10. Информационная теория эмоций П. В. Симонова
Симонов (1966, 1970, 1986) предложил уникальную гипотезу относительно причин возникновения эмоций. Эмоции возникают из-за недостатка или избытка информации. Эмоциональное напряжение человека определяется, по мнению П. В.
Где E — эмоция, P — потребность, In — информация, необходимая для удовлетворения потребности, IS — информация, которой располагает субъект в момент возникновения потребности.
Исходя из этой формулы, эмоция возникает только для того, чтобы удовлетворить потребность. Эмоция не имеет существования, если нет потребности (In — Is), так как произведение E = 0 также становится равным нулю. (In — Is) = 0, поэтому эмоций не будет, даже если есть потребность. если человек обладает информацией, необходимой для удовлетворения потребности (Is = In).
Симонов подчеркивает важность разницы (In — Is), утверждая, что на ее основе строится вероятностный прогноз удовлетворения потребности. Симонов использовал эту формулу для утверждения, что «благодаря эмоциям мы имеем на первый взгляд парадоксальную оценку незнания» (1970, с. 48).
Человек обычно ориентирует свое поведение на сигналы о высоковероятных событиях (т.е. о том, что чаще всего происходило в прошлом). Это объясняет, почему его поведение в большинстве случаев приводит к достижению цели. В условиях полной уверенности можно достичь цели и без помощи эмоций.
Однако важно использовать другую тактику реагирования на сигналы, когда отсутствует четкая информация, позволяющая организовать поведение человека для удовлетворения потребности. При недостатке информации, необходимой для достижения цели, возникают отрицательные эмоции, как пишет Симонов.
При повышении эмоциональности анализаторы (органы чувств) становятся более чувствительными к внешним раздражителям, что повышает чувствительность человека к внешним сигналам и улучшает его способность запоминать информацию. Следовательно, при решении задачи могут быть использованы маловероятные или случайные ассоциации, которые в спокойном состоянии не были бы приняты во внимание.
В результате вероятность достижения цели возрастает. Хотя реагировать на широкий спектр сигналов, полезность которых еще не известна, излишне, это не позволит вам пропустить очень важный сигнал, игнорирование которого может стоить кому-то жизни.
Все эти рассуждения П.В. Симонова вряд ли могут вызвать серьезные возражения. Факт остается фактом: он пытается уложить все случаи эмоций в прокрустово ложе своей формулы и принимает свою теорию как единственно верную и полную.
Симонов (1970) считает преимуществом своей теории и основанной на ней «формулы эмоций» то, что она «категорически противоречит взгляду на положительные эмоции как на удовлетворенную потребность», поскольку в равенстве E = -P(In — Is) эмоция будет равна нулю, когда потребность исчезнет.
По его мнению, положительная эмоция возникнет только в том случае, если полученная информация превзойдет предыдущее предсказание относительно вероятности достижения цели, то есть если Is будет больше In. Если этот постулат верен, то, например, спортсмен не должен испытывать никаких эмоций в случае успеха (т.е. удовлетворения потребности стать победителем соревнования или побить рекорд), если это был успех, которого он ожидал.
Неожиданный успех, то есть когда прогнозы были хуже, чем они оказались на самом деле, — это единственное, что он должен праздновать. В противном случае человек не испытает ни радости, ни триумфа, если достигнет цели, в которой не сомневался. Какой смысл радоваться, когда, например, мастер спорта побеждает новичка?
Таким образом, П. В. Симонов пытается опровергнуть теорию «редукции драйва» западных психологов (Халл[28]28
Hull, 1951
[ Закрыть] и т.д. В живых системах, как правило, меньше потребностей, а когда потребность уменьшается или устраняется, возникает положительная психологическая реакция. П. К. Анохин при изложении своей «биологической» теории эмоций также придерживается в основном теории «редукции».
По мнению Анохина (1976), «положительное эмоциональное состояние удовлетворения потребности может возникнуть только в том случае, если возврат результатов действия точно совпадает с аппаратом акцептора действия. Нежелательная эмоция может возникнуть при несовпадении афферентной обратной связи от неполных результатов и акцептора действия (с. 14).
Когда присутствует положительная эмоция, все воспринимается легче по сравнению с отрицательной, что приведет к более быстрому удовлетворению потребностей. В связи с тем, что устранение потребности неизбежно приводит к исчезновению положительной эмоции, «гедонический принцип» («закон максимизации») побуждает человека и животных не допускать отсутствия потребности, а, в свою очередь, поддерживать и возобновлять ее.
