Руслан Добрый, Tural Everest — Добрый Я » Скачать самые свежие новинки 2021 года в mp3

» Я ПРОТОЛКНУЛ ЯД В МОЕ ГОРЛО И В МОИ ВЕНЫ».

Он убеждал друзей, что может хорошо писать при любых обстоятельствах. «Я не хочу это видеть, мне это не нужно, мне это не нужно», — обреченно бормотал он, разрывая бумаги, на которых черкал по ночам.

В апреле он снова связался со Склифосовским. Профессор поставил ему ультиматум: «Я разберусь с тобой, если ты мне все расскажешь. Владимир признался — сколько лет на игле, какая доза. Пациент был введен в состояние гемостаза. Но на следующий день они поняли, что ничего не помогло. Потому что он был уже не просто наркоманом, а полинаркоманом. И поэтому совершенно неизлечима. Отец Владимира Шехтмана, опытный врач, посоветовал сыну: «Собери всех своих друзей и скажи им, что ему осталось жить два-три месяца, и что он умрет от передозировки или недостатка лекарств.

Пытаясь достучаться до отца, они говорили: «Мой сын умирает». Без его согласия мы не можем положить его в больницу, надо воздействовать на него. Попробуйте, Семен Владимирович». Я ему сейчас все расскажу, когда он придет. Наверняка, если Эдит Пиаф смогла отучить его от наркотиков, то и я смогу!».

Отец резко сказал Володе, чтобы он не вмешивался, когда приезжает. Потом все увидели, что Семен Владимирович «сразу как-то успокоился и стал извиняться, как бы говоря: «Я ничего не хотел»». Мой вопрос касается больницы. Реакция Володи была довольно грубой. Он ответил: «Если вы меня положите в больницу, я буду всех ненавидеть». Янклович сказал: «Любой, кто положит меня в больницу, будет моим врагом. «.

Владимир все еще верил, что попытается выскочить. В конце месяца он прислал Марине сообщение, в котором пообещал, что прилетит на ее день рождения. Он заверил ее, что с ним все в порядке. Почти.

Рейс Москва-Париж был задержан из-за позднего прибытия Высоцкого. А в самолете. Высоцкий едет с нами! — раздавалось эхом со всех сторон. На прошлой неделе был День Победы, Высоцкий был с нами, прекрасный повод выпить!

Когда Марина в панике звонит в Москву, она спрашивает: «Где Володя?»? Он не приехал! Я не знаю, где он!». На следующий вечер ей звонит знакомая и сообщает, что Высоцкий уже несколько часов в Париже, он в кабаке, и дела идут неважно. Марина говорит: «Мне нужна помощь, Петя». Вы сидите на банкетке, обитой красным плюшем, в самом темном углу комнаты. У вас с собой и гитара, и чемодан».

Марина уговорила его поехать в Шарантон на лечение 11 мая. «Помнишь, как я навещала Игоря в той стране пять лет назад?». — «Помню».

Как отражено в его собственных словах, он написал: «Мы пошли в больницу». Я увидел место, похожее на наш сумасшедший дом, только было чище, и все, похоже, были очень больны. В щетине подбежал кретин и потребовал закурить. Я дал ему».

И теперь он обречен оказаться там, среди действительно больных людей, кретинов в щетине.

Шемякин навестил своего друга, который оказался заперт в подземелье — огромном мрачном здании. В конце концов, ему удалось пробраться в больницу то ли крюком, то ли плутом, через какие-то стены, заборы и между кустами сирени. Там оказалась железная дверь и маленькие окошки в решетках. Воняло инсулиновым потом. Владимир курил, в малиновой пижаме-бикини, у окна. Я обернулась:

— Мишка!

— Вовчик!

Пока его друг добирался до своей палаты, он вел его по длинному коридору. Как ни странно, ни санитары, ни пациенты не знали, кто он такой. Они сели:

— Ну что? Как же так?

— Да, они напоили меня. В самолете, во время полета, это были наши. За путешествие мне дали еще две бутылки коньяка. Остальное я не помню.

Вовчик, все хорошо, все отлично.

— Мишка, ты подводишь людей! — заплакал вдруг. Мое обещание достать шаровую опору для твоей машины было выполнено. Я подвел людей. Мишка, тебе пора!

— А что такое?

— Я знаю, что это все-таки психиатрическая больница. Конечно, они тебя поймают!

Это было не солнце, а другая жизнь, видел он, прислонившись к окну, «и идет другая жизнь, не имеющая к нам никакого отношения — другая жизнь солнца, которое совсем не светит и нисколько нас не греет».». Когда мы смотрим друг на друга через стекло, прижавшись к нему лбами, тихонько завывая.» Жуть! Я не могу вам этого сказать! Перед смертью его снедала тоска! Безумие Вангогова, рыжие волосы Володьки, как в больнице — растрёпанные, и малиновая пижама Ивана Бездомного. Мы оба стоим и плачем над улетевшими лебедями. Как сказал мне Володька: «А я про нас песню написал».

В стае диких гусей был также и второй,

Он постоянно тянулся вперед.

Они дико кричали: «Встаньте в очередь!»

И снова продолжили они свой полет…

Миша ушел. Пока он лежал на боку, глядя в темноту, он вспоминал рассказы Бродского о психиатрическом отделении. Что он говорил? Заключенные знают, что рано или поздно их освободят. Врачи в сумасшедшем доме полностью в вашей власти. Здесь все страдают от одного и того же диагноза, как сказал Иосиф: «Нормальный, непрерывный сон — главный признак здоровья». А я не могу спать! Как это я не могу заснуть? Мой сон испаряется — о, это так трудно! Я не могу заснуть! Мастерство дает им право давить на вас.

Но он снова попытался писать. Когда он лежал там, выводя одну линию за другой, он попросил бумагу и ручку:

Видения становятся все плотнее,

Устрашающего размера:

Я вместе с ней.

