Explore the Best Selfharm Art | DeviantArt

Важно знать

Селфхарм не равняется суицидальному поведению и его не следует расценивать как первый звоночек на пути к самоубийству. Суицидальное поведение направлено именно на то, чтобы уйти из жизни; самоповреждение не имеет такой цели — напротив, это способ (хоть и ущербный) справиться со своим состоянием, чтобы продолжать жить.

Причин селфхарма может быть множество, и чаще всего к такому поведению приводят трудности с регуляцией эмоций, их осознанием и контролем. Поэтому важно вовремя обращаться к врачу и не осуждать людей, на теле которых заметны следы от самоповреждений, которые, возможно, появились у них в сложные моменты жизни.

Чтобы лучше разобраться в теме селфхарма, можно почитать книги про пограничное расстройство личности, например: «Я ненавижу тебя, только не бросай меня» Джерольда Крейсмана и Хэла Страуса либо «Прекратите ходить по яичной скорлупе» Пола Мейсона и Рэнди Крегера.

Виды селфхарма

Существует три вида аутоагрессивного поведения: суицидальный, несуицидальный и «случайный» селфхарм.

Суицидальный селфхарм — это не просто желание навредить себе, а стремление покончить со всем, что происходит здесь и сейчас. Оно чаще всего проявляется у людей в подростковом возрасте или в кризисе среднего возраста, при, например, депрессивных состояниях.

Несуицидальная же форма селфхарма зачастую выражается в желании причинить себе боль, в нанесении себе порезов и ранений. Иногда ее путают с суицидальными проявлениями, считая, что, если человек режет себе руки — он хочет покончить с собой. Но суть несуицидального селфхарма, наоборот, заключается именно в причинении себе боли, а не в желании ее прекратить, а также в контроле над собственным телом.

Также несуицидальный селфхарм может сопровождаться (или скрываться за) употреблением определенных веществ — от алкоголя, наркотиков и никотина до БАДов. Последнее, например, свойственно при орторексии — форме расстройства пищевого поведения, когда человек одержим идеей здорового образа жизни и жесткими ограничениями в пище.

Диана разбивала руки в кровь до трещин в костях

Родные думали, что так и надо. Умереть Диана уже не хочет — но могла. Она наглоталась таблеток и провела в отключке больше суток. Отдельного внимания заслуживает реакция родителей: если проблему не признавать, то ее как бы и нет.

— Первый раз? В 13 лет, наверное, но это так, по глупости, царапание рук. Потом уже более осознано было в 15 лет. Папа записал меня в секцию тайского бокса, чтобы я могла постоять за себя. В зале выражались эмоции и агрессия, постепенно боли требовалось все больше и больше.

Занималась в перчатках, затем в одних бинтах, потом подумала, что и они не нужны. Боксерскую грушу сменила бетонным монолитом. Апатия, резкая вспышка гнева, азарт, хруст. Ты чувствуешь только боль, в голове пусто, мыслей нет. Кулаки разбиты в кровь, трещины на костяшках.

Мама видела рентген, понимала, что-то произошло, но разговор не состоялся. Сама я рассказать не могла, так как боялась осуждения. У меня достаточно импульсивная мама и строгий папа. В колледже отшучивалась, что подралась с гопниками, а преподавателям было все равно.

В 17 лет, наверное, селфхарм в моей жизни был на постоянной основе: занималась метанием ножей, некоторыми из них резала себя. Шух — и не так грустно. А шрамы? Шрамы украшают женщин! В 19 лет много пила и курила. Родителям о своих проблемах не сообщала.

Кульминацией стала попытка суицида: наглоталась таблеток, а родителям сказала, что поехала кукуха на фоне стресса, что не осознаю, что делаю. На самом деле я все осознавала. Помню, меня тогда отпаивали активированным углем, чтобы желудок прочистить, скорую никто не вызывал: «Тебя положат в Новинки!», «Всю жизнь себе испортишь».

Как быть Леди: Машинки-трансформеры «Дикие Скричеры» -

Затем у меня был «отходняк» длиной в полгода, так как таблетки были с накопительным эффектом. Не знаю, как описать это состояние, похоже на алкогольное опьянение.