» Позиция парадоксальная с точки зрения теории редукции драйва», — пишет Симонов (1970, с. 62). Симонов объясняет, что положительные эмоции лучше всего выражаются путем минимизации негативных влияний и максимизации положительных эмоциональных состояний.
Минимизация имеет предел в виде нуля, гомеостаза, в то время как максимизация не имеет предела, поскольку представляет собой бесконечность, считает он. В силу этого обстоятельства, по мнению Симонова, положительные эмоции автоматически исключаются из применения теории редукции драйва.
Наблюдения над теорией П. В. Симонова. B. I. Додонов (1983) начал серьезное критическое рассмотрение теории П. В. Симонова. Тем не менее, большую часть своей критики он направляет на то, что П. В. Симонов низко оценивает роль психологии в изучении эмоций.
Несмотря на некоторую горячность додонова в отстаивании приоритета психологии, автор все же предлагает некоторую конструктивную критику. Он справедливо отмечает, что ее автор дает «формуле эмоций» ряд противоречивых толкований, прежде всего потому, что свободно обращается с такими понятиями, как «информация», «прогноз», «вероятность», заимствованными из кибернетики, что привело к искажению понимания их сущности и связанных с ними закономерностей.
Кажущиеся незначительными неточности приводят к тому, что люди с четким пониманием кибернетической терминологии неправильно понимают позицию Симонова. Интерпретация Симоновым «формулы эмоций» и самой теории позволяет легко парировать критику в свой адрес, на что справедливо указывает Додонов. Кроме того, Додонов нашел логические ошибки в некоторых примерах Симонова.
Додонов оставил без внимания многие моменты теории Симонова, поэтому я также обратился к ним в работе (Ильин, 2000), где рассматривалась «формула эмоций». Критика ведется по двум направлениям. П. В. Симонов сформулировал свои теоретические положения в своей «формуле эмоций».
Эта позиция имеет очевидные недостатки в отношении возникновения эмоций, особенно положительных. Формула эмоций» лишена достоинств, на которые указывает Симонов, а также противоречит здравому смыслу и собранным доказательствам.
Первое, что я хотел бы сказать, это то, что нет необходимости, нет эмоций. С этим трудно спорить, если мы имеем в виду отсутствие потребности в самом начале. Однако, когда потребность удовлетворена, отсутствие потребности и ее исчезновение, то есть когда цель достигнута, — это психологически разные ситуации.
В частности, это относится к социальным потребностям. Изначально нет потребности, а значит, нет мотивации, нет цели. Без них невозможно было бы возникновение эмоций. В результате существующих потребностей и разворачивающегося мотивационного процесса достижение обусловленной ими цели — это уже другой вопрос. Удовольствие возникает при устранении потребности, а не при ее отсутствии.
Вопреки утверждениям Симонова, люди испытывают радость и тогда, когда ожидают успеха, то есть когда удовлетворяются их желания (потребности). Сам Симонов отмечает, что «неудовлетворенная потребность необходима как для положительных эмоций, так и для отрицательных» (1981, с. 10).
Таким образом, основой для возникновения эмоций является не недостаток информации, которой обладает субъект, и даже не наличие потребности, а скорее значимость ее удовлетворения для субъекта. Представляется, что в ряде случаев отсутствие возможностей для удовлетворения социальной потребности (сделать что-то) не только не вызовет отрицательной эмоции, но и может привести к положительной эмоции.
» Избыточная информация» создает ряд двусмысленностей. Зачем она нужна, если Is равно In удовлетворяет потребность? Шахматисты не должны быть удовлетворены, если у них есть разнообразие матовых партий, разве они не могут быть удовлетворены, если у них есть только один способ достижения цели?
Что такое «избыточная информация»? Есть ли вещи, которые больше не нужны для достижения цели или составления прогноза? А если это необходимо для предсказания, то почему это «избыточно»? Не может ли быть так, что эта «избыточность» (например, наличие множества равноценных вариантов достижения цели) только помешает шахматисту добиться успеха, поскольку ему придется выбирать лучший вариант и принимать решения, отнимающие много времени?
В результате информационный переизбыток вызовет не положительную, а отрицательную эмоцию. Симонов также пишет об этом: «Эмоции уместны только при дефиците информации». Можно иметь эмоции, которые скорее мешают действию, чем благоприятствуют ему после их устранения» (1970, с. 86).