Нелепо! Если нет, вы можете подать жалобу.

Я больше не сплю: мое здоровье стало лучше,

Плавает то тут, то там.

Я смеюсь.

И я жду их прибытия.

… … … …

Я еду этим летом.

В маленькой шубке.

Марина думала, что ей стало лучше. Но она знала, что это не так. Она позвонила Янкловичу в Москву и сказала, что это все. Затем он признался, что в клинике он сразу же нашел медсестру, которая почти не говорила по-русски, он что-то пробормотал ей, и она тут же нашла «лекарство». А Марине все еще казалось, что она схватила его за горло и вылечила…

Пытаясь найти Оксану по телефону, Владимир пытался определить ее местонахождение. Она не отвечала. Ни Янклович, ни Янкович не смогли ничего о ней рассказать, но задавали много вопросов о Польше. Во Вроцлаве тур по Таганке начнется 17 мая. Как дела? «Гамлет» и «Добрый человек из Чечуани» будут объявлены.

«Как главный администратор, — рассказывал мне Янклович, — я собираю людей, чтобы начать отправлять их в Польшу, как вдруг получаю сообщение, что Володя не едет. Я подхожу к Любимову и говорю ему:

Позвонила Марина Влади и сказала, что Володя заболел. Он не сможет прилететь во Вроцлав.

Я слышу и вижу, как эти актрисы говорят друг другу: «Мы знаем эту болезнь». Когда я не могла с ней справиться:

— Вы едете в Польшу только потому, что там в театре играет Высоцкий. А без Высоцкого вы в Варшаве не нужны…

Любимов, естественно, расстроен. Пытаясь достучаться до Высоцкого, Марина связывается с ним. Врачи предупреждают, что покидать клинику сейчас опасно из-за предынфарктного состояния. Запланированное им зарубежное турне может быть отменено. По словам Юрия Петровича в интервью польской газете: «Владимир Высоцкий, наш датский принц, нездоров, и в Варшаве мы, возможно, не сможем сыграть тот спектакль, который от нас ждут».

Марина, поддавшись давлению Высоцкого и Любимова, все же уступает. После этого она пытается оправдать свою слабость: «Разве я могла посягнуть на вашу свободу, которой вы дорожили больше жизни?».

Путаный, окольный путь приводит Высоцкого в Варшаву через Москву. На мгновение он сталкивается с Шемякиным перед аэропортом. Поскольку он знает, что будет в Греции, на его столе лежит посвящение:

» Михаилу Шемякину — с которым мне посчастливилось дружить!».

…Вспоминай

И! Возможно, Вовчик.

«Вспомни, что ты сказал!»

M.Chemiakin — всегда, везде Шемякин.

И поэтому французы — неумехи.

Как красивы, как свежи эти маки,

В которой врачи обманули смерть!

Ишка! Дорогая!

Брат мой Мишка!

Громовой!

Давай поживем еще немного, брат,

Я живу!

Po-gi-viom!

Это действительно все, что нужно.

Придя домой, он сразу же бросается к Оксане. Горе — ее отец покончил с собой. После завтрака он садится на самолет в Польшу.

Любимов помрачнел, заметив, что вошел Владимир. Как будто он не подчинялся законам гравитации, когда играл в этот вечер, как будто законов гравитации не существовало.

После спектакля «Гамлет» Ольбрыхский вернулся за кулисы, и все пошли ужинать. Совершенно опустошенные, Данек и Высоцкий шли впереди, и люди слышали, как Ольбрыхский спросил его: «Вы понимаете, что сегодня произошло?»? Зал встал! В Польше нет стоячих залов».

На прощальном банкете они сидели бок о бок за огромным длинным столом. Высоцкий много времени посвятил разговору о фильме «Отпуск после войны». По его словам, уже была договоренность о съемках с Депардье.

В середине этого разговора, — рассказывает Алла Демидова, — Володя посмотрел на часы, вскочил и, ни с кем не попрощавшись, выскочил за дверь. Он опаздывал на самолет в Париж. Вдруг за ним выскочил Ольбрыхский и, извинившись за него и за себя, с укоризной обратился ко мне: «Я сегодня шофер Высоцкого»». Ломницкий, увидев в дверях убегающего Высоцкого, крикнул на весь зал: «Высоцкий нас покидает, салютуем ему!». «Он нас покидает», — казалось, интуиция заставила меня вздрогнуть, открыла бездну и, сняв напряжение, я добавил в унисон с ним: «Ольбрыхский нас покидает, давайте его поприветствуем!».

Во Франции Марина пытается привлечь его к себе. Одиночество, отстраненность, уединение. На юг страны, к морю, в дом Одиль Версуа, она увозит его. Моя сила воли изнашивается, как тряпка, я устаю, и отчаяние заставляет меня отступить. Мы уезжаем».

Сегодня, год назад, Владимир Высоцкий навсегда покинул Париж. На прощание Марина говорит: либо вы «выпрыгиваете» в последний раз, либо она идет в консульство и подает на развод. Он обещает все сделать.

На Белорусском вокзале Высоцкий находился в ужасном состоянии. Всю ночь добросердечные таможенники и пограничники заглушали боль ситуации алкоголем. Как только мы доехали до Малой Грузинской, позвонила Марина. Янклович взял трубку. Володя — единственный вопрос, который она задала. Янкович пробормотал что-то о плохом самочувствии. — «Для меня все ясно. Пусть он знает, что между нами все кончено».

Сознание к Владимиру вернулось утром, когда он узнал об этом разговоре. Слова Марины произвели на него гнетущее впечатление. Он понял, что теряет ее навсегда. Ведь его спасательным кругом была она. Надежда на то, что она где-то найдется, давала ему хоть какую-то надежду.

