут проявляться раздельно друг от друга. При деперсонализации пациенту кажутся незнакомыми собственное лицо, фигура, улыбка, речь, будто наблюдаешь за собой как за посторонним. Дереализация же касается восприятия окружающей обстановки: места, времени, обстоятельств и т. д. Иногда добавляется чувство «пьяности», «нереальности» и «плывущей картинки».

Главная причина ДП/ДР лежит в активации опиатных рецепторов — есть предположение, что таким образом организм человека пытается снизить сильную тревогу. Стресс может стать поводом, если он был интенсивным и вызвал вегетативный криз (по типу панической атаки).

Ощущения при деперсонализации-дереализации пугают своей необычностью. Больному кажется, что он потерял контроль над собственным телом, а это само по себе провоцирует еще более сильный страх. От шизофрении это отличается прежде всего отсутствием симптомов психоза (галлюцинации, бред, кататония и др.). Также синдром ДП/ДР может наблюдаться при острых психотических эпизодах, но тогда должны быть соответствующие обязательные симптомы тяжелой психической болезни.

При всей распространенности, этот диагноз не до конца изучен в том, что касается механизмов и происхождения, что и приводит к сложностям в терапии. В США расстройство лечится преимущественно с помощью антидепрессантов и ламотриджина. В России четкого стандарта и рекомендаций нет: при ДП/ДР часто ищут «основное расстройство», надеясь, что синдром отступит сам. Нередко деперсонализация или дереализация быстро проходят, если встречаются в структуре панического или иного тревожного расстройства, но могут потребоваться годы на лечение этих расстройств при депрессии и биполярном аффективном расстройстве».

Не пропустить стресс и выгорание

Также деперсонализацию упоминают, когда речь идёт об эмоциональном выгорании – помните, герои нашей истории заметили её признаки у Маши? 

Мы много говорили о феномене выгорания и стрессе, который к нему приводит.  Обсуждали стадии выгорания. Искали способы борьбы с СЭВ. Рассматривали разные подходы к классифицированию состояний при выгорании. Интересно, что некоторые психологи считают деперсонализацию одним из этапов выгорания.

Как быть Леди:  Делирий: виды, симптомы и лечение

Так, например, психолог Марина Морозова, говоря о трёх стадиях профессионального выгорания, даёт им названия в зависимости от ярко выраженного симптома. Первая стадия – эмоциональное истощение. Вторая стадия – деперсонализация. Третья стадия – редукция личных достижений10. 

Чем отличается деперсонализация, сопровождающая психическое расстройство, от деперсонализации при эмоциональном выгорание?

«Деперсонализация как синдром отличается от деперсонализации при выгорании. В первом случае это отчуждение от собственных чувств, ощущение их отличности от прежнего опыта, утрата контакта с ними. 

В случае выгорания, мы говорим про изменение отношения к людям, с которыми работаем. Деперсонализация при выгорании – это негативное или безразличное отношение к коллегам, начальству, задачам и целям работы. 

Там есть отстранённость, но не всегда. Человек может и не выпадать из рабочих процессов, но воспринимает их участников негативно или безразлично», – говорит практикующий психиатр из Петрозаводска, научный журналист Виктор Лебедев. 

Бывает, что клиенты или коллеги начинают жаловаться на нетипичные реакции со стороны сослуживца. Внимательный руководитель или опытный HR могут заметить негативные изменения в поведении сотрудника. Но поставить психиатрический диагноз может только дипломированный врач, поэтому задача HR-специалиста – поговорить с сотрудником и, если есть какие-то подозрения, порекомендовать обратиться к доктору. 

При удалённом формате работы можно пропустить сотрудника, который длительное время находится в состояние стресса. Это чревато и выгоранием, и развитием различных стресс-ассоциированных клинических состояний, в т. ч. синдрома деперсонализации. Как быть, если у вас большой штат или гибридный офис, и вы не можете видеть ваших сотрудников каждый день? 

На помощь приходят новые технологии на базе ИИ, и в их числе – платформа управления вовлечённостью и эффективностью сотрудников tiledi.ru.

Аналитика выгорания, реализованная в платформе tiledi.ru, помогает эйчарам и руководителям оценивать уровень стресса сотрудников и реагировать своевременно, чтобы успеть помочь людям справиться с проблемными ситуациями на самой ранней стадии – ещё до явных признаков выгорания и/или деперсонализации.

Узнать подробнее об алгоритме оценки выгорания вы можете в Базе знаний tiledi.ru, где мы знакомим пользователей с экспертизой и методологией tiledi.ru в этой области.

