Нестабильность психического состояния. Часто меняется настроение, плачу без причины, агрессирую |

Тема чувств и эмоций, контроля над ними и осознавания их сейчас, в период длительно существующего коллективного стресса, особенно значима. Кто-то уходит в «глухую защиту», теряя контакт с чувствами, кто-то становится избыточно чувствителен, теряя власть над эмоциями.

Как справляться с внезапно нахлынувшими чувствами? Как по-настоящему помочь тем, свидетелем чьих слез оказались мы сами? О чем говорят нам, к чему призывают нас наши слёзы? Ниже мы попытаемся поискать ответы на эти вопросы.

Давайте вспомним – как мы реагируем в ситуации, когда на наших глазах взрослый человек начинает плакать? Или – когда у нас самих внезапно сжимает горло, и слёзы наворачиваются на глаза, и мы не можем сдержаться? Неловкая ситуация, сложные чувства… и нередко мы реагируем спонтанно, пытаясь спасти ситуацию… и, нередко же, только усугубляя ее.

Почему так происходит? Возможно, дело в том, что и в европейской культуре в целом, и в нашем обществе непосредственное проявление сильных «негативных» чувств, будь то страдание от боли физической или душевной, или гнев, принято считать неприличным, недостойным, постыдным. Указывающим на слабость, неприспособленность, почти неадекватность. Это отношение к способности сдерживать свои чувства в любой, даже самой непереносимой ситуации, формируется с раннего детства. Люди более старшего возраста помнят детский рассказ о мальчике, певшем революционные песни, чтобы быть способным вытерпеть зубную боль, не говоря уже о примерах пионеров-героев времен Отечественной войны, мужественно терпевших мучения.

Детские истории клиентов, вспоминавших, как в детстве мама или папа стыдили их за слезы, имеют свое продолжение в сжатых кулаках и стиснутых челюстях сегодняшних дней, в паническом порой страхе расплакаться на людях, «дать слабину», став объектом удивления и насмешки, оказаться слабым и неконкурентоспособным… потому что «ты же не маленький, что нюни распустил?!»  … Я слышу истории о жестких процедурах отбора на серьёзные должности, о командных тренингах, где проявление чувств квалифицируется как профессиональная непригодность… а также о том, как в моменты особенно важных, решающих личных разговорах с близкими, т.е. в минуты максимальной открытости и уязвимости внезапно пришедшие слезы как будто бы автоматически лишают наши слова ценности, весомости и значимости для собеседника.

С другой стороны, нередки и такие воспоминания, когда плакал не клиент, а младший брат или сестра, или товарищ по играм, или мама, или бабушка… И его/её слёзы вызывали не обязательно жалость и трепет, но и досаду, злость или даже злорадство… а иногда и панику. Напоминая позже о ссорах и обидах детства, о конкуренции с младшими, кому необходимо сочувствовать и помогать, и чьи слезы оставляют ощущения раздражения, страха и тревоги (я виноват, меня накажут»!), растерянности и бессилия (я не знаю, что с этим делать, я слаб и беспомощен») …

Откуда же берутся эти «слёзки на колёсках» — как в детстве порой ласково именовали их родители, и которые сейчас становятся постыдными «глазами на мокром месте»? Почему вдруг глаза щиплет, а в горле комок? Как нам справиться с этими ситуациями? А также – как обходиться со своими разнонаправленными, смешанными чувствами, когда мы оказываемся в роли свидетелей слёз? Когда мы имеем дело с чувствами, важно учитывать все аспекты их формирования.

Во-первых, на степень выраженности эмоциональных ответов на события внутренней и внешней реальностей влияет наше физическое состояние. Например – что у нас со сном: насколько он глубок и непрерывен, во сколько мы уснули и сколько часов мы спим, чем занимались перед тем, как уснуть. Систематический поздний (позже 23-23.30 часов) отход ко сну, перевозбуждение перед сном (просмотр стимулирующих чувства и воображение видеоматериалов, длительная работа на компьютере, планшете, смартфоне) нарушают работу естественных ритмов гипоталамуса, гипофиза и иных структур, отвечающих за регуляцию процессов торможения и возбуждения головного мозга. Если ночной сон не выполняет свои функции переработки дневной информации, отдыха, восстановления мозга, это неизбежно сказывается на нашем фоне настроения, уменьшая адаптацию к нагрузкам, в первую очередь, эмоциональным, вызывая более быстрое эмоциональное истощение. Также на нашу способность удерживать равновесие и быть устойчивыми к стрессам влияют наши пищевые привычки: избыток (а для некоторых людей даже само присутствие в рационе) кофе, напитков-«энергетиков», а также алкоголя существенно расшатывает механизмы адаптации, делая психику чрезмерно возбудимой. И мы (особенно женщины) можем внезапно и вспылить, и разрыдаться…

Во-вторых, внезапные слезы могут стать результатом переполнения некоей символической «чаши терпения». О чём я? О втором, глубинно-психологическом источнике неконтролируемых эмоциональных реакций. О постепенно накапливаемом напряжении на фоне длительно имеющихся внутренних конфликтов, длительных стрессовых ситуациях, переживаний как прошлого, так и настоящего, не находящих решения, не имеющих возможности быть высказанными.

Это могут быть тягостные воспоминания об утратах близких, о разорванных отношениях, обидах и предательствах, о травмах и ранах тела и души… о том, о чем невозможно забыть, что невозможно простить или принять. В основании хронического внутреннего напряжения нередко лежат чувства обиды, стыда или вины, выходя на поверхность в виде состояний повышенной чувствительности, уязвимости и ранимости. Когда внезапный поворот внешней ситуации как будто бы воспроизводит сходную травмирующую ситуацию прошлого, когда случайное слово собеседника (или его интонация, взгляд, манера) срабатывает как своего рода детонатор, запускающий внезапную, трудно контролируемую эмоциональную реакцию. И мы можем заплакать… вызвав как собственные растерянность, стыд и страх «потери лица», так и неловкость, панику или раздражение окружающих – невольных инициаторов или свидетелей ситуации.