Она появилась на Малой Грузинской, чтобы прорекламировать свою работу. Он восклицает Шехтману: «Ну и что, где ваши врачи с их пророчествами? Я уже два месяца ничего не слышал». Как видел Валерий Янклович, Володя очень серьезно относился к этой девушке. Я уже не понимала, был ли он психически нормальным, несмотря на то, что в то время она его раздражала. Я была потрясена, когда узнала, что ему снятся цветные сны. Когда ему приходилось спать только при включенном свете. Вечером в его доме всегда горел свет. А потом к этому добавилось. он не мог оставаться один В комнате обязательно кто-то должен быть». Многие женщины появляются на свет именно из-за этого страха остаться одной. Причина в том, что он понимал, что не может быть со мной или с кем-то еще 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Не было ни одного случая, чтобы женщина отвергла его. В зависимости от того, насколько она ему нравилась, он мог поднять до своего уровня любую девушку, которая на самом деле ничего из себя не представляла. Она чувствовала себя королевой, когда он обращался с ней таким образом. Некоторые из этих девушек даже заходили слишком далеко. И они начинали чувствовать себя настоящими королевами. Однако, когда приходило время, он чуть-чуть поднимал плечи, и они просто скатывались и исчезали. Все, кроме Марины».

Иван Дыховичный сказал, что перед дамами стояла более сложная проблема, как не дать ему, чем как дать ему. Хотя они боялись его, они были отчуждены от него, и они не верили ему, потому что знали, что он любит другую женщину.

Это правда, что Володя любил женщин, — подтвердила Оксана. Парень не упускал ни одной красотки. Но он не был распутным. У разгульной богемы Володя никогда не был героем. Он тонул в море проблем и романов. Кино, театр, друзья, матери, отцы, первые жены, дети, Марина Влади, наконец. Времени и сил на себя у него почти не оставалось. Когда удавалось «выкрасть» минуты для отдыха и расслабления, мы проводили их вместе. Как она однажды сказала, «соблазнитель был профессионалом».

Марина Влади? Несмотря на расстояние, Оксана воспринимала ее как родственницу, ее существование в основном не влияло на их отношения с Высоцким.

Что знала Марина о присутствии Оксаны в жизни Владимира? Мнения расходятся. Одни считают, что она догадывалась, другие — что знала наверняка, третьи категорически отвергают и то, и другое.

На второй или третий день после похорон Высоцкого Марина позвонила Туманову и попросила его срочно приехать. «Дома за столом сидело десять человек, — вспоминает Вадим Иванович. — И вдруг Марина обращается ко мне: «Вадим, я думала, ты мой друг и не говорил, что у Володи здесь жена. Это правда или нет?» Об этом ей рассказал один из спутников Володи. Я ответил: «Марина, во-первых, даже если бы это было правдой, я бы тебе не сказал. Во-вторых, это чистая чушь, а человек, который вам это сказал — он среди нас — настоящий ублюдок. И я действительно ненавижу, что все это происходит, когда сейчас не время и не место говорить об этом, даже если бы это было так. Все молчали. Я повернулся и ушел.

***

Все, кто в последнее время был рядом с ним, старались выжать из него все возможное. Пока Высоцкий работал, он мог избежать неприятностей.

» Володя, тебя ждут, мы за тобой заедем», — обычно говорили Гольдман или Янклович.

Больше не было вопросов о том, куда он едет. Они передавали ему гитару, когда он приходил. После выступления он пел и декламировал свои строки, делая несколько отступлений, а затем все уходили. К деньгам он так и не притронулся. «Я видел, что Высоцкого обманывали администраторы, когда он платил за концерты, — говорит Борис Хмельницкий. А он мне ответил: «Боря, я знаю. Но зачем мне тратить на это силы? Мне больше нравится писать песни, чем разбираться с администраторами в это время. Черт с ними. «.

Сегодня — пригород Москвы, завтра — город. Что завтра? Калининград, самолет утром. Полтора часа на машине вполне достаточно. Нам не нужен самолет. Калининград — это не тот Калининград, это на Балтийском море, бывший Кенигсберг.

» Он был готов ехать куда угодно», — сказал мне Владимир Конторов, один из организаторов той поездки, передавая кассету с записью одного из выступлений.

После смерти Владимира Семеновича я прослушал эту запись калининградского концерта. Все традиционно, за исключением некоторой двусмысленности случайных звуков, которые артикулируются как бы случайно и немного царапают: «. Спасибо. Я не могу все это выдержать. Врачи все еще думали отпустить меня в Калининград? Они ошиблись. Я скажу им, что вы помогли мне чувствовать себя так хорошо. Лечение помогло мне почувствовать себя так хорошо, что я даже не ожидаю, что заболею. «, «Спасибо. Спасибо вам огромное. Ваши цветы заполнили меня как братскую могилу».

Начальник или Дупак также проинструктировал Володю, что он должен работать в театре. Перед Олимпиадой в Россию съезжаются VIP-гости — японцы, французы, немцы, демократы, и всем нужна Таганка. Гамлет требуется, понял?»

По дороге из Красной Пахры в Москву Владимир случайно встретил Трифонова. Он остановился и поздравил меня с премьерой фильма «Дом на набережной». «Когда он видел меня на дороге, он всегда останавливал машину, — рассказывал Юрий Валентинович, — выходил и очень торжественно целовал меня, у него была такая манера — он никогда не мог проехать мимо. Он выглядел крайне встревоженным и обеспокоенным. Я спросил его: «Володя, ты придешь сегодня на банкет?». Его не было в комнате, но я хотела, чтобы он все равно был там……

Вы должны с пониманием отнестись к моему отъезду, Юрий Валентинович. — «Куда?» — «На лесопилку». Он сказал, что куда-то в Западную Сибирь, под Тюмень. Я, конечно, страшно удивился: сезон в театре еще не закончился, какой лесоповал? На следующий день я сам улетел, и мы попрощались. Видимо, его одолевали какие-то порывы куда-то мчаться, делать что-то совершенно фантастическое. «.

