Гештальтпсихология 💡 М. Вертгеймер, К. Коффка, В. Келлер, К. Левин

Гештальтпсихология 💡 М. Вертгеймер, К. Коффка, В. Келлер, К. Левин Женщине

Влияние прошлого на настоящее

Уже в 1911 году в университетах читали лекции по истории психологии, в наши же дни такой курс есть на большинстве психологических факультетов (McCovern. 1992); в отдельных случаях курс по истории психологии является обязательным для студентов. Государственные органы образования в США настоятельно рекомендуют включить историю психологии в число предметов, обязательных для изучения на психологических факультетах (Hilgard, Leary, McGuire. 1991; Lloyd, Brewer.1992: Matarazzo. 1990).

В этом отношении психология — наука уникальная, ведь на большинстве факультетов вовсе не предлагают лекций по истории своей науки. Почему же психологи так интересуются ею? Одна из причин — это то, о чем мы упоминали ранее: многие вопросы, над которыми ученые размышляли сотни лет назад, актуальны и сегодня; в психологии — в отличие от других наук — очевидна преемственность предметов и методов изучения. Это

означает, что психология имеет более ощутимую и живую связь с собственным прошлым, исследование которого психологи полагают важным и нужным.

Интерес психологов к истории собственной науки оформился в отдельную сферу исследования: аналогично специалистам по социальной психологии, психофармакологии или психологии подростков есть и специалисты по истории психологии.

В 1965 году под редакцией психологов в США начал выходить «Журнал истории бихевиоральных наук» (journal of the History of the Behavioral Sciences). Тогда же в университете Акрона, штат Огайо, был основан Архив истории американской психологии — богатейшее собрание первоисточников, к которым теперь могли обращаться ученые.

В 1966 году, в рамках АРА, возник Отдел истории психологии (подразделение 26), а в 1969 году было основано Международное общество истории поведенческих и социальных наук (Общество Шеврона), Дипломированных специалистов в области истории психологии готовят в нескольких университетах США.

Вы скажете: это довольно интересно, но почему я должен(на) изучать историю психологии? Посмотрите внимательно: во всей психологии не было ни одного подхода или определения, в отношении которых все представители этой науки высказывали бы полное единодушие.

Одни психологи сосредоточивают свое внимание на познавательных функциях, другие — на изучении подсознания, третьи работают над вопросами внешнего поведения или над биохимическими процессами мышления. Современная психология включает множество дисциплин, которые, на первый взгляд, объединяют лишь интерес к поведению и природе человека и стремление выработать хоть сколько — нибудь единый научный подход.

Единственное, что связывает и вплетает в последовательный контекст эти разные сферы и подходы. — это их история, развитие психологии как независимой дисциплины. Только изучая происхождение и развитие психологии, можно ясно увидеть, что сегодня она собой представляет.

Психологи различных специальностей используют схожие методы, основанные на убеждении, что прошлое самым непосредственным образом воздействует на настоящее. Клинические психологи, например. пытаются понять нынешнее состояние своих пациентов, изучая их детство, те события жизни, которые могли заставить их вести себя или думать определенным образом.

Собирая факты, клиницисты воссоздают эволюцию жизни пациентов, и нередко это приводит к объяснению возникших проблем. Психологи, изучающие поведение, также признают влияние прошлого на формирование настоящего. Они полагают, что поведение определяется предшествующими условиями жизни и укоренившимся опытом — иными словами, текущее состояние человека можно объяснить его прошлым.

Курс истории психологии объединяет все области исследования и все проблемы современной психологии. Он позволяет уяснить взаимосвязь между различными идеями, теориями и концепциями, позволяет понять, как отдельные звенья головоломки под названием психология выстраиваются в стройную картину. Историю психологии можно

также представить как науку, изучающую происходящее, исследующую исторические события и опыт прошлого — что и делает психологию тем. чем она сегодня является.

Необходимо добавить, что история психологии — это и просто захватывающее повествование, где вы найдете драмы, трагедии, случаи подлинного героизма, революционных преобразований и даже кое — что о сексе и наркотиках. Были и ошибки, и недоразумения, и заблуждения, но было и свободное развитие, результат которого — современная психология и весь ее богатейший опыт.