Что же делать, как же быть, если мы сами внезапно дали волю чувствам, или оказались в роли участников ситуации внезапного всплеска чувств? Например, расплакавшись «без повода» в магазине в ответ на реплику продавца, в беседе с сослуживцами или в кабинете начальника? И получили «эмоциональный удар» от внезапной реакции собеседника?

Если «главным героем» здесь являемся мы, то здесь можно выделить два варианта. Если обстановка и участники событий ощущаются как относительно безопасные (знакомые люди, комфортное место), возможно, это та самая ситуация, когда мы можем выпустить накопившееся напряжение, выплакаться. А далее возникает как раз тот момент, когда мы можем попробовать защитить себя от последствий этого «всплеска». Ибо нередко свидетели наших слез начинают расспрашивать о причинах, озвучивать свои версии и предлагать варианты «как лучше с этим справиться» … тогда как для нас иногда в этот момент важно просто затихнуть, выдохнуть… и переключиться, идти дальше. И, возможно, было бы уместно после неизбежного выражения своего смущения озвучить благодарность за участие и сопереживание, а далее — свою готовность продолжать начатую ранее работу. Перестав быть центром нежелательного для себя внимания.

Если же эмоциональный всплеск произошел в случайном месте и с незнакомыми людьми, для нас бывает важно как-то «свернуть» ситуацию, по возможности ограничив прорыв неконтролируемых чувств. Обычно незнакомые люди – участники истории, испытывая тревогу и растерянность, начинают активно успокаивать нас, подчеркивая неуместность и странность нашей реакции, попутно уверяя, что «все хорошо, что же так переживать и волноваться». Естественно, каждая ситуация особая, но нередко лучше не пытаться объяснять собеседникам причины и истоки наших слез, а четко сказать… нечто наподобие: «Я сейчас плачу, но это не потому, что у нас с вами случилось что-то ужасное. Я сейчас не очень хорошо себя чувствую и это выражается в слезах. Через пару минут я успокоюсь и мы закончим наши дела». После чего обычно напряжение окружающих постепенно уменьшается, и ситуация может завершиться.

Если же мы оказываемся свидетелями чужих слез, здесь было бы уместно проявлять гибкость и аккуратность. Мы спросим, не плохо ли человеку физически, не нужна ли медицинская помощь (это могут быть ситуации повышения или понижения артериального давления, падение сахара крови при диабете, или сильная головная боль). Далее, для нас важно помнить, что плачущий человек испытывает двойное напряжение: — от тех причин, которые, собственно, и вызвали эмоциональный всплеск (горе, боль душевная или телесная, страх или тревога, обида или усталость); — и от самого факта своего «срыва» … да-да, от тех самых ужаса «потери лица», от «глаз на мокром месте», от постыдного проявления своей слабости перед окружающими.

И здесь очень важно не начинать активно успокаивать плачущего (а на самом деле, и самих себя), не обесценивать его чувств – «ну что вы, такая молодая и красивая, все у вас хорошо будет» — потому что человек может оказаться в том месте, где никогда не будет хорошо (смерть значимого лица, серьёзная болезнь). Также мы можем испытывать неожиданное раздражение от того, что внешне адекватный собеседник вмиг стал «противным плаксой», нытиком, требующим внимания и помощи —  символическое «эхо» детских и юношеских историй… вплоть до желания «поддать еще», напугать еще больше, что могло быть естественным в детстве, но ощущается как неприемлемое и пугающее во взрослом возрасте.

Ну, в общем, быть свидетелем слез нередко еще тяжелее, чем плакать самому. И, продолжая тему «что с этим делать», мы можем предложить человеку салфетки и воду, и, не пытаясь активно утешать и убеждать в том, что жизнь хороша и нет причины плакать, спросить, например: «может быть, вы немного посидите, придете в себя (вот салфетки и вода), а чуть позже мы с вами заверившим наши дела?  Тем самым предоставив время для того, чтобы передохнуть, выровняться, привести мысли в порядок, успокоив бурлящие чувства и вновь обретя способность осознанно и эффективно действовать. Здесь мы помним, что не наша задача успокоить человека дав бесценный совет и решив проблему, о существовании которой мы ещё 5 минут назад и не подозревали, это невозможно. Наша задача – проявить уважение и к чужим чувствам, и к собственным реакциям на них, ибо все это – естественные процессы, неотъемлемый элемент жизни взрослых людей.

И, возможно, послание этого текста – не пытаться отыскать рецепт – «как перестать плакать на людях» или «как быстро прекратить чужие слёзы», а – «что происходит со мной с тот момент, когда слёзы приходят? каков источник этих непереносимых чувств, что я могу сделать для себя?» … или «почему чужие чувства вызывают во мне такое смятение, такой гнев и такую боль? что я могу сделать с этим?» Иногда поиск ответов на эти вопросы приводит нас к важным и нужным книгам и фильмам, иногда – к духовному поиску и практикам самопознания…

А иногда и в кабинеты психологов и психотерапевтов, в те безопасные пространства, где на защищенной территории, при участии вдумчивого внимательного собеседника становится возможным соприкосновение с самыми тягостными воспоминаниями и с самыми сложными чувствами. Где мы постепенно освобождаемся от гнета прошлого, становясь более свободными, гибкими и устойчивыми в настоящем, способными понимать и принимать чувства —  свои, и тех, кто рядом с нами.