Таким образом, достоинства эмоций при определенных условиях диалектически превращаются в их недостатки. В свете утверждений Симонова становится очевидным, что в условиях избытка информации положительные эмоции всегда будут вредить поведению человека. Какова же тогда их роль? Трудно разобраться во всех этих противоречивых утверждениях.
Положительный эмоциональный фон к предстоящему событию (азарт) возникает именно из-за неопределенности прогноза в связи с недостатком или отсутствием информации. Однако шахматному эксперту, обладающему «сверхинформацией», скучно играть с новичком.
Как пишет Симонов, «желание сохранить положительные эмоции диктует активный поиск неопределенности, поскольку полная информация «убивает радость»». (1970. (1970, с. 62). В более поздней статье Симонов (1987), споря с Додоновым о том, являются ли эмоции ценностью, обсуждает случаи, когда положительные эмоции переживаются в контексте рискованных ситуаций.
Недостаток прагматической информации и низкая вероятность достижения цели намеренно создается субъектом для того, чтобы максимизировать шансы на успех.» (с. 82). Однако странно, что автор не видит, как это утверждение противоречит его формуле эмоций, которая гласит, что положительные эмоции возникают в результате избыточной информации.
» Необходимо понять, что эмоции — это лишь вторичный продукт потребностей, которые они скрывают, лишь индикаторы степени их удовлетворения.» Не противоречит ли он здесь сам себе? В 1981 году, стр. 194 (выделено автором).
Речь идет не о том, что эмоции являются индикаторами вероятности удовлетворения потребности, как настаивает автор, а о степени ее удовлетворения. Логично ли было бы отказаться от теории редукции влечений после таких заявлений?
Признавая, что существуют сложные, бимодальные эмоции, включающие как положительные, так и отрицательные переживания («Мне грустно и светло, печаль моя светла. Формула эмоций — единственная форма их объяснения, которую предлагает Симонов. А как это можно сделать? Невозможно одновременно иметь и дефицит, и избыток прагматической информации.
По поводу полемики Симонов пишет: «. мы каждый раз подчеркиваем, что наша формула представляет собой структурную модель, иллюстрирующую организацию ощущений внутри человеческого мозга в чрезвычайно сжатой и драматичной форме» (1981, с. 64).
Однако Симонов неточен в своей интерпретации формулы как структурной модели, иллюстрирующей то, как эмоции организованы внутри. Автор утверждает, что эмоции и потребности — это разные вещи. Во-вторых, используя термин структурная, он тем самым включает потребности (и информацию тоже) в структуру эмоций.
Так, он считает, что основными компонентами (!) эмоциональных реакций являются «сила потребности и прогностическая оценка эффективности действий, направленных на ее удовлетворение» (1970, с. 34). Последнее утверждение Симонова не случайно, о чем свидетельствует его фраза «превращение потребности в эмоциональное возбуждение» (1970, с. 28); подчеркну, что речь идет не о появлении эмоциональной реакции (возбуждения) на появление потребности, а о трансформации (преображении, превращении) потребности в эмоцию.
«.формула ярко воспроизводит сложную внутреннюю структуру эмоции, взаимозависимость эмоции, потребности и вероятности ее удовлетворения», — пишет Хайдеггер в другой работе. (1987, с. 73). Однако он делает очень точное заявление относительно взаимосвязи между эмоцией, потребностью и вероятностным предсказанием:
» В отличие от концепций, оперирующих категориями «отношение», «значимость», «смысл» и т.п., информационная теория эмоций точно и однозначно определяет ту объективно существующую реальность, тот «стандарт», который получает субъективное отражение в эмоциях человека и высших животных: потребность и вероятность (возможность) ее удовлетворения» (Там же, с. 87; выделено мной — Е. И.).
Эмоция и потребность/информация являются не структурными, а функциональными, поэтому более точной формулой является та, которую Симонов в 1970 году представил в общем виде:
Э = f(Π, ΔИ…),
где ΔИ = Ин – Ис.
В этой формуле ценность эмоции определяется только необходимостью и дефицитом или избытком информации, и ничем другим. Сам он пишет об этом вполне определенно: «Эмоция — это отражение мозгом человека и животных некоторой актуальной потребности (ее качества и величины) и вероятности (возможности) ее удовлетворения, которую мозг оценивает на основе генетического и ранее приобретенного индивидуального опыта» (1981, с. 20).