Сейчас я завязала с селфхармом. Он ушел, когда появились проблемы серьезнее: нужно думать головой, зарабатывать деньги, пойти побить что-то уже не поможет.

Зачем обращаться к врачу

Самостоятельно выяснить, в чем причина нанесения самоповреждений, как правило, крайне сложно. Кроме того, селфхарм — это потенциально жизнеугрожающее поведение. Именно поэтому очень важно своевременно обратиться к специалистам, работающим с такими проблемами.

Для начала врач-психиатр проведет диагностику состояния и определит причину. После этого на первый план выйдет либо медикаментозное лечение, либо психотерапия; чаще всего это будет их сочетание. Лекарства нужны для стабилизации эмоционального состояния, уменьшения симптомов, а психотерапия помогает научиться быстро распознавать ситуации, когда у вас возникает желание нанести себе повреждение, и выбирать другой способ с ними справиться. Например, научиться понимать свои эмоции и контролировать их, применяя техники самопомощи.

История нонны и ее 60 ожогов

— В 12 лет появились суицидальные мысли и намерения. Можно сказать, что это был первый депрессивный эпизод, хотя тогда я не понимала и не осознавала, что есть проблема. В 14 лет я впервые нанесла себе повреждения: иголками царапала кожу на руке до крови.

Для меня это был единственный возможный способ справиться с душевной болью и чувством потерянности. Довольно часто возникало непреодолимое желание пойти домой, хотя я уже была дома, мне казалось, что где-то точно есть место, где я буду чувствовать себя хорошо, где не будет этих невыносимых переживаний.

В подростковом возрасте было тяжело. И хотя семья у меня благополучная и полная, даже можно сказать, что внешне образцовая, я всегда чувствовала себя лишней и чужой. Отец очень консервативен и строг, не умеет проявлять любовь, выражать свои эмоции и реагировать на чужие — все это вызывало много проблем в нашем общении. Плюс у нас очень разные взгляды на многие вещи, и в итоге все привело к тому, что сейчас мы вообще не общаемся.

С мамой тогда тоже было непросто — отчасти потому, что мне казалось, будто ей нет дела до моих проблем. А когда она пыталась проявлять заботу, я лишь злилась и отмахивалась, словно она слишком поздно давала то, что мне требовалось.

Лет с 15—16 до 22 у меня был перерыв в селфхарме. Я переключилась на учебу, переехала в Минск, почти полностью сменился круг общения. Хотя, конечно, депрессивные эпизоды повторялись, становились длиннее и протекали тяжелее, но я все еще не считала, что проблема достаточно серьезная, чтобы обратиться к врачу.

В 22 на фоне стресса от учебы и проблем во взаимоотношениях я снова начала заниматься самоповреждением: тушила о себя сигареты. Вначале было достаточно одного ожога, потом требовалось все больше и больше, чтобы переключиться, мобилизовать остатки внутренних сил и заняться чем-то более полезным, чем истерика.

На момент, когда я отправилась к психотерапевту, у меня уже было около 20 ожогов по всей левой руке и на груди. Мне выписали антидепрессанты и настояли на том, чтобы я пролечилась в психоневрологическом диспансере.

С тех пор прошло уже полтора года, но я не могу сказать, что полностью избавилась от самоповреждающих действий. Семья знает о моих ожогах, но все делают вид, будто так и должно быть. С друзьями мне сложно говорить о своих проблемах: я с улыбкой и иронией рассказываю о своих переживаниях, будто они не имеют никакого значения, обесцениваю их и сама же заявляю, что все это глупости.

Раньше для меня селфхарм был единственным способом показать, что со мной все не в порядке. Это был своеобразный крик о помощи. Возможно, мне хотелось привлечь внимание важных и дорогих для меня людей, сказать: «Вот, смотрите, видите, как мне плохо? Я больше не справляюсь, помогите мне».

Жаль, что в нашем обществе порицается желание получить внимание от не безразличных для человека людей, все сводится лишь к презрительному «показушники», хотя не вижу ничего ужасного в жажде заботы и интереса к себе, когда тебе плохо.

Сейчас у меня уже 60 ожогов по всему телу. Я не стесняюсь их, не прячу и не стыжусь. Это часть моего тела, моей жизни. Я замечаю взгляды людей, когда я в открытой одежде, но для меня это не проблема. Однако есть одна вещь, которая раздражает до зубного скрежета: когда малознакомые люди тыкают на шрамы и спрашивают, что это такое, откуда и почему.