Глава 12. гештальт-психология

Целое не всегда равно сумме его частей

Мы проследили путь развития психологии от начальных идей Вильгельма Вундта, получивших дальнейшую разработку у Титченера, через образование функционалистской школы мышления к распространению бихевиоризма Уотсона и Скиннера и познавательным задачам внутри этого движения.

В то время как формирование этих идей происходило, главным образом, в Соединенных Штатах, в Германии возникло новое течение гештальт-психологии, имевшее поистине революционное значение. Оно стало проявлением протеста против психологии Вундта, но в то же время послужило еще одним доказательством важности его идей, способных вдохновить исследователей на поиск новых концепций и давших основу для разработки новых систем.

В своей критике устоев системы Вундта гештальт-психология сконцентрировала усилия главным образом на одном ее аспекте — атомизме. Сторонники нового направления воспользовались признанием Вундтом фундаментального статуса сенсорных элементов и сделали его главной мишенью своих атак.

«Мы были поражены, — писал Вольфганг Келер, основатель гештальт-психологии, — тезисом о том, что все психологические явления… состоят из не связанных между собой инертных атомов и что почти единственными факторами, объединяющими эти атомы и, таким образом, вводящими действие, являются ассоциации» (Kohler.1959. P. 728).

Чтобы лучше понять природу протеста нового движения, вернемся в 1912 год, ставший годом острых споров среди психологов. В то время бихевиоризм начинал свою атаку на функционализм и теории Вундта и Титченера. Опыты, поставленные над животными в лабораториях Торндайка и Павлова, получили огромный научный резонанс.

В период между 1911 и 1913 годами Торндайк впервые представил полное изложение своих взглядов, а в 1909 году в американском научном журнале появилось описание условного рефлекса, открытого Павловым и имевшего важное значение для психологии. Другой подход к проблемам психологии, основанный на психоанализе Зигмунда Фрейда, сформировался приблизительно десятью годами раньше.

Движение сторонников гештальт-психологии против атомистических взглядов Вундта началось в то же время, что и движение бихевиористов в США. Хотя оба эти течения были независимы друг от друга, они возникли из противодействия одним и тем же идеям. Однако позднее произошло столкновение и между сторонниками этих новых направлений.

Между гештальтистами и бихевиористами существовали очевидные различия. Первые признавали самостоятельную ценность сознания, но критиковали попытки его разбиения на элементарные составляющие, своего рода атомы. Вторые отказывались даже допустить существование проблем сознания в психологии.

Сторонники гештальт-психологии рассматривали подход Вундта (так, как они его понимали) как психологию «кирпичей и раствора», подразумевая, что элементы сознания (кирпичи) скрепляются между собой раствором процесса ассоциации. В доказательство ошибочности идей Вундта и правоты своих собственных взглядов они утверждали, что когда мы смотрим из окна на улицу, то видим деревья и небо, а не какие-то сенсорные элементы яркостей и оттенков, из которых может состоять наше восприятие неба и деревьев.

Помимо этого, они ставили в вину сторонникам Вундта то, что те объявляли восприятие объектов состоящим просто из суммы элементов, объединенных в определенный набор. Сторонники гештальт-психологии заявляли, что, когда сенсорные элементы объединяются, они образуют новую структуру.

Составьте вместе несколько музыкальных нот, заявляли они, и из этой комбинации возникнет нечто новое — музыкальная мелодия, а она не присутствует ни в одном отдельно взятом элементе (ноте). Кратко смысл их утверждений можно было выразить следующим образом: целое не равно сумме его отдельных частей. Однако здесь мы должны отметить, что в своем учении об апперцепции Вундт осознавал важность этого положения.