Затем Владимир посетил Таганку, чтобы уладить некоторые вопросы с Любимовым. Что ж, грех не навестить больного. Однако в театре сообщили, что шеф дома болеет. Дома у Юрия Петровича побывал Высоцкий.

Он вспоминал, что во время его болезни жена и сын были в Будапеште. — У меня была температура 45 десятых, и я был в полубессознательном состоянии. В дверь настойчиво звонили. А я уже медленно соображал. И долго шла к двери. Я открыла ее, вошел Владимир:

Что вы делаете, вы один, и рядом с вами никого нет?

Я сказал:

— Да, Володь, ничего страшного.

— Как? Что вы!

Он сказал: «Подожди». И ушел. Он принес мне лекарства. Оказывается, он поехал в американское посольство! Несмотря на то, что там была полиция, он въехал прямо в них на своем «Мерседесе». Они сказали: «А!» — и все — он проехал! В итоге он поехал к доверенному советнику. Любимов очень плохо к нему относится, сказал я. У него была высокая температура, поэтому я хотел бы получить лучший антибиотик. Ему дали антибиотики, и он принес их мне. «.

Сибирь не была для него шуткой. Идея Марины уехать подальше, подышать чистым воздухом и проснуться на следующее утро, не испытывая ничего, кроме одного желания, показалась ему разумной. Иногда он звонил Туманову, и они подолгу о чем-то говорили. Он играл сам с собой. Подойдя к полке с книгами, он бросил на них короткий взгляд. Юрий Карякин, «Самообман Раскольникова». Вынул ее, пролистал, но читать не стал, положил на пол, рядом с кроватью. Затем.

В театре «Гамлет». Одной из немногих, кому Высоцкий «приподнял за край» занавес своей страшной тайны, была Гертруда Демидова — «Алла, я нашла лекарство, которое отменяет действие алкоголя». Я встретила его перед спектаклем, пьяного до невменяемости. «Володя, — спросил я, — как ты собираешься играть?»? И он ответил: «Как обычно». Он ушел со сцены совершенно трезвым. Он физически излучал энергию. У меня по всему телу побежали мурашки. Когда я зашел за его спину, ничего не произошло. Я снова почувствовала поток перед ним.

Они расположены вдоль позвоночника, который имеет семь чакр. Актеры в основном используют нижнюю, сексуальную. Нередко они играют так темпераментно, что даже задницы сжимаются. И это работает! Высоцкий играл на грудной чакре, анахате. Это было похоже на луч карманного фонарика. Со стороны ничего не чувствовалось, и зрители по бокам зала не ощущали воздействия, но у тех, кто находился в центре, мурашки бегали по коже. Меня предупредили, чтобы я не трогал наркотики, потому что он знал, чем это закончится. Наш следующий вопрос был о том, почему его не остановили. Но это все равно что хватать голыми руками самолет, когда он взлетает. «.

***

В Красной Пахре Высоцкий как-то сказал: «Не дай Бог мне умереть». Ксюха не останется одна, я ее отец, любовник и опекун». Преследовала его и другая мысль: жениться на Оксане. А она любила играть в кошки-мышки. Оксана кокетничала в ответ: «Ты двоеженец, мы не можем за тебя выйти замуж». Высоцкий иногда говорил: «Я хочу, чтобы ты стала моей женой».

Несмотря на посещение нескольких церквей, ему повторяли одни и те же слова: «Пожалуйста, ради Бога, принесите сначала свои документы, подтверждающие, что вы не женаты». Потом мы вас обвенчаем.

Вряд ли в памяти Высоцкого так прочно засела сцена свадьбы, которую он разыграл однажды с Ией Саввиной в фильме «Два товарища в ответе?». Там тоже был вопрос жизни или смерти. Вспомните лихорадочное обсуждение в церкви.

— Что вам угодно?

— Нам угодно обвенчаться!

— Как вы сказали?

— Женись. И давай, отец, поторопись. Выполняйте мои приказы, отец, или я вас пристрелю. В храме Божьем. Сейчас идет торг, а последний пароход уже отошел от пристани! Понял? Я должен успеть вовремя. !

И Владимир Семенович решил повторить этот киноэпизод в реальной жизни…? А может быть, биография лейтенанта Брусилова — это и его жизнь, как он жил когда-то…?

Афанасьева также отметила, что Володя просто хотел нормальную семью: «Когда в доме был уют, была еда, и я что-то готовила, ему это нравилось. «.

Это все равно, что сказать: «Ну, давай родим ребенка». Что родит Володя? Он родится с одним ухом и будет глухим». Шутка моя была настолько неудачной, что Володя даже опешил: «Ну и чувство юмора!». Тем не менее, я бы никогда не забеременела от него, так как не была уверена, что наркоманка может родить здорового ребенка».

Однажды Владимир очень спешил:

— Все, Ксюш, поехали!

— Куда?

Иди, иди, узнаешь. Мы идем к Норочке.

— Кто такой Норочка?

— Увидишь!

Познакомиться с Еленой Косгинецкой, «бриллиантом всея Руси», было мечтой многих, но когда вы встретили ее в магазине «Самоцветы» в Новоарбатске, это оказалось за гранью фантастики.

8 мая он позвонил: «Элеонора Васильевна, когда можно прийти?». «, — вспоминала Костинецкая. В субботу, когда у директора и его заместителя был выходной, он пришел. По этим наблюдениям было понятно, что он хотел сделать свой визит как можно менее заметным.

