- Введение в поколения
- "с ключом на шее" карина шаинян
- «с ключом на шее» карины шаинян — вроде бы кинговский хоррор, а на самом деле психологическая драма для взрослых детей, выросших на закате ссср — meduza
- Время z
- Как справляться: советы родителям от психологов
- Последствия
- Причины
- Продолжительность
- Симптомы кризиса 7 лет у ребенка
- Суть и особенности
- Уравнение с игреком
- Фан покупателя
Введение в поколения
«Поколения. История будущего Америки» — так называется книга экономиста и демографа Нейла Хоува и историка Вильяма Штрауса, вышедшая в 1991 году. Авторы теории поколений выяснили, что примерно каждые 20 лет появляется новое поколение со своими ценностями, и молодежь ведет себя не так, как их родители в том же возрасте.
Ценности формируются к 11-12 годам под влиянием исторических событий (война, полет человека в космос, перестройка и др.), также они зависят от модели воспитания в семье. Влияет и дефицит — то, чего в детстве не хватало ребенку. Так, для поколения, пережившего войну, особой значимостью обладает еда — в их лексиконе встречаются фразы «доешь тарелку до конца», «в последнем кусочке сила».
В XX и XXI веке выросли шесть поколений (см. инфографику). Исследователи также выделяют пограничные зоны — это период плюс-минус три года от «официальной» даты появления нового поколения. Людям, родившимся в этой зоне, близки ценности обоих поколений, что дает им большую гибкость и приспособляемость.
В разных странах границы поколений часто не совпадают из-за экономических и культурных особенностей. Компания Sherpa S Pro адаптировала теорию поколений для российских реалий. «Мы с 2003 года начали проводить серии фокус-групп, приглашали историков, чтобы анализировать события, происходившие в период формирования поколений,— рассказывает генеральный директор Sherpa S Pro, координатор проекта «RuGenerations — теория поколений в России» Евгения Шамис.
Как поясняет заместитель генерального директора Sherpa S Pro Евгений Никонов, иногда люди одного возраста принадлежат к разным поколениям — важна не дата рождения, а разделяет ли человек конкретные ценности. Также имеют значение условия, в которых он вырос.
Самый важный момент теории Хоува и Штрауса — цикличность поколений. По их наблюдениям, каждое пятое поколение имеет сходные ценности, и это позволяет делать долгосрочные прогнозы. В частности, по словам Никонова, теорию поколений использовали для стратегического планирования различные министерства США и американский бизнес.
Российский бизнес по большому счету интересуют три поколения — беби-бумеры, «иксы» и «игреки». Они являются сегодня основными работниками и потребителями товаров и услуг. К беби-бумерам и «иксам» бизнесмены приспособились, а вот «игреки» часто вызывают недоумение. Кроме того, подрастает поколение Z, к его выходу на рынок стоит готовиться уже сейчас.
"с ключом на шее" карина шаинян
Что ж за шедевр «С ключом на шее»? Давайте смотреть. Действие разворачивается в двух временных стратах: восьмидесятые прошлого века и условно наши дни, которые с равным успехом могут быть как нулевыми, так и двадцатыми, но физиология (у одной из героинь дочь подросток: нормально для женщины немного за тридцать, сомнительно для «под пятьдесят») относит скорее к нулевым. Сейчас это актуальный прием, апеллировать не к стремительно устаревающему «сегодня», но к мягкому ретро начала эры персональных компьютеров и сотовых телефонов, в сопоставлении с более глубоким — пионерских галстуков и да, ключей от дома, носимых детьми на шее.
Яна, преподаватель фольклористики, крайне брутальная дама, которой как огня боятся студенты, сочиняя о ней байки и небылицы,вроде того, что костяной кулончик, который не снимая носит на шее, из человеческой кости (а вы думали, имеется в виду лишь тот ключ, который родители нам цепляли на веревочке?). Так вот, эта самая Яна получает послание узелковым письмом, смысл которого: «Возвращайся домой». Тотчас ее накрывают благополучно вытесненные детские воспоминания, с которыми предпочла бы не иметь дела вовсе.