Как быть Леди:  Как хвалить себя: почему это трудно, и как научиться - Горящая изба

Чтобы продемонстрировать разницу гештальт-теории и теории Вундта, представьте, что вы являетесь объектом исследования в психологической лаборатории в Германии приблизительно в 1915 году. Находящийся в лаборатории психолог просит вас описать то, что вы видите на столе. Вы говорите:

«Я вижу книгу».«Да, разумеется, это книга, — соглашается он. — но что вы видите на самом деле?»«Что вы имеете в виду, когда задаете вопрос о том, что я вижу на самом деле? — спрашиваете вы в недоумении. — Я же сказал, что я вижу книгу.

Это маленькая книжка в красном переплете».Но психолог проявляет настойчивость: «Каково ваше истинное восприятие? Опишите его мне как можно подробнее».«Может быть, вы считаете, что это не книга? Может, здесь есть какой-нибудь фокус?»В тоне психолога появляется оттенок нетерпения:

«Это действительно книга, книга безо всяких фокусов. Я просто хочу, чтобы вы мне в точности описали то, что видите, не больше и не меньше».Вы становитесь подозрительным и осторожно произносите: «С этого места переплет книги выглядит как темно-красный параллелограмм».«Ну вот, — произносит он с удовлетворением, — теперь вы видите темно-красное пятно в форме параллелограмма. А что еще?»«Еще я вижу светло-серую кромку, а под ней тонкую полоску такого же темно-красного цвета, как и пятно.

Под ними я вижу стол». Психолог слегка морщится. «Вокруг стола я вижу что-то в коричневых пятнах с колеблющимися светло-коричневыми полосками, идущими приблизительно параллельно друг другу».«Так, так, отлично», — он благодарен вам за сотрудничество.

Находясь в комнате и глядя на стол и книгу, вы понемногу приходите в замешательство по поводу того. как этот настойчивый человек смог заставить вас прийти к подобным выводам. Он сделал вас таким осторожным, что вы больше не уверены в том, что видимое вами существует на самом деле, а не является продуктом вашего воображения.

Ваши размышления внезапно прерываются появлением человека, который смутно напоминает Вильгельма Вундта. «Благодарю вас за то. что вы помогли мне получить еще одно подтверждение моей теории перцепции. Вы доказали, что книга, которую видите, есть ни что иное, как совокупность элементарных ощущений.

Когда вы старались дать точное определение виденному, то вынуждены были использовать понятия цветовых пятен, а не предметов. Ведь именно цветовые ощущения являются первичными, и к ним можно свести восприятие любого видимого объекта. Поэтому ваше восприятие книги состоит из отдельных ощущений, подобно молекуле, составленной из атомов!.

Это короткое выступление дает сигнал к началу бурной дискуссии. «Чушь! — раздается голос из противоположного конца комнаты. — Любому дураку известно, что книга представляет собой реальный, конкретный, непосредственно воспринимаемый предмет».

Психолог, который произносит эти слова, имеет неотчетливое сходство с Вильямом Джемсом, но. похоже, говорит с немецким акцентом, а его лицо. по-видимому, пылает гневом. «Это сведение восприятия к первичным ощущениям, о которых вы постоянно говорите, есть ни что иное. как игра вашего воображения, плод вашей фантазии.

По мере того как спор разгорается, вы направляетесь к двери и незаметно исчезаете из лаборатории. То, что вы видели и слышали, является иллюстрацией двух разных научных позиций, двух способов представления информации, поступающей от наших органов чувств. (Miler. 1962. P. 103-105.)*

Сторонники гештальт-психологии были убеждены в том, что восприятие — это нечто большее, чем видят наши глаза, что оно каким-то образом идет дальше того, что воспринимают наши чувствительные элементы, дальше набора простых физических параметров, получаемых нами от органов чувств.

Предшествующие влияния

Как и у любого научного направления, у гештальт-психологии были свои исторические предшественники. Отражение ее главного принципа, основанного на целостности восприятия, можно найти в работах немецкого философа Иммануила Канта (1724-1804), который писал все свои трактаты, сидя в домашнем халате и шлепанцах.

Кант утверждал, что, когда мы воспринимаем то, что называем объектами, мы имеем дело с психическими процессами, которые могут показаться нам составленными из отдельных чувствительных элементов. Эти элементы, которыми оперируют в своих теориях эмпирики и ассоцианисты, в значительной мере действительно организуются априорно, но на самом деле их объединение происходит отнюдь не посредством механического процесса ассоциации — напротив, именно наш разум в процессе восприятия формирует единый опыт.