Как tiledi.ru заботится о благополучии сотрудников?

Сотрудник может посмотреть свой индекс благополучия в личном кабинете. Это помогает человеку заподозрить у себя наличие проблемы или найти подтверждение собственным ощущениям. Но даже ярые трудоголики, которые отрицают у себя наличие стресса, не останутся незамеченными. Платформа tiledi.ru предупредит эйчара и руководителя о падении кривой их благополучия.

tiledi.ru предоставляет эйчарам и руководителям список наиболее выгоревших

  • департаментов, 
  • команд, 
  • топ-менеджеров, 
  • сотрудников. 

Давайте рассмотрим некоторые типы графиков благополучия tiledi.ru, которые часто встречаются в работе. 

Первый график самый оптимистичный. «Всё в порядке, мама» – название говорит само за себя. Мы видим, что кривая благополучия сотрудника находится в зелёной зоне. Это значит, что у него всё хорошо – признаков выгорания нет.

В интервале с марта по август график не выходит за пределы зелёного квадрата. Кривая слегка снижается со временем, что в пределах нормы, но затем снова приподнимается, и общий уровень благополучия остаётся достаточно высоким.

Здесь нет никаких предпосылок к выгоранию. Стресс отсутствует. Сотрудник работоспособен и пребывает в хорошем расположении духа. 

Симптомы расстройств восприятия

Агнозии относятся к проявлениям неврологических заболеваний. При зрительной форме расстройства пациент неспособен назвать предмет, пояснить его назначение; при слуховой – определить источник звука, значение произнесенной фразы или слова; при тактильной – оценить характер воздействия, описать его. В психиатрической практике встречается феномен анозогнозии – неузнавания, отрицания собственной болезни.

Иллюзии могут быть вариантом нормы функционирования психики. Например, физическая иллюзия искажения предмета, наполовину помещенного в воду, или физиологическая иллюзия горячей воды (на самом деле теплой) после длительного пребывания человека на морозе. К расстройствам восприятия относятся аффективные и парейдолические иллюзии. Первые сопровождаются тревогой, страхом, ожиданием беды. Пациенты воспринимают нейтральные стимулы как угрожающие, если они каким-то образом связаны с предшествующим травмирующим опытом. При парейдолических иллюзиях ошибочно отображаются зрительные образы. В небрежно брошенной одежде, складках штор, рисунках обоев больные видят изменяющиеся лица, двигающиеся фигуры животных и людей, сцены ссор и сражений.

Галлюцинирующие больные воспринимают несуществующие объекты, события, явления. Критическое отношение к симптому отсутствует, возникающие образы, звуки и иные воздействия принимаются за реальные, а не воображаемые. Попытки переубеждения неэффективны. По составу галлюцинации бывают простыми и сложными. Простые зрительные галлюцинации называются фотопсиями, представлены бесформенными пятнами, бликами, неясными контурами. Слуховые феномены – акоазмы – неразборчивые оклики, стуки, шорохи, шумы. Сложные формы галлюцинаций возникают на основе синтеза информации разных анализаторов и проявляются в виде образов. Пациенты видят людей, инопланетян, животных, мифических существ, различают отдельные слова и фразы, сложные звуки, тактильные воздействия с точным определением источника – шум ветра, жужжание пчелы, ползание насекомых по коже. Нередко видимый объект что-то говорит, определенным образом пахнет, вызывает ощущения покалывания, боли.

При психосенсорных расстройствах реальный предмет узнается пациентом правильно, но в искаженном виде – измененной воспринимается форма, размер, вес, цвет, соотношение воспринимаемых объектов. Предметы мебели кажутся маленькими, дверные проемы – изогнутыми, деревья – наклоненными, ножки стола – деформированными. Дереализация типична для экзогенных психозов, проявляется искаженным восприятием окружающего. Носит неопределенный характер, больным трудно описать свое состояние. Часто они сообщают о чувстве измененности, неправдоподобности ситуаций и событий – «все стало серым/слишком быстрым/медленным/безжизненным».

Искаженное восприятие времени характерно для депрессивных (замедление) и маниакальных (ускорение) пациентов. Наркотическая интоксикация при применении анаши сопровождается искажением восприятия пространства – расположенные рядом предметы кажутся отдаленными. При соматопсихической деперсонализации нарушается схема тела – представление о частях тела, функционировании органов. Аутопсихическая форма свойственна эндогенным психозам, переживается как чувство измененности «Я» («я стал хуже, злее или глупее»).

Оцените статью
Ты Леди!
Добавить комментарий