Кроме того, не обязательно верно, что если (In — Is) равно нулю, то эмоций не существует. Нет никакой гарантии, что это произойдет. Более того, из определения эмоции Симонова следует, что зависимость эмоции от обозначенных им потребностей и информации имеет только одностороннее направление — от причины (потребности и информации) к следствию (эмоции), но из этого вовсе не следует, что между эмоцией, потребностями и вероятностью удовлетворения последних существует взаимозависимость, т.е.
Что P = f(E, (In — Is)) или что (In — Is) = f(E, P) (не говоря уже о том, что, исходя из математического содержания «формулы эмоций», P ≠ E:(In — Is) или (In — Is) ≠ E: P). В такой ситуации причина и следствие не могут быть обратными.
Несмотря на логику, оба последних варианта включены автором. Созданная им формула предполагает, что эмоционально заряженные субъекты склонны создавать больший дефицит информации, тем самым ухудшая прогноз, и что увеличение дефицита информации отрицательно скажется на прогнозе в ряде случаев. угнетает потребность, ослабляет ее.
Это следует из равенства P=E:(In — Is): чем больше дефицит, тем меньше коэффициент деления E:(In — Is) и, соответственно, меньше P. Но при увеличении дефицита информации, говорит Симонов, должна увеличиваться и отрицательная эмоция, поэтому коэффициент деления должен оставаться постоянным. Даже в этом случае «формула эмоций» противоречит логике, разработанной ее автором.
Однонаправленный характер функциональной зависимости эмоций от потребности и прогноза также означает, что его противоположное утверждение, что эмоции усиливают потребность, противоположно формуле. Какое утверждение верно? В обоих случаях, при каких условиях, и почему это не отражено в формуле и не объяснено в тексте?
Утверждение Симонова о том, что эмоции усиливают потребности, вообще рискованно. Ведь если следовать ему, не забывая о «формуле эмоций», то отношения между ними должны выглядеть так: потребность приводит к эмоции, эмоция усиливает потребность, но чем сильнее потребность, тем сильнее эмоция, согласно формуле, но чем сильнее эмоция, тем больше она усиливает потребность, и так до бесконечности.
Нервная система была бы ввергнута в состояние хаоса системой обратной связи. По моему мнению, эмоция возникает не для того, чтобы увеличить потребность, а для того, чтобы увеличить активность мотивационного процесса и стремление к ее удовлетворению. Принимая во внимание рассуждения Симонова, Б. И. Додонов правильно заметил, что в «формуле эмоций» следует заменить Р (эмоция) на М (мотив). «.
Кроме того, формула также предсказывает вероятность достижения цели в зависимости от потребности. Возникает вопрос: почему? Разве сам автор не утверждает, что предсказание основывается на информации (In — Is), а не на потребности?
Также вызывает сомнение утверждение автора о том, что «многие эмоции характеризуются предсказанием вероятности достижения цели (удовлетворения потребности) на бессознательном уровне» (1983, с. 137). Было сделано много попыток «улучшить» эту формулу (Янкелевич, 1965; Косицкий, 1977), включая добавление фактора ограничения (нехватки) времени.
Формула эмоций» критикуется за измерение интенсивности эмоционального напряжения с помощью формулы. Симонов считал, что эта формула может быть как структурной, то есть определять, что именно представляет собой эмоция, так и количественной, то есть представлять интенсивность эмоции.
Несмотря на то, что его формула не просто символична, она представляет факторы, взаимодействие которых приводит к эмоциональному напряжению. Формула учитывает количественную взаимосвязь между интенсивностью эмоциональных реакций и силой потребности и размером дефицита или увеличения информации, необходимой для удовлетворения потребности (1970, с. 24).
Не будем придираться к неточностям автора (информация не может удовлетворить биологическую потребность, она служит только для построения плана удовлетворения потребности). Суть в следующем: по этой формуле, предложенной Симоновым (1970, 1983), можно измерять эмоции (но пока только некоторые из них).
В каждом случае неясно, как определить In. Почему мозг и индивидуум знают, каким должен быть In? Помнят ли они это из своей генетической памяти? Часто человек осознает только то, как ему не хватает цели, а не то, сколько ИС ему не хватает для ее достижения.
В конце концов, знание того, что нужно иметь и делать для удовлетворения потребности, является частным случаем человеческого поведения в стереотипных ситуациях. Во многих случаях люди вынуждены принимать решения и действовать в неопределенной обстановке, ничего не зная заранее.
Не зная этого значения, невозможно определить разницу между In и Is. Кроме того, для того чтобы эмоция имела отрицательное значение, знак минус не должен сопровождать ни потребность (сама потребность не является ни положительной, ни отрицательной, она применяется, когда эмоция возникает), ни разницу между In и Is.