Согласно Канту, восприятие — это не пассивное впечатление и не комбинация чувствительных элементов, как предполагали эмпирики и ассоцианисты, а активная организация элементов в связный, согласованный опыт. Таким образом, утверждал Кант, именно разум придает определенную форму результатам восприятия.

Психолог Франц Брентано (1838-1917), работавший в Венском университете, возражал против представления Вундтом сознательного опыта в виде суммы его отдельных составляющих и утверждал, что психология должна изучать процесс осознания. Он считал, что вундтов-ская интроспекция несет в себе много надуманных ограничений, и оказывал предпочтение менее строгим, более непосредственным методам наблюдения возникающих переживаний. Таким образом, подход Брентано был достаточно близок к возникшему позднее направлению гештальт-психологии.

Книга профессора физики пражского университета Эрнста Маха (1838-1916) «Анализ ощущений» (The Analysis of Sensations), вышедшая в 1885 году, оказала непосредственное влияние на возникновение гештальт-психологии. В этой работе Мах рассматривал проблемы восприятия пространственных объектов (геометрических фигур) и временных процессов (музыкальных мелодий).

Мах утверждал, что наше восприятие объекта не связано с изменениями его пространственного положения. Стол мы будем воспринимать как стол, независимо от того, будем ли смотреть на него сверху или сбоку. Подобным образом и мелодия останется в нашем восприятии все той же мелодией, даже если станет исполняться быстрей или медленней — то есть если ее временная форма изменится.

Идеи Маха получили свое развитие в идеях Кристиана фон Эренфельса (1859-1932), предположившего, что существуют качества, которые не могут быть объяснены простым комбинированием элементарных ощущений. Он назвал их качества формы (gestalt qualitaten) — то есть качествами, основанными на чем-то, что не воспринимается индивидуальными ощущениями.

Например, мелодии присуще качество формы, которое она сохраняется и при переводе мелодии в любую другую тональность. Другими словами, мелодия не зависит от восприятия элементарных ощущений. Для Эреифельса и всей австрийской школы gestalt qualitat, центр которой находился в Граце, форма сама по себе воспринималась как новый элемент, создаваемый нашим разумом. Они считали, что разум придает форму нашим элементарным ощущениям.

Основатель гештальт-психологии Макс Вертхеймер, учившийся в Праге вместе с Эренфельсом, отмечал, что «важнейший импульс» развитию новых идей придали именно работы Эренфельса.

Исследования Вильяма Джемса, выступавшего против идеи атомизма, также послужили основой для создания гештальт-психологии. Джемс рассматривал элементы сознания лишь в качестве отвлеченных понятий. Он подчеркивал, что мы воспринимаем объекты как единое целое, а не в качестве набора ощущений.

Еще одним научным течением, повлиявшим на возникновение гештальт-психологии, стало феноменологическое движение в немецкой философии и психологии. Феноменология* изучает неискаженное описание непосредственного опыта в том виде, в каком он происходит.

Другими словами, она использует нескорректированное наблюдение, при котором опыт не разбивается на отдельные элементы и не расчленяется никаким иным образом. Феноменология исследует простые, в какой-то мере даже примитивные переживания людей, руководствующихся только здравым смыслом, противопоставляя их переживаниям подготовленных наблюдателей, имеющих определенную внутреннюю ориентацию.

Группа психологов феноменологического направления работала в лаборатории Мюллера в Геттингенском университете в Германии в период с 1909 по 1915 год — как раз в то время, когда началось развитие движения гештальт-психологии. Работы этой группы ускорили формальное создание школы гештальт-психологии, которая впоследствии унаследовала подход феноменологов.

Изменение «духа времени» в физике

Как быть Леди:  Аристократический стиль: повседневные образы королевских особ - Я Покупаю

Среди прочих факторов, повлиявших на возникновение гештальтпсихологии, нельзя не отметить изменения самого «духа времени» — особенно в интеллектуальном климате физики начала нашего века.