Остров Сахалин, вторые Сочи, солнце греет, но не очень. Прочтите Чехова и ужаснитесь, прочтите Веркина и отшатнитесь. Впрочем, детям, которые родились и всю жизнь прожили здесь, сравнивать не с чем, и вообще: «это наша родина, сынок». Можно было бы жить, не тужить в лучшей в мире стране, но проблем, помимо климата, хватает. У Яны умерла мама, папа женат на другой, мачеха прямо из сказки, ненавидит падчерицу и строит ей козни, в разговорах с мужем называя девочку «эта твоя».
У Филиппа умер папа, только прежде сошел с ума, зарезал на площади собаку, плясал вокруг, выкрикивая странные песни на непонятном языке. А был приличный человек, ученый, этнограф потом его увезли в дурку, а оттуда,по слухам, исчез. Умер? Наверно. Только вот в запертой отцовской комнате время от времени кто-то ходит. И нет, Филипп не боится, ему есть чего в жизни бояться, помимо этого. Толстого мальчика травят одноклассники, а тут еще банда хулиганья из тех, что постарше, избрала объектом издевательств.
У Ольги относительно благополучно, она вообще особенная. И смелая. Они втроем, в очередной раз с трудом отбившись от шайки второгодника Егорова,решают прибегнуть к магическому способу, раз уж средствами диалектического материализма не получается бороться со всеми этими неприятностями. Ах да в городке пропадают дети. Маньяк? Все сложнее, периодически здесь пробуждается от спячки древнее зло, требует жертв, которых буквально пожирает, чтобы снова затаиться лет на тридцать. Тогда, будучи детьми, они справились с Голодным Мальчиком,не убили, но серьезно подранили. Теперь он появился снова.
Ничего не напоминает? Семи пядей не надо быть, чтобы опознать «Оно». Нет, я не против, Шаинян не единственная кто тырит у мэтра ведрами ядра, постмодерн все спишет. Я даже догадываюсь, почему Андрею Геннадьевичу так понравилось, импринтинг, однако. Стилистически это один в один его проза в ее остраненной части. Когда кто-то начинает говорить на твоем языке, используя твои характерные речевые обороты, трудно не опознать в нем своего. К чести автора, язык замечательно хорош, лексические конструкции безупречны, несомненна рука мастера в обращении со словом.
«с ключом на шее» карины шаинян — вроде бы кинговский хоррор, а на самом деле психологическая драма для взрослых детей, выросших на закате ссср — meduza
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.
Литературный критик «Медузы» Галина Юзефович рассказывает о романе «С ключом на шее» Карины Шаинян — в котором лишь на первый взгляд можно усмотреть римейк «Оно» Стивена Кинга в позднесоветских декорациях. На самом деле это скорее психологическая драма о мучительной ностальгии по времени, когда все «было навсегда, пока не кончилось». Опознать это чувство без труда сможет любой читатель, чье детство пришлось на самый закат СССР.
Карина Шаинян. С ключом на шее. СПб.: Пальмира, RuGram, 2021.
Однажды трое друзей — рыжая девочка, у которой умерла мама, толстый мальчик-тихоня и еще одна девочка, очень красивая и очень смелая (ее маме-медсестре денег не всегда хватает даже на макароны), придут поиграть на заповедное озеро в окрестностях своего родного города О. и найдут на берегу тяжело раненого ребенка — своего сверстника. Что делает посреди пустоши этот cтранный мальчик с дыркой вместо переднего зуба, как выживает в одиночку и почему он всегда так жадно, так мучительно хочет есть, Ольга, Янка и Филипп поймут не сразу, а когда поймут, будет в некотором смысле слишком поздно. Потому что в О. появятся дети с пустыми глазами, пускающие слюну и в ответ на все расспросы способные лишь бессвязно мычать. А потом, совсем скоро, в городе начнут находить других детей — мертвых, обескровленных, выпотрошенных умелой рукой заправского охотника.