Формула имеет и другие логические и математические несоответствия. Среди них — убеждение Симонова, что положительная эмоция возникнет и при уменьшении разницы между In и Is, то есть при повышении вероятности достижения цели.
Но, согласно его собственному утверждению и «формуле эмоций», чем ближе она (In — Is) к нулю, тем менее негативна эмоция, и это все. Ситуация, в которой положительная эмоция появляется при увеличении вероятности достижения цели (если рассматривать генезис эмоции в динамике), не соответствует предлагаемой им «формуле эмоций», поскольку в условиях любого дефицита информации, даже если он постепенно уменьшается, эмоция, согласно формуле, всегда должна иметь отрицательный знак.
Как показывают исследования Симонова, чем меньше отрицательная эмоция, тем больше положительная (получается своего рода компенсаторная связь между положительными и отрицательными переживаниями). В отличие от отрицательных эмоций, он подчеркивает специфику положительных эмоций и их механизмы. Как здесь найти истину?
В предложенной П. Симоновым формуле признается сложность измерения эмоционального напряжения. Отсюда его оговорки: «Безусловно, наша формула идеализирует и упрощает реальную сложность изучаемых явлений»; «Существование линейной зависимости эмоционального напряжения от величины потребности и дефицита (или прироста) информации, несомненно, представляет собой лишь частный случай реально существующих отношений.
Кроме того, естественно, участвует фактор времени, индивидуальные особенности субъекта и многие другие факторы, в том числе и неизвестные» (1970, с. 24; 1983, с. 139). В то же время Симонов пишет: «После всех оговорок и пояснений мы будем настаивать на том, что «формула эмоций» отражает не только логические, но и количественные отношения между эмоцией, потребностью и прагматической информацией, определяющей вероятность достижения цели (удовлетворения потребности)» (1970, с. 25).
Спустя примерно десятилетие, под влиянием обрушившейся на него критики (Бехтель, 1968; Г. М. Бреслав, 1977; Додонов, 1978; Ломов, 1971; Парыгин, 1971; Путляева, 1979; Раппопорт, 1968 и др.), отмечавшей, что «формула эмоций» не является исчерпывающей и количественной в строгом смысле слова, Симонов был вынужден написать:
Поэтому «формула эмоций» не может использоваться для обозначения эмоционального напряжения.
Как ни странно, при проведении экспериментов на людях, которые должны были подтвердить информационную теорию эмоций, Симонов полностью игнорировал самоотчеты испытуемых и доверял изменению кожно-гальванической реакции и сердечного ритма при предъявлении испытуемому определенных стимулов.
Он пытается доказать невозможное, обосновывая факты и делая из них выводы, которые вписываются в его теорию. Кистяковская (1965) утверждает, что удовлетворение жизненно важных потребностей (голод, жажда) приводит к сну и покою младенца, но не к положительным эмоциям.
Симонов приводит множество примеров в поддержку своих теоретических выводов о том, как возникают эмоции, особенно положительные, которые также не убеждают в справедливости модели. Почему лучше смеяться над собственными заблуждениями, как пишет автор, «с высоты вновь обретенного знания», а не раздражаться ими?
В качестве примера можно привести пилотов, впервые ощущающих невесомость. Сначала они думают, что самолет упадет, но как только видят, что он не падает, испытывают радость. Это связано с их суперинформацией о том, что ситуация не опасна, считает Симонов.
Какое отношение имеет прагматическая информация (т.е. информация о том, как спастись) и тем более сверхинформация, если в это время пилот ничего не делал и не планировал делать, а был просто пассивным наблюдателем того, что происходило с ним в состоянии невесомости?
Проблема с теорией Симонова заключается в том, что иногда он неправильно понимает основные понятия, раскрывающие его формулу, что делает очень трудным понимание того, о чем он говорит на подробном уровне.
Существует большая путаница в использовании автором таких терминов, как «прагматическая информация» и «прагматическая неопределенность». В одном случае это «полный объем того, как будет протекать деятельность» (1970, с. 65), в другом — информация о том, как удовлетворить потребность. о средствах и способах достижения цели.
Кажется, что «недостаток информации» вдруг стал синонимом «предсказания», хотя ясно, что предсказание вторично по отношению к информации. Утверждая, что положительные эмоции «возникают в ситуациях, когда прагматическая информация (информация о том, как удовлетворить потребность) перекрывает ранее существовавшее предсказание» (1987, с. 74), он неверно противопоставляет информацию и предсказание.