В последние десятилетия XIX века эта наука, по признаниям самих физиков, все в меньшей мере стала использовать принципы атомистики, предпочтя им новую концепцию, основанную на идее существования силового поля (участков пространства, пересекаемых силовыми линиями, возникающими при протекании электрического тока или при действии постоянного магнита).

Классическим примером этого нового направления в физике может служить магнетизм — явление, которое трудно понять и объяснить, используя традиционные принципы, разработанные Галилеем и Ньютоном. Например, когда мы насыпаем железные опилки на бумагу, под которой расположен магнит, а затем начинаем осторожно ее встряхивать, опилки начинают располагаться в соответствии с определенным рисунком.

Железные опилки не соприкасаются с магнитом, но тем не менее испытывают воздействие его силового поля. Предполагалось, что эти силовые поля обладают свойствами пространственной протяженности и особой конфигурации. Ученые, исследовавшие электромагнитные д процессы, были убеждены, что они представляют собой качественно ^ новые явления, не сводимые к суммарному эффекту действия отдельных элементов и частиц.

Таким образом, идея атомизма, оказавшая сильное влияние на создание новой науки психологии, стала активно пересматриваться в физике. Физики подходили к мышлению в терминах поля и взаимосвязанного единства физических процессов. Их взгляды оказали поддержку сторонникам гештальт-психологии, которые вслед за ними стали разрабатывать аналогичный целостный подход к проблеме перцепции.

Влияние изменений, происходящих в физике, особым образом сказалось на развитии психологии. Вольфганг Келер имел хорошую подготовку в области естественных наук. В свое время он учился вместе с Максом Планком, одним из основателей квантовой механики.

Келер писал, что именно благодаря влиянию Планка он осознал связь между теорией физических полей и проблемой целостности восприятия в психологии. «Гештальт-психология стала своего рода приложением физики поля к некоторым важным разделам психологии» (Kohler.1969. P. 77).

Основатель бихевиоризма Джон Вильям Уотсон, напротив, по-видимому, был плохо знаком с современной физикой и продолжал развивать свой редукционистский подход, основанный на пристальном изучении элементов поведения. Он продолжал оставаться на позициях, которые хорошо согласовывались со старыми принципами физики — принципами атомизма.

Фи-феномен

Формальное движение, известное под названием гештальт-психологии, сформировалось после опубликования результатов исследования, выполненного в 1910 году Максом Вертхеймером. Однажды, во время летнего отпуска, ему в голову пришла идея одного эксперимента.

Его суть состояла в том, чтобы выяснить, почему мы иногда наблюдаем движение, когда на самом деле оно не происходит. Нарушив планы своего отдыха, Вертхеймер сошел с поезда во Франкфурте, купил там игрушечный стробоскоп и провел предварительную проверку своей догадки прямо в отеле.

(Стробоскоп, предшественник современного проекционного аппарата, представляет собой устройство, которое на мгновение освещает изображения последовательных фаз изменения положения объектов, создавая у зрителя впечатление их движения.) Позднее Вертхеймер провел более глубокое исследование проблемы во Франкфуртском университете.

Эксперимент Вертхеймера, в котором Коффка и Келер играли роль испытуемых субъектов, был посвящен изучению восприятия кажущегося движения предметов — то есть движения, которое на самом деле не происходит. Для его определения Вертхеймер пользовался термином «впечатление движения».

Если световой луч пропускался сначала через одну прорезь, а потом через другую через относительно длительный интервал времени (более 200 миллисекунд), наблюдатели видели последовательное появление света сначала в одной, а затем в другой прорези. Если временной интервал сокращался, то наблюдателям казалось, что обе прорези освещены постоянно.

Эти открытия могли показаться достаточно тривиальными. О подобных явлениях ученым было известно уже несколько лет, и они перестали кого-либо удивлять. Однако, в соответствии с господствовавшими тогда взглядами психологов, основанными на теории Вундта, все сознательные переживания могли быть сведены к элементарным чувствительным элементам.