Несмотря на то что сейчас я принимаю препараты и хожу к частному психотерапевту, не думаю, что в ближайшее время смогу избавиться от желания сделать себе больно. Селфхарм — следствие, а не первопричина. Хотя у меня есть друзья и поддержка психотерапевта, в моменты острых тяжелых переживаний мне кажется, что просто не к кому обратиться, есть только я и мои проблемы.

К чему приводит селфхарм

К сожалению, иногда самоповреждения бывают чреваты довольно неприятными последствиями для здоровья и внешности. Порезы могут инфицироваться, воспаляться и гноиться, оставлять шрамы. Более того, иногда повреждения наносятся в труднодоступных местах (часто для того, чтобы их легче было скрыть от других людей), что может быть смертельно опасно, так как самовредитель может легко задеть жизненно важные сосуды и нервы.

Кроме того, селфхарм подвергается довольно сильной стигматизации в обществе, особенно по сравнению с манипуляциями над собственной внешностью (такими как пирсинг или нанесение татуировок) или определенными религиозными и духовными практиками (стояние на гвоздях, ношение вериг), хотя и то, и другое тоже связано с получением болезненных ощущений.

Как помочь другому справиться с селфхармом

Часто этим вопросом задаются родители, которые начинают замечать проявления селфхарма у детей. К сожалению, редко когда они знают, как им помочь. Самое важное — вовремя среагировать, не обесценивать проблему, не ругать ребенка, а попробовать выяснить, что с ним происходит, без осуждения.

Что может указывать на то, что близкий человек страдает от селфхарма?

Слишком часто появляющиеся царапины или порезы, которые нельзя объяснить контактом с животными, активными играми либо занятиями спортом.
Наличие крови на одежде, белье или кровати.
Попытки не появляться на людях в одежде, которая открывает руки, большую часть ног, живот и так далее. Особенно дома и в жаркую погоду.
Если вы заметили подобные признаки, то важно дать понять, что вы рядом и готовы помочь — без осуждения. Следует мягко и аккуратно поговорить с близким и объяснить необходимость проконсультироваться у специалиста.

Катя выросла в благополучной семье, пока стресс не выбил ее из колеи

Вернуться к прежнему образу жизни героиня не может по сей день.

Как быть Леди: СОЦИАЛЬНАЯ ФРУСТРАЦИЯ КАК УСЛОВИЕ ДЕЗАДАПТАЦИИ И ПРЕДИКТОР ДЕВИАНТНОСТИ СПЕЦИАЛИСТА - Фундаментальные исследования (научный журнал)

— Это было в 24 года. Тогда я поругалась с сестрой, с который мы очень близки, и наша собака попала под машину. Мы старались ее спасти, но все было безуспешно. В итоге нам пришлось ее усыпить. Я не справлялась с количеством проблем и эмоций, начала закрываться от людей, взяла отпуск за свой счет.

В дальнейшем любая эмоциональная нагрузка и трудности приводили к тому, что я могла причинить себе вред. Было все равно, что какие-то мои действия или решения могут причинить мне физическую боль, оставить шрамы, навредить. В какие-то моменты ты думаешь, что не вывозишь и нужно что-то сделать.

Не думаю, что у меня есть зависимость от селфхарма. Для меня это скорее способ уйти от переживаний, которые кажутся невыносимыми.

Самоповреждения помогают сбросить эмоциональное напряжение, но мне не нравится такой метод «решения» проблем.

Только небольшой круг близких мне людей знают об этой проблеме. Ни родители, ни коллеги, с которыми мы хорошо общаемся, даже не подозревают, что у меня есть шрамы и какова история их появления. С друзьями, которые в курсе ситуации, я не особо обсуждаю эту тему.

У меня благополучная семья, но, к сожалению, в подростковом возрасте тяжело заболела мама, так что, по сути, мы с сестрой остались наедине друг с другом. Нам не удалось наладить открытые и доверительные отношения с родителями.