Высоцкого сопровождала молодая девушка лет 18 или 19. Она была в розовом костюме, когда я видел ее в последний раз. Увидев ее, я испытал жгучую ревность! Не женскую ревность, нет. Высоцкий, которого я знал, не нуждается в умилении. Он и выглядел-то неважно. Вдобавок я спросил Володю, весело ли прошла вчерашняя ночь. Могу я предложить вам рюмку коньяка?». Однако ее спутник решительно отказался куда-либо идти с ним, если он выпьет. Тогда я принесла Высоцкому бутылку минеральной воды. Затем он добавил: «Мне нужно купить обручальные кольца для моего друга и его невесты». Я поинтересовался размером. «Точно не знаю, — ответил Владимир Семенович. — Но примерно по размеру мне и ей».

Только взглянув на него исподлобья, я позвонила в отдел и попросила лотки для обручальных колец. Он посоветовал выбрать обычные тонкие кольца без всякой отделки. Позже Володя сказал мне, где будет концерт: «Я тебе сообщу». — Но я обещаю дать самое лучшее выступление в своей жизни!

Через несколько недель Костинецкая снова увидела эту девушку. Уже на похоронах Высоцкого: «Она была в зале, и вокруг нее было как будто выжженное пространство — никого не было». Когда я вышла из тюрьмы, мой сын показал мне интервью в журнале с женой Леонида Ярмольника Оксаной, которая сказала, что Высоцкий сделал ей предложение. Тогда-то меня и осенило. Я понял, кто эта девушка в розовом».

12 июля — «Преступление и наказание».

13-го — «Гамлет». Перед спектаклем Смехов вручил Владимиру свежий номер журнала «Аврора» с подборкой его заметок «Мои собратья по искусству» о Демидовой, Табакове, Визборе, и в том числе

О нем. Высоцкий прочитал, а от Валеры Плотникова я узнал, какой странный комплимент он нашел в публикации: «Приятно читать о себе». не на латинице», — нехотя сказал автор.

13 октября в Институте эпидемиологии и микробиологии прошел концерт,…

Его рабочий дневник не включен в эти заметки. Высоцкий не

Вел. Карточки для доклада Высоцкого кто-то заполнял. И в театре, и вне его.

Он пел в медицинском институте. Как только он закончил петь «Канатчикову дачу», он объявил: «Вот еще одна песня, «Печаль моя, тоска моя». Вариации на цыганские темы:

Наступая на носки и каблуки, я шла и шла.

Я чувствую себя хорошо, я дышу и чувствую себя хорошо!

Внезапно ее охватила змеиная, зеленая тоска,

Увернувшись, он бросился мне на шею.

… … … …

Пусть судьба решит, или продайте его за деньги,

Я буду чествовать вас до смерти!

Моя печаль, моя зависть, моя вонь, -.

До чего ж живучая хвороба!…

Затем последовало еще несколько песен. И, ладно, поехали! Я больше не могу.

Он повторяет те же слова за кулисами своего последнего «Гамлета» 18 июля: «О, нехорошо! О, я не могу! Я так устала… Я не могу больше, я не могу больше!». Я не мог поднять глаза. Душно! Толстый джемпер для выжимания. И тогда «Гертруда» решила раскрыть себя:

— Вы не можете снова играть?

Несмотря на искушение нахамить ей, я просто пристально смотрел на нее.

— «Слабо», говоришь. А ну как — не слабо!

» Нет, Володя, — сказала Королева, — у нас есть время сыграть в следующий раз — в субботу. «.

После спектакля я отправился в «Литтл Джорджиан», но не сразу в свою комнату. Я вместе с Янкловичем, Шехтаном и Абдуловым поднялся по лестнице в дом Нисанова. Все были уверены, что по какой-то причине кто-то из театра придет, увидев, в каком состоянии находится Гамлет. Никто не пришел.

На следующий день Высоцкий сидел перед телевизором. По телевизору шла трансляция церемонии открытия Олимпийских игр в Москве. Диктор вещал:

Планета, слышен голос олимпийской Москвы. Приглашающе звучат фанфары. На церемонию открытия XXII Олимпийских игр под гром аплодисментов прибыл Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР товарищ Леонид Ильич Брежнев.

— Уважаемый господин президент Международного олимпийского комитета, спортсмены всего мира, дорогие гости, товарищи! Я объявляю Олимпийские игры 1980 года, 22-е Олимпийские игры современной эпохи, открытыми.

На следующий день вечером раздался звонок в дверь. Кто-то открыл и неразборчиво произнес. Какой-то двор.

— Валера, кто там?

Приехал, Станислав Сергеевич.

Ишь ты! Поприветствовал Владислав, подходя к гостю: «Привет, давно не виделись.». Проходи.». На самом деле Говорухин не видел его уже полгода, и они даже не разговаривали со времен «Кинопанорамы». «До сих пор обижаешься, Слава?». — «Да нет, что ты. «Расскажи о себе» — «Зачем об этом говорить, все нормально» Пойдем, посидим с Нисановым, выпьем. Пойдем, перескажем наши скорбные дела».

Кроме того, Сергеевич спросил: «Вы собираетесь стрелять?»? «Нет, я уже передумал».

» Мы. В конце концов, мы помирились», — сказал Говорухин. Перед уходом, взявшись за ручку двери, я заметил Володю, который стоял возле стакана с водой и держал в руках что-то с надписью:

Давайте поднимем бокалы, поднимем их вместе.

Да здравствует муза, да здравствует разум!

Ради бога, сжигайте!

Как угасает эта лампа

До того, как рассветет,

В результате, ложная мудрость мерцает и тлеет.

Перед солнцем бессмертного разума.

Солнце, да здравствует!

В последние дни жизни Высоцкого Ксюша оставалась рядом с ним. Бортник вспоминал, как к Оксане подошел человек в вельветовом костюме, такой весь из себя полный. Заходит: «Нет ли у вас чего-нибудь выпить? О, да, есть!» И тут он заметил бутылку, которую я припрятал под столом. Мы выпили. Он говорит: «Пойдем ко мне. «.