Пронесясь разрушительным смерчем по судьбам Ольги, Янки и Филиппа (а заодно краем задев еще добрый десяток жизней) через некоторое время вызванное ими из небытия, отогретое и ненароком взлелеянное зло исчезнет — или, во всяком случае, затаится. Но потом, через много лет, оно вернется, властно призовет повзрослевших героев к себе, и теперь отделаться малой кровью, а тем более отсидеться, переждать, уклониться от битвы уже не удастся.
Самая очевидная — и по совместительству самая неточная — интерпретация «С ключом на шее», конечно же, состоит в том, что роман Шаинян — это очередной римейк «Оно» Стивена Кинга, только в отечественных декорациях. Однако за вычетом пересказываемого сюжетного слоя между этими двумя книгами очень мало общего — потому что в первую (а также во вторую, третью и, возможно, даже в четвертую) очередь Шаинян интересует не само зло, обитающее на берегу озера посреди сопок, но тот мир, в котором оно смогло зародиться и расцвести. И мир этот — мир позднесоветского детства во всем его цветущем и несколько зловещем многообразии.
Сегодня интеллектуальную моду в значительной мере определяют люди, взросление которых пришлось на 1980-е — последнее десятилетие Советского Союза, поэтому вполне очевидно, что именно эта эпоха — смутная, уже содержащая в себе ростки нового, но вместе с тем обманчиво стабильная и окончательная («это было навсегда, пока не кончилось»), постоянно попадает в фокус писательского внимания. И, как часто бывает со всем, имеющим отношение к детству и юности, либо драматизируется, либо идеализируется, оборачиваясь то утраченным раем, то источником бесчисленных травм.
Парадоксальным образом Шаинян отказывается следовать обоим этим устойчивым паттернам, выбирая третий путь — петлистый и ненадежный, как тропа в королевство фей, как дорожка через топкую марь, по которой сбегают в свое сказочное озерное королевство ее герои. Каким-то чудом детство 1980-х в ее романе предстает одновременно и щемяще ностальгическим, подробным, обжитым — и безусловно, стопроцентно чудовищным.
Трогательный и нежный интеллигентский уют, насквозь пропитанный культом чтения в самых разных его проявлениях — от привычки застревать с книжкой в туалете до заимствованных из литературы повседневных практик (в трудную минуту Янка прячется с книгой на подоконнике за задернутыми шторами — точь-в-точь как Джейн Эйр из одноименного романа), органично уживается с безжалостным и слепым равнодушием взрослых, этот самый уют создавших и поддерживающих. Безоглядная и романтичная дружба «один за всех и все за одного» соседствует с садистской жестокостью дворовых хулиганов и общей детской бесприютностью (неслучайно в заглавие романа вынесен один из самых многозначительных и эмоционально наполненных символов советского детства — повешенный на веревочку ключ). Волнующие приключения оттеняются тягостной и бессмысленной рутиной. Ослепительная радость от редких и в силу этого бесценных материальных сокровищ (Ольга не может дышать от счастья, получив в подарок яркую коробку ленинградской акварели) гармонично дополняет беспросветную серость советского быта. Реконструируя Атлантиду советского детства, Карина Шаинян доходит в этом деле до конца, до логического предела, намеренно отказываясь от любых обобщений, оценок и категоризаций, но вместо этого буквально втискивая в свой текст живую, плотную, противоречивую реальность середины 1980-х со всеми ее характерными словечками, вкусами, запахами и деталями.
Воссозданная Шаинян реальность тем более предметна и материальна, что имеет четкую географическую привязку. Город О. — не художественная абстракция, не условная «глубинка», но вполне конкретный (и родной для автора) город нефтяников Оха, расположенный на северной оконечности Сахалина, зажатый с одной стороны болотами и океаном, с другой — сопками. В 1995 году Оха сильно пострадала от землетрясения, полностью разрушившего соседний Нефтегорск, но в 1980-е ее население подбиралось к 40 тысячам, здесь выходила газета, работал кинотеатр и в целом город переживал своего рода «золотой век», в мельчайших подробностях запечатленный Шаинян со странной смесью завороженной любви и гадливого отвращения. Перемещаясь с одного края города на другой, часами блуждая по натоптанному пятачку его центра, герои собственными ногами вычерчивают карту Охи, восстанавливают ее из небытия и забвения.