Личные отношения? В последнее время они служат причиной моей эмоциональной нестабильности. Мой партнер не всегда понимает мое ментальное и эмоциональное состояние и периодически обесценивает проблемы. Мне не хватает диалога и понимания. Я боюсь, что эти отношения в какой-то момент закончатся и виновата буду я, в том числе и по причине своей эмоциональной нестабильности.

Я не думаю, что небезопасна для себя. И нельзя сказать, что это состояние какого-то аффекта. Я понимала и пыталась бороться с подобными желаниями и разрушительными эмоциями, а потом сдавалась: ай, пофиг, сделаю — полегчает. Недавно я обратилась за помощью к психотерапевту, принимаю препараты, но это не всегда помогает.

Ксюша тушила сигареты об себя

— В 15 лет я начала заниматься селфхармом. Мне не было себя жалко, у меня была агрессия к людям. Тогда я не считала, что имею право причинять боль другим, зато себе — могла.

Прикалывает не сама боль, когда режешь, а ожидание боли после рассечения — это несколько миллисекунд. Впервые ожоги сделали вместе с парнем, тогда мы хотели оставить напоминание на теле друг друга, под рукой были сигареты. Когда я уже знала, что это больно, ставила их себе намеренно.

Повреждения наносила на руки, ноги, плечи. В момент селфхарма не задумывалась о видимости шрамов. Потом — да, я их прятала. Впадала в дикое состояние аффекта, ни о чем не думала, ничего не понимала и не помнила, была истерика. Любая ссора — и я сразу брала в руки лезвие.

У меня не было доверительного общения с родителями, хотя они и говорили «Ты всегда можешь с нами поговорить», но сказать, что у тебя проблемы в отношениях, о которых они и не знают, с учебой, что ты куришь и прочее, я не могла.

Селфхарм ушел из моей жизни три года назад, когда мама заметила рану. Не думаю, что она видела все, но этот порез был самым глубоким. В душе всегда хотелось, чтобы кто-то заметил. Начались крики. Я была в шоке, молча сидела и плакала. Потом мама успокоились, и мы поговорили. Стало ее жалко, и я поняла, что с этим нужно заканчивать. С тех пор эту тему мы не поднимали.

Жалею ли я? Да. Сейчас я научилась ограничивать свой круг общения, могу легко сказать человеку «Пошел на ***», если меня что-то не устраивает.

Кто склонен к селфхарму

Эта проблема актуальна как для России, так и для всего мира. Наиболее уязвимая группа — подростки (распространенность селфхарма среди них, по данным различных исследований, достигает 10% [1]), хотя страдать самоповреждающим поведением могут и взрослые люди.

По российским исследованиям, 10–14% старших школьников и студентов указали на один или несколько случаев самопорезов, а 3% отметили, что наносят себе порезы довольно часто [2]. Если говорить о гендерных особенностях, то общемировые исследования показывают, что самоповреждения чаще регистрируются у девушек, тогда как у юношей они более тяжелые [Дойл Л., Трейси М. П. и Шеридан А.

В целом от того, чтобы начать наносить себе повреждения, не застрахован никто. Даже психически здоровые люди, к примеру в ситуации острого горя, могут прибегнуть к такому поведению, чтобы справиться с эмоцией. Тем не менее на склонность к селфхарму может влиять наличие у человека определенного бэкграунда и факторов риска.

Лада со своей «стеной проблем», на ее теле около 20 шрамов

В жизни бывает всякое, и иногда в сложной ситуации хочется «биться головой о стену». Лада, хоть и не воспринимает этот фразеологизм буквально, но на собственном опыте знает: это не выход из кризисной ситуации.

— В 12 лет я начала биться головой о стены, раковины, шкафы, столы и так далее. Затем использовала лезвие, однажды расцарапала себе лицо. Постепенно осознала, что так продолжать нельзя. Повзрослев, записалась к врачу. Каждый понедельник на протяжении двух лет хожу к психологу. Получается, я зависима либо от таблеток, либо от самовредительства.

Изначальная причина, скорее всего, в постоянных ссорах между родителями. Мы жили в одной комнате, и мне некуда было спрятаться. Я постоянно плакала, были сильные истерики, депрессивные состояния, я лежала и не могла встать с кровати, постоянно были суицидальные мысли. Думала:

Отец с матерью видели порезы, но были постоянны: «Ты дура? Зачем ты это делаешь? Жизнь себе испортишь».