Он отвез нас к себе домой на такси. В общем, я осталась у него. На следующее утро: «Давай выпьем». Когда я побежала в магазин за двумя бутылками, Оксана закричала. Она уже чувствовала себя Мариной Влади после того, как разбила одну бутылку». После того как Высоцкий обиделся, он через силу грустно улыбнулся Бортнику, вспомнив мудрые слова бандита Горбатого из «Эры милосердия»): «Броады и кабаре приведут к цугундеру».

Последний телефонный разговор с Мариной Влади у нас состоялся 23 июля:

— Я закончил. Есть виза и билет на 29-е. Скажите, мы еще увидимся?

— Приходи. Всегда есть что-то, чего я жду от тебя.

— Спасибо, любимая.

В своем письме к ней он пишет: «Мариночка, любимая, я тону в неизвестности. У меня сейчас такое впечатление, что хотя я и нахожусь в нестабильном и слабом периоде, но выход найдется.

Возможно, мне понадобится место, где я буду чувствовать себя нужным, полезным и не больным. В конечном счете, я бы хотела, чтобы вы ушли от меня с позитивным чувством, поэтому не воспринимайте это как расставание. Ты единственный человек, которому я могу доверять, чтобы поставить меня на ноги. Я снова люблю тебя, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо.

Тогда мы сможем общаться и жить счастливо и долго.

Tu y V. Высоцкий».

Она прочтет это письмо. Затем она прочтет его последнее письмо к ней:

Под льдом и над ним я нахожусь в переходе:

Что лучше — сверлить низ или пробивать верх?

Возрождение и не терять надежду — вот что необходимо!

Затем вам останется только дождаться визы.

Лед надо мной — ломается и трескается!

Неважно, откуда я пришел, я потею.

Корабли песни снова придут к тебе,

Включая старые стихи на память.

Четыреста один — это не половина моего возраста.

То, что я жив спустя двенадцать лет, — это подарок от вас и Бога.

Песнь перед Всемогущим,

Я должна объясниться с Ним.

Стихотворение осталось в Париже. Она тоже там, далеко.

В дополнение к «Двум просьбам» я также обратился с письмом к следующему человеку: М. Шемякину, моему другу и брату:

I

Крысы, стволы и дьяволы в моих снах.

Со стоном и руганью я прогоняю их прочь

Но вместо этого я вижу виночерпия,

Он шепчет: «В конце концов выход есть.

Виноват! И толкание прекратится,

Видения померкнут, сердце и предсердия

Отпустите, и броня распадется! «.

Я — снова я, и теперь ты веришь мне, что

Ради бессмертия я мало что прощаю.

Широкая колея, полотно, друг и лошадь

Я смиренно прошу, склоняя голову:

Побойся Бога, если не меня,

Не плачьте после этого, во имя Милосердия!

II

Будь то в честь Фауста или Дориана Грэя,

Но только не дьяволу!

Почему цыгане пытались меня прочитать?

Дети помогли мне понять.

Сохрани эту дату, Боже, —

Вы не должны ставить галочки в своем календаре или

В последний момент возьмите и измените его,

Чтобы я не ждал, чтобы вороны не каркали.

Для того чтобы ягнята не блеяли,

Чтобы люди не копошились в тени.

От всех, Господи, удали их!

Скорее, по любви души моей, чем

Так что сомневайся и бойся!

В конце 24 июля все постепенно разошлись с Малой Грузинской улицы. Мать, Абдулов, Янклович, Щербаков и Сульповар, и все остальные, кто весь день ютился в квартире, все, кому он заявил: «Я сегодня умру». На другом конце комнаты спали Анатолий Федотов и Оксана.

Около половины четвертого утра Высоцкий проснулся. Его голова была на удивление ясной. Он не различал предметов в темной и тихой комнате. Хотя он не был готов к смерти, он чувствовал, что жизнь уходит от него, понимал, что остановить ее невозможно, и ни о чем не жалел.

Владимир Семенович Высоцкий умер между 3:30 и 3:40 утра. Рядом никого не было, и никто не мог назвать точное время его ухода.

Как драматург, он сам срежиссировал историю своей жизни и сам сочинил свою судьбу. Высоцкий начинал в одиночестве, поскольку был не таким, как все. Он и ушел из жизни таким же — одиноким. Все в мире такие.

С 4 часов утра на Малой Грузинской улице было дано объявление о всеобщем сборе. Янкович — команда из Склифа, Федотов — свидетельство о смерти от врача: «7. Причина смерти. — острая сердечная недостаточность. 8. Именно атеросклероз венечных артерий сердца явился причиной или способствовал непосредственной смерти человека». ‘Он умер от жизни’ — это не истинное утверждение.

После этого Абдулов позвонил Марине, Туманов — матери. Кто-то сообщает его отцу, Оксана — Боровскому…

Он побежал к Любимову. Не в силах больше говорить, он рухнул в кресло и заплакал. Любимов вскочил:

— Что?! Что случилось, что?

Юрий Петрович, ваша двадцатилетняя борьба с актерами за Володю окончена.

— Умер?

— Два часа назад…

И еще десятки телефонных звонков. Место на кладбище — кем? Моссовец, а может, и Центральный комитет — все ведут себя по-детски, когда имеют дело со скорбящими.

— Не пей, тебе говорят!

Смерть Вовы мне невыносима.

Прежде всего, это должно быть сделано гуманно. Тогда у нас будет достаточно питья!

— Не могу. Я сам сейчас умру.

— Дубина стоеросовая.

Приехав на Малую Грузинскую улицу, Юрий Петрович осмотрелся и, переведя дух, отозвал Янкловича в сторону и попросил его собрать все бумаги Владимира, архив и т.д. и спрятать их куда-нибудь.