Однако вдумчивая, намеренная локальность, вещь в сегодняшней русской литературе раритетная, и способность облечь в слова вещи, обычно не поддающиеся вербализации, не исчерпывают достоинств романа Карины Шаинян. Пожалуй, самое прекрасное и неожиданное в нем — это композиция, поначалу напоминающая взметенную вихрем россыпь случайных осколков (повествование хаотически, казалось бы, осциллирует между временными пластами, а фокус переключается с одного героя на другого без всякого предупреждения), но понемногу собирающаяся в конструкцию головоломно сложную, красивую и при этом безупречно логичную. Постоянно перескакивая из прошлого в настоящее и обратно, Шаинян искусно вывязывает петли вокруг ключевых событий романа, до последнего оттягивая разгадку всех тайн и удерживая читателя в состоянии невротического напряжения. Каждый впроброс оброненный намек окажется неслучаен, каждому элементу пазла найдется место, и от того, как мастерски концы у Шаинян сойдутся с концами, просто захватывает дух.
Ну, и, наконец, нельзя обойти вниманием язык романа — одновременно убористый, выпуклый, осязаемый и вместе с тем головокружительно поэтичный, порой сбивающийся не то в заклинание, не то в молитву. Казалось бы, максимально не приспособленный для того типа историй, с которыми работает Шаинян, и вместе с тем оказывающийся для них идеальным вместилищем.
Словом, упрекнуть Шаинян в механическом копировании придуманной Кингом истории может только человек, либо знакомый с «Оно» в лучшем случае по экранизации, либо не давший себе труд вчитаться в «С ключом на шее». И единственное, пожалуй, что в самом деле роднит два романа — это пристальное внимание их создателей к темной стороне детства, к его пограничной, двойственной природе, к способности ребенка (особенно ребенка брошенного, одинокого, нелюбимого), будучи по определению безгрешным, в то же время притягивать и проводить в наш мир трансцендентное зло. Именно этот лейтмотив звучит и у Шаинян, и у Кинга — звучит одинаково мощно, но при этом совершенно по-разному, с разными акцентами и, что особенно важно, с опорой на принципиально разный материал.
Галина Юзефович
Время z
С «игреками» работать непросто, но об их особенностях хотя бы известно. А вот представителям поколения Z пока 14 и меньше лет, и они имеют шансы взорвать мозг предпринимателям. По закону цикличности «зеты» будут во многом похожи на «молчаливое поколение» (1923-1943 г. р.).
«Молчаливое поколение росло в период электрификации, индустриализации и пионерского движения. Сегодня на слуху энергосбережение, модернизация, молодежные объединения. Плюс оба поколения столкнулись с глобальным экономическим кризисом»,— рассуждает Евгений Никонов.
На поколении Z скажется гиперопека — дети постоянно находятся под присмотром взрослых. После школы они занимаются в кружках или с репетиторами. В итоге «зеты» испытывают дефицит общения со сверстниками. В гаджетах и технологиях они разбираются лучше, чем в эмоциях людей. Зато семья для них будет большой ценностью: это единственное, что безопасно.
Недостаток общения с внешним миром часто компенсируется вниманием к собственному внутреннему миру, и поколение Z, скорее всего, будет интересоваться искусством и наукой. «Сегодня много говорят, что нужно возрождать науку, обсуждают инновации, стартапы.