Он превращается в гипотезу; он рассматривает достижение цели (подтверждение правильности предсказания) как увеличение вероятности правильности гипотезы, не указывая, что это имеет значение для будущего (для настоящего увеличение вероятности предсказания уже не имеет значения, поскольку потребность удовлетворена).
Тот факт, что Симонов не разделяет два случая возникновения эмоции — о предвидении в процессе мотивации и о реальном достижении или недостижении цели в действиях, направленных на удовлетворение потребности, — также существенно запутывает вопрос. Кроме того, необходимо четко разграничить возникновение эмоционального тона и эмоции, поскольку эти явления не являются эквивалентными.
В пустыне человеку еще предстоит удовлетворить потребность в воде, но он уже возбужден, потому что нашел объект для удовлетворения этой потребности — воду в колодце. Когда объект обнаружен, он вызывает эмоциональную реакцию. Человек, который начинает пить, то есть удовлетворять потребность, испытывает радость, наслаждение, удовольствие.
Таким образом, можно сделать следующие выводы. «Информационная» теория Симонова получила название теории эмоций, которая объясняет некоторые частные случаи проявления эмоций в процессе мотивации, а именно при построении вероятностного прогноза удовлетворенных потребностей.
Формула «мотивация» является более подходящей. Тем не менее, важно отметить, что «эмоциональная формула» поддерживается рядом авторов (Горфункель, 1971; Смирнов, 1977; Шингаров, 1970; Шустик и Сержантов, 1974). Д. Прайс и Дж. В. Прайс (ред. ), а также Дж.
Прайс и Барелл (1984) провели эксперимент по самооценке, который подтвердил связь между эмоциями, потребностью и вероятностью ее удовлетворения. Учитывая существование этих трех факторов, это не требует подтверждения, поскольку эмоции зависят и от них.
Эта теория игнорирует эмоциональные реакции, не связанные с мотивационным процессом (например, те, которые возникают при достижении цели, т.е. удовлетворении потребности), или эмоции, возникающие без интеллектуальной деятельности и сравнения «я» и «не я» (например, испуг, который возникает мгновенно, и мы осознаем его уже после).
Формула эмоций» иногда противоречит реальности. Формула не является ни количественной, ни структурной, она функциональна, демонстрируя влияние потребности на величину эмоции и наличие прагматической информации в прогнозировании достижения цели.
Объясняя возникновение положительных эмоций, автор исходит из магической силы придуманной им формулы, а не из того, что на самом деле является правдой. Таким образом, он представляет в своей теории суперинформацию, практическую необходимость которой для прогноза он не обосновывает, а скорее утверждает по принципу: она необходима, потому что так предписывает «формула эмоций».
В то же время оказывается, что положительные эмоции, исходя из того, что пишет Симонов, могут возникать не только при избыточной информации, но и при простом уменьшении дефицита информации, т. е. при улучшении прогноза[29]29
Этому положению Симонова соответствуют взгляды на возникновение положительных и отрицательных эмоций Карвера, Лоуренса и Шайера (Carver, Lawrence, Scheier, 1996), изложенные ими в «контрольной» модели эмоций, и Оутли и Джонсон-Лэйрда (Oatley, Johnso-Laird, 1996), нашедшие отражение в «коммуникативной теории эмоций» (к слову, не имеющей никакого отношения к коммуникации (общению) между людьми).
Они основаны на предположении, что по мере выполнения деятельности и приближения к цели (т.е. повышения вероятности ее реализации), расхождение между текущим состоянием и желаемым уменьшается, что приводит к положительной эмоциональной реакции.
По мере увеличения несоответствия и повышения вероятности неудачи появляются негативные эмоции. Согласно Карверу и др. для идей ‘s важно не только уменьшение рассогласования. Положительные эмоции возникают, если приближение к цели за определенный период времени достаточно значительное, а отрицательные — если приближение к цели за определенный период времени незначительное или вообще отсутствует.
Это помогает объяснить, почему люди, находящиеся дальше от цели, могут испытывать больше положительных эмоций, чем те, кто находится ближе к ней: первые движутся к цели быстрее, чем вторые. Также скорость продвижения человека к цели зависит от его ожиданий, то есть от того, какого продвижения в данный период он ожидал.
[Лук]. В целом, создается впечатление, что когда автор забывает о знаменитой «формуле эмоций», он дает разумные и логически последовательные оценки причин и роли положительных и отрицательных эмоций.