Прийти поплакать? Нет, не могу. Боялась реакции и критики. Папа вообще не верит в проблемы психики, он даже не понимает, зачем я хожу к врачу. Они не хотят признавать проблем, пытаются не видеть их. Возможно, не могут признать свою вину.

Не жалею, что занималась селфхармом, так как эмоциональное состояние было очень тяжелое. Сейчас сдерживаюсь. Мне помогают антидепрессанты, еще арт-терапия, групповая терапия и беседа с психотерапевтом.

Наташе 26 лет, на ее теле 55 шрамов

Свои шрамы Наташа не скрывает, считает их частью своей жизни. Уже пять лет она не занимается самоповреждением. В ее кругу увечья наносили практически все, аргументируя это тем, что «лучше тихий шрам, чем громкий конфликт». Первый шрам, сделанный своими руками, появился на теле Наташи в 6 лет.

— Впервые за нож я взялась в дошкольном возрасте. Долго подбирала время, способ и место на теле, куда нанести увечье. Тогда у меня был переизбыток эмоций. Понимаете, все 6 лет я росла с мамой, и у нас были очень хорошие отношения, как вдруг в один момент все разрушилось.

Как быть Леди: Симптомы деменции у пожилых людей и лечение

Меня отвезли к прабабушке. Тогда женщина советской закалки применила «спартанские» методы воспитания: на улицу меня практически не выпускали, заставляли читать книги, мыть посуду, убираться. Мама ко мне приходила редко, с папой я не общалась, с прабабушкой не ладила. В тот момент поцарапать себя было единственным выходом из эмоционального перегруза.

Через пять лет меня отдали к бабушке и отцу. Отец решил сделать из меня каратистку или пловчиху, что получится. А я решила сделать из своего тела полигон для испытаний: ножей, стекла, ножниц, лезвий. Осколок стекла всегда был в моем пенале.

Можно было скандалить, но кому от этого хуже? Преподаватели и родители имеют над тобой власть.

Причины селфхарма

Один из наших самых сильных природных инстинктов — инстинкт самосохранения. Почему же люди начинают делать нечто столь противоестественное — калечить собственное тело и причинять себе боль? Причин может быть множество, и прежде всего, это вышеупомянутые факторы риска.

Тяжелые психические расстройства: депрессия, биполярное аффективное расстройство, шизофрения. При таких заболеваниях эмоции и переживания, которые испытывает пациент, могут быть настолько сильны и болезненны, что он неспособен самостоятельно с ними справиться, и чтобы хоть как-то пережить эти невыносимые ощущения, люди часто наносят себе телесные повреждения.
Нейроотличности. И при синдроме дефицита внимания и гиперактивности, и при расстройствах аутистического спектра люди часто нуждаются в стимминге (повторяющихся действиях) либо аутостимуляции. Скажем, если человек с СДВГ оказался в условиях, когда нужно долго сидеть на одном месте, он ищет хоть какой-то выход своей гиперактивности и начинает, например, расковыривать руки. У людей аутистического спектра нанесение себе повреждений может быть способом отвлечься от сенсорной перегрузки и попытаться успокоиться и сосредоточиться.
Трудности эмоциональной регуляции. Эти проблемы часто возникают в период полового созревания, когда молодые люди только учатся понимать и контролировать свои эмоции и у них не всегда это получается (в том числе за счет изменения гормонального фона и дозревания коры головного мозга). Но иногда сложности с управлением эмоциями проявляются не только в связи с естественными физиологическими процессами, но и вследствие различных патологий — например, при пограничном расстройстве личности.

Психолог: «„не переживай!“ — когда человек слышит в свой адрес такие „замечательные“ советы, он замыкается еще больше»

В этих историях виден общий корень. К селфхарму героев привело неумение делиться собственными переживаниями и чувствами либо нежелание этого делать из-за страха быть непонятыми. Разобраться в ситуации помогла Татьяна Исакова, психолог УЗ «Городской клинической детский психиатрический диспансер», кандидат психологических наук, доцент.

— В попытке жестко определить, что является нормой, а что нет, мы легко можем грести разных людей под одну гребенку, даже с легкостью называть их душевнобольными. Есть, например, такое направление, как шрамирование, которое известно в определенных культурах с древних времен.