Дети впитывают эти разговоры»,— говорит Никонов. Модными стали научно-популярные развлечения — музей «Экспериментаниум», анимационные «Шоу сумасшедшего профессора» и другие (см. СФ N4/2021). Вообще, «зетам» сегодня доступны все виды досуга — от ярких энциклопедий и компьютерных игр до путешествий. Поэтому игрокам индустрии развлечений придется поломать голову, чтобы удивить подрастающее поколение.
Многие производители с нетерпением ждут, когда Z вырастут: это будет более многочисленное поколение потребителей, чем предыдущее. Сейчас Z уже около 23 млн (по данным Росстата). Но год, до которого будут рождаться представители этого поколения, пока определить сложно.
По мнению экспертов, «зеты» станут больше конкурировать за лидерство и карьеру, чем «игреки». «Думаю, поколению Z понравятся бренды, которые декларируют такие ценности, как соревнование, успех»,— считает Александр Агатов. Кроме того, они будут уважать социально ответственные бренды, способствующие улучшению жизни.
Наконец, «зетам», привыкшим с детства к визуальной информации, сложнее воспринимать тексты, чем «игрекам». «Видимо, это означает определенный закат вербальной культуры,— рассуждает Агатов.— Маркетинговые коммуникации в отношении Z будут, в основном, визуальными».
По всей видимости, бизнесу пришло время готовиться к новым вызовам: следующее поколение скоро проявит свой характер и покупательную способность.
Как справляться: советы родителям от психологов
Родителям важно понимать, что критический период – это нормально, и он не продлится долго. Однако пускать ситуацию на самотек нельзя. Школьник может самостоятельно не адаптироваться в новой ситуации, а негативным опыт травмирует психику, станет причиной неврозов, сделает его неуверенным и лишит друзей.
Чтобы помочь ребенку преодолеть детский кризис 7 лет, родителям следует придерживаться базовых рекомендаций от психолога:
- разговаривать дружелюбно, без давления, упреков;
- критиковать не личность, а действия;
- аргументировать отказы и замечания;
- учить обсуждать проблемы, разбирать причины и следствия ситуации;
- разбирать эмоциональные составляющие ситуаций;
- оговаривать прошедший день, интересоваться действиями учителя, одноклассников, а также узнавать мнение ребенка о произошедшем;
- составить четкое расписание, в котором будет время на выполнение домашних заданий, помощь родителям по дому, хобби, а также обязательно на отдых и любимые детские игры;
- поддерживать связь с учителем, реагировать на любые сложности и проблемы в школьной жизни.
Рекомендации по преодолению кризиса также включают ряд действий, от которых родителям лучше отказаться. Не следует:
Если состояние дочки или сына вызывает чрезмерное беспокойство, а поведение становится неконтролируемым, родители могут самостоятельно не справиться с кризисом. В таком случае можно обратиться к психологу. Специалист подскажет родителям, что делать, поможет ребенку адаптироваться и облегчит переход в школьную жизнь.
Последствия
Если родители помогут преодолеть кризисный период, ребенок успешно преодолеет важный переломный момент, сформирует новые правильные психические реакции, обретет социальные навыки и роли. Это поможет ему:
Если же родители будут подавлять проявления социального развития и усложнят ситуацию неправильным поведением, конфликтами или проблемами внутри семьи, это может нанести детской психике серьезный ущерб. Ребенок может:
Важно помнить, что кризисное состояние – это закономерность, которая открывает новые перспективы роста и развития. Главная задача взрослых – помочь ребенку справиться со сложной ситуацией, проявить чуткость, терпение и внимание. Только так новоиспеченный школьник сможет преодолеть все сложности и совершить важный скачок психического роста.
Причины
Кризисный период у семилеток не случайно совпадает со школьной адаптацией. Внутренние изменения психики в основном обусловлены именно сменой социальной роли ребенка, новыми видами деятельности и обязанностями. В целом причины кризиса можно разделить на три группы:
- Прием новой социальной роли. Ребенок занимает важную социальную роль и становится школьником. Вместе с ролью он принимает и новые обязанности: учебу, отсиживание уроков, соблюдение режима, выполнение домашних заданий. При этом малыш становится одноклассником, участником совместного обучения и игр, дружбы, симпатий, конкуренции. Требования к нему растут, и он, в свою очередь, начинает предъявлять претензии к окружающим.