Но как это восприятие кажущегося движения могло быть объяснено суммированием отдельных элементов, которые были просто двумя неподвижными полосками света? Мог ли один неподвижный раздражитель добавиться к другому и создать впечатление движения? Разумеется, не мог, и в этом была суть замечательного в своей простоте опыта Вертхеймера: он не поддавался объяснению с точки зрения взглядов Вундта.

Вертхеймер был убежден, что это явление, получившее экспериментальное подтверждение в его лаборатории, по-своему так же является элементарным, как и обычное ощущение, но, в то же время, представляет собой нечто отличное от одного или даже нескольких простых ощущений.

Он назвал это явление фи-феноменом*. Какое же объяснение дал Вертхеймер фи-феномену, который, согласно взглядам, господствовавшим в то время в современной психологии, просто не мог существовать? Оно было таким же простым и гениальным, как и его эксперимент.

Согласно теории Вундта, интроспекция этих стимулов должна была создавать восприятие двух соседних полосок света и ничего более. Но как бы строго ни проводилась интроспекция в опыте Вертхеймера, движущаяся полоска света продолжала наблюдаться, а все попытки объяснения ее появления со старых теоретических позиций оканчивались неудачей.

Целое (в данном случае кажущееся движение линии света) было отлично от суммы его составляющих (двух неподвижных световых лучей). Таким образом, традиционной атомистической ассоцианистской психологии был брошен открытый вызов, на который она не смогла ответить.

Вертхеймер опубликовал результаты своего исследования в 1912 году в статье под названием «Экспериментальные исследования восприятия движения». Считается, что именно она положила начало возникновению школы гештальт-психологии.

Макс Вертхеймер (1880-1943)

Макс Вертхеймер родился в Праге, где закончил среднюю школу и в возрасте 18 лет поступил в университет на факультет правоведения. Затем он отказался от занятий юриспруденцией и стал изучать философию, посещая лекции Эренфельса. В дальнейшем Вертхеймер продолжил образование в Берлинском университете, где изучал философию и психологию.

В 1904 году он защитил докторскую диссертацию в Вюрцбургском университете у Освальда Кюльпе. В течение нескольких лет Вертхеймер работал в университетах Праги, Вены и Берлина, прежде чем обосновался во Франкфурте. Там он занимался исследовательской работой, читал лекции, а в 1929 году получил звание профессора.

В 1921 году Вертхеймер, Коффка и Келер при содействии Курта Гольдштайна и Ганса Грюле основали журнал «Психологические исследования» (Psychological Research), который стал официальным печатным изданием школы гештальт-психологии.

Понятия и принципы гештальтпсихологии

Название гештальтпсихологии образовалось от немецкого слова gestalt, которое переводится как образ, структура, целостная конфигурация. Понятие «гештальт» ввёл Х. Эренфельс в 1890 году в статье «О качестве формы». В этой работе он выделил специфический признак свойства транспозиции (переноса), которое и назвал данным понятием. Но дальнейшим развитием этой теории он заниматься не стал.

Гештальт – это паттерн, конфигурация, определённая форма организации индивидуальных частей, которая создаёт целостность [1]. При чём он является врождённой структурой, человек рождается с ней.

Базис гештальтпсихологии:

  1. Предмет гештальтпсихологии – сознание человека, которое надо исследовать по принципу целостности.
  2. Метод изучения гештальтов – наблюдение, отслеживание собственного восприятия, реакция на события.
  3. Центральный психический процесс – зрительное восприятие.
  4. Процесс решения задачи – мышление, осуществлённое посредством структурирования поля, иными словами – через инсайт в настоящем, а не через подбор навыков, сформированных путём ошибок и проб.

Для лучшего восприятия данной терминологии можно привести следующие примеры из повседневной жизни:

  • Внешность человека. Каждый имеет определённый набор частей тела, частей лица, но образ в каждом отдельном индивидуальном случае воспринимается абсолютно по-разному.
  • Приехав на экскурсию, группа туристов зашла в галерею, чтобы посмотреть на известные картины. Мало кто стал всматриваться в каждый мазок и оценивать его. Каждый видел цельное произведение искусства – рисунок в целом, его композицию, общее сочетание оттенков и форм. Таким образом происходит целостное восприятие картины, а не его элементов. Такое восприятие и называют гештальтом. Оно является завершённой структурой.
Как быть Леди:  Эксперимент психолога. Как 10 семей избавились от конфликтов дома и на работе — Сноб

Основные принципы и законы гештальтпсихологии представлены в следующей таблице.