Где хоронить? Как говорил Свемен Владимирович, «только на Новодевичьем!». Хорошо. Он набирает номер офиса Моссовета и слышит: «Правда? Какой Новодевичий? «Там уже всех маршалов не хоронят!». Как только Иосиф Кобзон пришел в Моссовет, он начал жаловаться на Ваганьковское кладбище. В ответ первый заместитель мэра сказал: «Да». Очень жаль Володю. Идите, выбирайте место, найдете, я разрешу. На Ваганьковском директор кладбища сам показал ему «лобное место» Высоцкого: более подходящего места для Высоцкого найти было нельзя. Кобзон попытался достать из кармана деньги, но Иосиф Давыдович остановил его: «Не надо! Я не меньше вашего ценю Высоцкого».

Надеин сидел на кухне «Известий» на Малой Грузинской улице, чтобы написать некролог. По ходу обсуждения каждый считал своим долгом покопаться в тексте, поправить его, что-то добавить. Декоратор театра пишет что-то на стене сцены. Все написанное ими было выброшено! В черную рамку «Вечерней Москвы» и «Советской культуры» мы поместили официальное извещение и письмо с соболезнованиями:

—————————————————————————————————————

Министерство культуры СССР, Госкино СССР, Министерство культуры РСФСР, Центральный комитет профсоюза работников культуры, Всероссийское театральное общество, Главное управление культуры Исполкома Моссовета, Московский театр драмы и комедии на Таганке с глубоким прискорбием извещают о преждевременной кончине

Владимир Семенович Высоцкий

И выражает свои соболезнования семье и друзьям покойного.

—————————————————————————————————————

Позже Любимов вернулся домой, где Каталин сказал ему, что его срочно разыскивает Гришин, первый секретарь Московского горкома партии. Тут же зазвонил телефон. Изюмов, помощник хозяина столицы, сказал ей: «Виктор Васильевич рассказал мне, как все должно быть». Чиновник низшего ранга должен был провести гражданскую панихиду между 10 и 12 часами после смерти.

Любимов объяснил, что так хоронить его нельзя.

— Как?

— Вот и все. Как друзья, мы похороним его, несмотря на его отравление.

— Нет, ты будешь делать то, что тебе скажут!

— Нет, не буду. Чтобы получить то, что вы хотите, вы должны физически устранить нас.

— Так и доложить?

— Так и доложите.

Начальник Таганки дозвонился до начальника Лубянки:

— Юрий Владимирович, ваши активисты понятия не имеют, кого они хоронят. Возможно, будет новая Ходынка.

Андропов отреагировал:

— Хорошо, товарищ Любимов. Я тебя по-прежнему буду называть «товарищ». Мой человек будет тебе помогать, так что Ходынки не будет.

Сидя напротив друг друга, оба собеседника были уверены, что правы только они.

Марина Влади приехала после обеда.

В тот вечер Любимов вышел на сцену перед спектаклем «Десять дней, которые потрясли мир»:

— У нас большое горе. Высоцкий умер. Пожалуйста.

Аудитория встала.

В течение следующих двух дней театр был в трауре.

В дни похорон была написана черной краской хроника. В окне появился портрет Высоцкого вместе с сообщением о смерти главного артиста театра. Под фотографией — цитата из его песни: «Лучше верная жизнь, чем мучительная смерть!». Напротив окна с его портретом часть тротуара заклеена театральными афишами спектаклей, в которых он играл. Поверх афиш — цветы. На цветах — гитара. Все усыпано листьями и стихами.

Со смертью Высоцкого стало ясно, что поэзия — единственное средство, способное выразить самые глубокие и нежные чувства. Поэты были потрясены его смертью, как коротким замыканием. Белла Ахмадулина и Андрей Вознесенский почувствовали боль первыми. Поэзию писали и люди, которые никогда раньше ее не писали. Его слова были пронзительны, как выразил их Леонид Филатов всего в четырех строках:

Он молчал. Теперь он ваш, потомки.

Он ушел. С этого момента наступает тишина.

Завтра у меня лопнут веки.

Она так подавляет.

Они переписывали стихи и передавали друг другу скомканные бумажки. В Театре на Таганке после Высоцкого начали собирать подписи.

Затем в окне появляется объявление от театра, сообщающее, что доступ для прощания с телом будет открыт в понедельник 28 июля с десяти часов утра.

В день смерти Высоцкого было 4 часа утра, и белый гроб с его телом поставили в подъезде дома № 28 по Малой Грузинской улице. На руках его понесли к машине. Ранним утром гроб внесли в здание театра и установили на сцене. Он был обрамлен занавесом из «Гамлета», за которым стоял большой портрет. Заиграла музыка, красивая и печальная. И вдруг — голос Владимира:

. Позор, который я буду нести в потомстве,

Никто не знает правду.

Нет, если ты мой друг, то временно.

Отдайтесь счастью. Дышите

Больше работы в мире и рассказывать

О моей жизни …

. Была очередь от Кремля, мимо Яузской больницы, на самый верх. Люди шли всю ночь. Утром стояла страшная жара. Все несли цветы и защищали их зонтиками. Шествию мешали грузовики у Москвы-реки. Через мгновение толпа сдвинула грузовики с дороги, после чего шествие возобновилось, а солдаты делали вид, что ничего не видят. Они шли вместе с актерами, учеными, писателями, спортсменами, космонавтами и пожилыми женщинами. Возможно, многие из них никогда раньше не были в этом театре, и у них не было никакой особой связи с погибшими.

Рядом с гробом на полу сидел Ролан Быков. Наверное, он горевал, вспоминал, как молодого Высоцкого пригласили в его театр, а он решил не идти. Несколько часов спустя он сидел и волей-неволей всматривался в лица людей, проходивших мимо гроба. «Эти люди привлекали внимание, несмотря на то, что трудно было сосредоточиться на чем-то другом, кроме смерти Владимира Семеновича. И все же факт был значимым. Кто шел прощаться? Была новая Москва, с лицом которой я не был близко знаком. Это была молодая Москва. Это не было показное горе: кто плакал, тот плакал; кто был сдержан, тот был сдержан. Было ясно, что это естественные люди с естественной мимикой».