Очень часто селфхарм является важным признаком различных психических заболеваний. Потенциальный риск самоубийств среди людей, наносящих себе повреждения, высокий.

Пути лечения

Здесь все очень индивидуально и зависит от того, что привело пациента к самоповреждению. Исследователи института Мельбурна выделяют несколько стратегий для помощи людям с аутоагрессивным поведением: через желание помочь самому себе, отвлечение, чувство объединения с другими людьми, создание группы поддержки, изменения в сферах жизни и замену самоповреждения здоровыми механизмами контроля.

Чтобы справиться с селфхармом, лучше всего обратиться к специалисту — психотерапевту или психиатру. Селфхарм — это то отклонение, в котором человеку нужен человек: нужна возможность контролировать свои отношения с другими людьми и с самим собой.

Поэтому одна из самых лучших практик, которые помогают людям с аутоагрессивными проявлениями, — групповая терапия и групповые анонимные встречи. На групповой терапии пациент видит, что он не один такой, что другие люди переживают то же самое, свободно этим делятся и преодолевают селфхарм.

Если селфхармом страдает ваш близкий или друг, прежде всего важно понять, что, как и в историях с зависимостями, он должен сам захотеть получить помощь. Навязанная помощь — плохая помощь, она вызовет лишь агрессию. Начать можно с мягкой интервенции.

Во время нее близкие люди собираются вместе и транслируют человеку, проявляющему деструктивное поведение, соучастие и сопереживание: важно, чтобы на человека не нападали, а рассказывали, как любят его и видят, что с ним происходит, как боятся его потерять.

Основная цель процесса — эмоционально растормошить человека, показать, что есть другой путь. Желательно, чтобы во время интервенции присутствовал терапевт или психиатр, который поможет заключить «контракт» — договориться с человеком о том, что в конце разговора он уедет в клинику, чтобы пройти терапию и получить помощь.

Селфхарм в жизни александра (имя изменено) случился единожды

— Момент был такой, были проблемы в семье между отцом и матерью, складывался конфликт. В чем конкретно, говорить не буду, типичная ситуация. Было очень фигово находиться дома, когда происходят склоки и перепалки. Первый раз нанес себе увечье в 19 лет. Нашел стены с шероховатостями, по ним пару раз заехал, выместил эмоции на каменной кладке — стало легче.

Следующий раз был примерно в 20 лет. Были сложные отношения с одной девушкой. Я срезал часть кожи маникюрными ножницами. Берешь кусочек кожи, натягиваешь — и чик. Я знал, что отрезаю, испытываю боль, но было терпимо. Что-то внутри нагнетает, нарастает, а с этими надрезами оно выходило наружу и рассеивалось в воздухе. Руки ныли, но справиться с физической болью мне проще, комфортнее.

Она видела мои раны на стадии рубцевания — это ее очень шокировало. Говорила мне перестать. К пониманию мы не приходили. В целом это было не для того, чтобы привлечь ее внимание, но такой мотив тоже был, точно.

Я человек не самый общительный, круг знакомств у меня достаточно узкий, человек 5—6, с которыми я регулярно общаюсь. У меня нет настолько близких друзей, с которыми можно обсуждать такие личные темы. С родителями я их тоже не обсуждал: им и своих проблем хватало. Даже не рассматривал это как вариант.

Селфхарм я считаю скорее просто опытом, нежели травмой, как на велосипеде упасть и оставить шрам, а потом сесть и поехать. Сейчас в стрессовых ситуациях мне помогает немного поплакать — не знаю, хорошо это или плохо.

Селфхарм и личный кризис

Здоровые люди тоже могут начать причинять себе вред на фоне депрессивных состояний или жизненных кризисов. Невозможно точно сказать, что один человек склонен к селфхарму, а другой — нет. Но мы знаем, что механизм селфхарма запускают некоторые триггеры — тревожные эмоции, чувство изоляции, трудности в отношениях, социальное давление и трудности в школе или на работе.

Опасность занятия селфхармом увеличивается в периоды жизни, когда растут суицидальные наклонности, например в подростковом возрасте. Это время заострения черт характера, время поведенческих нарушений — и поэтому среди людей, которые занимаются селфхармом, мы чаще видим подростков.