Название закона

Описание

Пример

1. Замыкание

Если в воспринимаемом образе есть какие-либо пробелы, то наш мозг самостоятельно заполнит недостающие части до создания полной формы.

Треугольник с отсутствующими углами всё равно воспринимается как треугольник (сознание «замыкает» промежутки)

2. Транспозиция (трансдукция, перенос)

Реагирование не на отдельные раздражители, а на их соотношение.

Образ целого остаётся, даже при изменении всех частей по своему материалу, например, тональности одной и той же мелодии.

3. Прегнантность (хорошая конфигурация)

Любому образу придаётся наиболее простая и понятная форма.

Из хаотично разбросанных отрезков группируются в сознании в наклонную черту те, что расположены на одной прямой.

4. Фигура и фон

Видение одного аспекта гештальта как фигуры (замкнутого целого), а другого – как фона.

«Ваза Рубина», где объектом являются лица, а ваза – фоном. И наоборот.

5. Константность

Образ стремится к неизменности и константности даже при преобразовании сенсорного ряда.

Дверь меняет своё положение, но при этом воспринимается одинаковой.

6. Близость

Тенденция объединить в группы те объекты, которые расположены рядом.

Первая часть рисунка воспринимается как три столбика.

7. Схожесть

Объекты воспринимаются вместе, если похожи по размеру, текстуре, очертаниям, цвету или форме.

В этом случае кружки воспринимаются строками, а не столбцами.

8. Непрерывность

Предпочтение интерпретировать визуальную информацию как непрерывную.

Разрозненные точки кажутся гладкими линиями.

Основополагающим качеством гештальтпсихологии является стремление к завершённости, которое проявляется в «эффекте Зейгарник», заключающемся в том, что человек незавершённые процессы запоминает лучше.

Представители этого направления хотели создать новый вид психологии, который был бы интерпретирован к восприятию фактов сознания как к единственной психической реальности по типу наук о природе, а за модель приняли физику. Взаимосвязь между физическим полем и целостным восприятием осуществляли гештальты.

Предисловие

Эта книга посвящена истории современной психологии — с конца XIX столетия, когда психология стала самостоятельной, независимой дисциплиной, и до наших дней. Не игнорируя ранние философские школы мышления, мы сосредоточились на том, что непосредственно связано со становлением психологии как новой, отличной от других, области исследования. Мы представляем именно историю современной психологии, а не психологию и философию, которые ей предшествовали.

История психологии изложена здесь как история великих идей и научных школ мышления. С 1879 года, формально положившего начало данной научной области, психологии давали самые разные определения — в зависимости от того, какие веяния господствовали в то время в научной сфере. Более всего нас интересуют та последовательность идей, которая и определила предмет изучения психологии, ее методы и цели.

Каждая из психологических школ рассматривается как течение, вырастающее из исторического контекста, а не как нечто независимое или изолированное. Этот контекст включает нс только интеллектуальный <дух времени> (Zeitgeist), но и социальные, политические и экономические факторы.

Хотя книга составлена с учетом позиций научных школ, оказавших заметное влияние на развитие психологии, мы понимаем, что любые определения, идеи и подходы есть результат деятельности конкретных людей — ученых и исследователей. Люди, а не какие — то абстрактные силы, пишут статьи, проводят исследования, готовят научные доклады и передают свои знания новому поколению психологов.

Развитие и распространение того или иного направления в психологии становится возможным благодаря самоотверженному труду этих людей. Мы повествуем о жизни выдающихся деятелей психологии, которые стояли у истоков науки, не забывая при этом, что на их работу влияла не только эпоха, но и особенности личного жизненного опыта.