Настало время заупокойной службы, последнего выступления. Зал полон.

» Есть такое древнее слово — бард. «, — начинает Любимов. Так в древности галлы и кельты называли поэтов». Режиссер говорит властно и твердо. «Наш дорогой земляк, дорогой Володя!» — говорит Золотухин. По мнению сторонних наблюдателей, он говорит как человек, привыкший пользоваться чужими словами. Есть и другие выступающие, но только один помнит о смерти «народного артиста Советского Союза». В самом прямом смысле этого слова. «.

Когда гроб был извлечен, на площади раздался всеобщий плач. Не было криков, просто слезы катились из глаз мужчин и женщин.

Власти получили тяжелый урок, считал Любимов. В этом отношении они приравняли Высоцкого к Пушкину: тихо, наспех похоронить его где-нибудь. После этого Любимов потребовал, чтобы гроб провезли в автобусе мимо стоящих на улице людей, которые не смогли проститься в театре. Под колеса люди бросали цветы. По дороге из цветов ехала машина. Это было признание.

После того, как портрет в раме был убран, все начали скандировать:

— Портрет! Портрет! Портрет! — кричали в окно, пока в окне второго этажа снова не появилась большая фотография Высоцкого.

. На Малой Грузинской были поминки, а ночью в театре показывали «Мастера и Маргариту».

Сразу после 25 июля 1980 года у Марины Влади было две мечты для могилы Высоцкого: поставить на ней вместо обычного памятника вросшую глыбу гранита, в которую бы врезался своими брызгами осколок метеорита. Чтобы только один слой был выбит: «ВЫСОЦКИЙ». И хотя это был бы памятник-символ, лаконичный, он говорил бы гораздо больше, чем те, в которых хотели передать портретное сходство. Вадим Туманов по ее просьбе нашел ей в тайге необычный валун. Но, увы.

И второй сон. Родственники Высоцкого в ночь перед похоронами шептались, что Марина намерена увезти сердце Владимира во Францию. Они не отступали от нее ни на минуту. Янклович утверждает, что она попросила знакомого медика вырезать ему сердце прямо в машине скорой помощи. В общем, организаторам похорон удалось «похоронить» и мечту Марины.

Володя стал ее единственной надеждой: «Мы летим по небу вместе, взявшись за руки». Под нами — длинная аллея с деревьями, кроны которых фиолетово-коричневые с золотистым оттенком, а земля усыпана разноцветными листьями. У нашей аллеи нет конца, и мы оба это знаем. Круговорот несправедливости снова начинается там, где он должен был закончиться. Он вовсе не мертв. Пожилой, правда. Слезы в моих глазах — это счастливые слезы».

И потом. Хорошо, что покойный не был свидетелем всего. Почему не был? Он был. Еще в 1973 году:

Он не боится ни слов, ни пули.

И он остался за пределами привычных границ.

Но поскольку я считаюсь мертвым, —

Он зарезал меня и поклонился мне,

Ахиллес пригвожден к пьедесталу.

Не могу избавиться от гранитного тела.

Ахиллесова пята пьедестала не может быть удалена,

А ребра железной конструкции

Смертельно застрял в цементном слое, —

Просто спазм позвоночника.

Я похвастался своей косой…

Нате, смерьте! —

Я не знал, что меня ждет потрясение.

После смерти, —

Но я застрял в привычной схеме мышления.

По прихоти они задвинули его внутрь.

И неравномерное косое движение брассом.

Он выпрямился.

И от меня, когда я принял его, я умер,

Посмертная маска была быстро снята

Члены семьи быстро освоятся с ней,

И я не знаю, кто привел их в действие, —

Была снята только штукатурка.

Азиатские скулы — это мое.

Я не мечтал об этом, не держал это в голове,

И я думал, что мне ничего не угрожает.

Быть мертвее всех мертвых,

Но поверхность штукатурки блестела,

И серьезный размах скуки

Моей беззубой улыбкой.

В моей жизни не преобладали хищники,

В пасти палец

Приди ко мне с простой мерой.

Есть повод для осторожности.

Но когда посмертная маска снята ….

Прямо там, в ванной,

Гробовщик доит меня до смерти.

Дерево…

А затем, через год.

Чтобы увенчать мою славу

Памятник, который прочно построен и отлит.

Перед большим количеством людей

Открывается бодрой песней.

В моем случае она сделана из магнитных лент.

Тишина надо мной треснула —

Из динамиков раздавались звуки,

Направленные световые удары с крыш

Мой голос отчаянный и сорванный.

Современная научная аппаратура

Это позволит создать удобную складку.

Она была онемевшей, покрытой одеялом…..

Мы все будем там! —

Я крикнул одновременно с кастратом

В уши людей.

Саван сняли — как я устал!

Нате, смерьте! —

Действительно ли он такой мужчина, каким вы хотите его видеть?

После смерти? !

Шаги командира сердитые и громовые.

Я принял решение: как и в эти времена

Прогуляемся ли мы, звеня по камням?

Толпа убежала в переулки,

Когда я со стоном закинул ногу на ногу.

И камни покатились от меня.

Я согнут надвое — цель, уродство…

Но падение тоже вылезло из кожи вон,

Он достает свой железный посох,

А когда он уже рухнул на землю,

Обломанных рогов, хотя

Я задохнулся: «Я жив! «.

И осень заставила меня упасть,

И оно сломалось.

Но мои скулы выделяются

Металл на исходе!

У меня не получилось, вроде как.

Это решенный вопрос.

С другой стороны, я являюсь общественным достоянием

Гранит

В последний год своей жизни он ответил на вопрос: «Вы счастливы?». Высоцкий ответил: «Я невероятно счастлив».

Далее следует предисловие к книге.