- Утрата детской непосредственности. Непосредственные ситуативные реакции, которые характерны для малышей, быстро теряются в связи с необходимостью занять новую социальную роль. Поэтому резко появляются атрибуты «взрослости»: самостоятельность, принятие решений, оценка ситуаций. Причины поступков ребенка не всегда понятны, действия могут казаться нелогичными, так как он скрывает их мотивы.
- Осознание внутренних переживаний. Малыш начинает осознавать свое внутреннее «я» и изучать собственные эмоции. Помимо физиологических потребностей, начинает чувствовать психические нужды. Понимает, что хорошие оценки нужны для того, чтобы не разочаровать родителей, получить похвалу учителя, самоутвердиться среди сверстников. Но все не так однозначно. Ведь с одной стороны хочется гулять, а с другой – нужно оправдать надежды старших. Постоянная необходимость выбора также становится серьезной причиной кризиса самосознания.
Продолжительность
Кризис не начинается ровно тогда, когда малышу исполняется семь лет. Нельзя приписывать его начало и первому дню учебы в школе. На самом деле все гораздо сложнее.
Подготовка к школе начинается заранее, и уже к концу детского сада занятия становятся сложнее, а воспитатели – требовательнее. Ребенок ощущает изменения и нарастающее давление, поэтому первые психические предпосылки могут возникать в возрасте пяти-шести лет.
Каждый приходит к кризисному состоянию тогда, когда психика дает адекватный ответ на навалившиеся сложности. Симптомы формируются медленно, и справляется ребенок с новой ответственностью также постепенно. Психологи утверждают, что этот возрастной кризис длится около 6-9 месяцев. Но продолжительность переходного этапа во взрослении зависит от индивидуальных особенностей малыша.
Симптомы кризиса 7 лет у ребенка
В этот период даже самый спокойный и послушный малыш может превратиться в настоящего домашнего тирана, капризного и раздражительного. Особенности проявления кризиса 7 лет чаще всего заключаются в том, что ребенок:
Для диагностики кризиса 7 лет необходимо, чтобы у ребенка четко проявлялись как минимум четыре-пять признаков. В противном случае речь идет не о кризисном периоде, а о локальной конфликтной ситуации.
Суть и особенности
Основная характеристика психологического кризиса 7 года жизни – это стремительное приобретение новых черт, которые характерны для взрослых. Психика малыша теряет наивность и открытость, а внутренний мир становится более сложным. Он учится анализировать поступки окружающих и их причины, начинает обдумывать свои слова, может скрывать настоящие мотивы собственных поступков.
Переход из дошкольного возраста в школьный требует от ребенка совершенно новых для него действий: поиска своего места среди одноклассников, адаптации в непривычном круге общения. Новоиспеченный школьник сравнивает свои успехи с достижениями других детей, мирится с утратой лидерских позиций, находит свои сильные и слабые стороны, впервые сталкивается с критикой, конкуренцией и даже насмешками. Это удар по детской самооценке, который может стойко выдержать далеко не каждый малыш.
Ребенку приходится быстро взрослеть, так как во многих новых ситуациях он может рассчитывать только на себя. Для этого нужно быстро развивать самостоятельность, учиться принимать решения. Чтобы справляться с новыми задачами, организм стремительно набирает силу, выносливость, координацию.
В связи со спецификой воспитания мальчики и девочки проживают кризисный период по-разному:
- Кризис 7 лет у мальчиков проявляется в неусидчивости, отсутствии концентрации, чрезмерном чувстве соперничества. Им нужно выплескивать энергию, поэтому уроки и домашние занятия для них кажутся непреодолимым препятствием. Необходим четкий распорядок дня, дисциплина, и спорт, который поможет тренировать выдержку и расходовать энергию.