Каждое направление в психологии рассматривается с точки зрения его связи с предшествующими и последующими научными идеями и открытиями. Мы поговорим о том, как развивались психологические школы — благодаря или вопреки сложившемуся порядку, и как формировались точки зрения, которые в конечном итоге привели к коренным изменениям в научных взглядах. Оглянувшись в прошлое, мы можем обнаружить некую модель, преемственность развития.

В ходе подготовки шестого издания этого учебника — почти через 30 лет после выпуска первого — мы многое добавили, многое вычеркнули и переработали, что само по себе является ярким доказательством динамического характера истории психологии. Она не находится в завершенном состоянии, а постоянно развивается.

Существенным дополнением к книге стала глава о проблемах пола и расы в истории психологии. Мы рассмотрим силы, которые ограничивали возможности женщин и представителей этнических меньшинств получить высшее образование в области психологии и работу по специальности.

Также мы расскажем о так называемой <политике идентичности> — то есть об усилиях, направленных на искоренение дискриминации в области психологии. На протяжении всей книги упоминаются имена женщин — психологов и темнокожих ученых, внесших неоспоримый вклад в науку.

Еще одной особенностью этого издания является включение новых тем и дополнительного материала, касающегося личной жизни видных психологов, — он иллюстрирует воздействие их жизненного опыта на последующее развитие ими идей.

Концепция машины как метафоры человеческих функций расширена: в нее вошли не только часы и автоматы, но и примеры из медицины и техники. Вычислительная машина Бэббиджа рассматривается как предтеча современного компьютера и первая попытка скопировать познавательные процессы человека: проводится параллель между концепцией эволюции и развитием машин.

Главу, посвященную когнитивной психологии, мы дополнили обсуждением метода интроспекции, а также рассказом о том, как психологи вернулись к изучению когнитивного подсознания и сознания животных.

Материалы первоисточников, касающиеся структурализма, функционализма и бихевиоризма, существенно отредактированы с целью сделать их более доступными современному читателю. Статья о гештальт — психологии заменена отрывком из книги Келера <Интеллект человекообразных обезьян> (fnielligenzprufungenan an Menschenaffen), где описаны эксперименты, в которых животные решают проблемы, используя специальные приспособления.

Статья о психоанализе взята из первой лекции Фрейда, прочитанной им в 1909 году перед американской аудиторией в университете Кларка (в новом переводе Саула Розенцвейга). Во всех этих материалах представлен оригинальный текст изложения уникальных научных методов — таким образом, мы получаем возможность узнать, что же изучали поколения студентов — психологов в прошлом.

Новое издание дополнено фотографиями, таблицами и рисунками. Каждая глава содержит план, резюме, вопросы для обсуждения и снабженный аннотациями список рекомендуемой литературы. Определение выделенных в тексте важных терминов дается на полях. Обстоятельные примечания и указатели подготовлены Элиссой М. Льюис.

Хочется поблагодарить многих преподавателей и студентов за их ценные предложения. Книгу несомненно обогатили строгие и проницательные замечания выдающегося историка психологии Льюди Т. Бенджамина, Мл. из А & М университета, штат Техас. Мы выражаем признательность и другим рецензентам нового издания: Джеральду С.

Клэку, Южный университет, Новый Орлеан; Стивену P. Коулману, Кливлендский университет; Кэтрин В. Хикман, Стивенсу Колледжу, Колумбия, Миссури; Элиссе М. Льюис, Юго — Западный университет, Миссури; В. Скотту Тэрри. университет Северной Каролины в г. Шарлотте.

Редактор издательства «Harcourt Brace» Кэри Гэллоуэй всегда поддерживала нас и вселяла энтузиазм, ее профессионализм стал серьезным подспорьем в совершенствовании наших идей. Старший редактор проекта Анжела Вильяме обеспечила связи с производственными подразделениями и оказывала всяческую поддержку в течение всего

времени работы над книгой, каждая страница которой — свидетельство ее компетентности и научного педантизма.

Авторы

Посвящается Руссу Наззаро,

Который однажды давным — давно

Спросил у нового ассистента профессора:

«А как бы вам хотелось преподавать историю психологии?»

Оцените статью
Ты Леди!
Добавить комментарий