- Кризис 7 лет у девочек выражается в агрессии, которая проявляется в домашней обстановке. Девочки часто бывают отличницами и гордостью класса, а наедине с родителями проявляют накопленную раздражительность, которая выливается в истериках. Причина кроется в грузе обязанностей, с которыми ребенку сложно справляться. Родителям нужно проявлять максимум внимания к жизни девочки, разговаривать по душам, обсуждать ее чувства и эмоции.
Уравнение с игреком
«В России «игреки» в дефиците»,— говорит Евгений Никонов. Их мало — сказалась демографическая яма. По данным Росстата на 1 января 2021 года, молодежи до 29 лет в стране насчитывалось около 31 млн человек. Тогда как к поколению Х можно отнести 41 млн человек, а к беби-бумерам — 35 млн. За «игреков» конкурируют и работодатели, и производители.
«Игреки» живут сегодняшним днем и не строят планы надолго. Им нужно все и желательно сразу: мир меняется слишком быстро. Работодателей это раздражает, но они учатся использовать особенности поколения Y. Например, McDonald’s обозначает в объявлениях о работе короткие понятные цели: «Билет на поезд за два дня работы. С нас тусовка, будет с кем смотаться в Питер на выходные».
Нежелание работать в системе жесткой иерархии — еще одна особенность «игреков». «Иксы», например, с детства привыкли к самостоятельности — сами приходили из школы, разогревали обед, гуляли. Их так и называли — «дети с ключом на шее». На работе они тоже любят автономность, неохотно делятся информацией (информация — это ценность).
Но молодежи такое отношение не нравится, «игрекам» важно сотрудничество. Они часто оспаривают принятые правила. Так, крупная компания сформулировала ценности и представила их на собрании коллектива. Неожиданно встал молодой парень и заявил: «Я ничего не понял».
Руководители удивились, но пояснили еще раз. После чего молодой человек заявил: «Давайте эти ценности поменяем». «Менеджеры «выпали в осадок»,— вспоминает Никонов этот случай из практики.— Старшие промолчат, даже если их что-то не устраивает, а «игрек» должен понимать, что он делает и зачем».
Благодаря «игрекам» многие руководители меняют стиль управления. «В начале моей карьеры начальник мог подойти, швырнуть файл и заявить: «Разве я не ясно сказал, как нужно делать?» — рассказывает менеджер крупной компании.— Сегодня никто себе такого не позволит, потому что молодой человек просто встанет и уйдет». По мнению Екатерины Уховой, новое поколение учит руководителей не зарываться и помнить про человеческие отношения.
Миллениумы хотят не просто зарабатывать деньги, но и получать фан, поэтому предприниматели сегодня заговорили о счастье как о бизнес-модели (см. СФ N12/2021). Некоторые компании стараются создавать семейную атмосферу в офисе.
EY, например, организует вечера настольных игр, чего раньше не делала, проводит лекции по искусству, поддерживает социальную активность сотрудников, будь то уборка парка или помощь детям в детдомах (как учатся управлять «игреками» менеджеры компании «Вымпелком», см. материал «Иду на Х»).
57% «игреков» рассматривают возможность открыть свое дело в будущем, а у 11% уже есть собственный бизнес, свидетельствуют результаты исследования Hays в России
Фан покупателя
«Дети из чукотской областной школы скинулись и купили Аляску». Этот анекдот начала 2000-х годов напоминает, что «игреки» взрослели в период роста экономики, они умеют и любят покупать. «На фокус-группах они рассказывали, как в детстве ходили в магазины, словно в театр или музей, рассматривали красивые вещи,— рассказывает Шамис.
— Им и сейчас нравятся моллы, они ходят туда покупать, развлекаться, встречаться с друзьями». Но поскольку «игреков» мало, для производителей и ритейлеров эта аудитория не основная. «Многие бизнесы не могут себе позволить работать только с молодежью — это дорогое удовольствие»,— говорит консультант по брендингу и рекламе (в прошлом — директор по стратегическому планированию BBDO)
